Пятое Правило Волшебника, или Дух Огня - Гудкайнд Терри - Страница 56

Далтон работал со многими людьми. Некоторым из них он не доверил бы провозгласить даже тост. Другие отлично следовали его планам, но не могли ухватить всю картину в целом до тех пор, пока не видели конечный результат. Никто из них не мог играть в одной лиге с Бертраном Шанбором.

Министр мгновенно ухватил суть и цель наспех изложенного Далтоном плана. Он вполне мог усовершенствовать его и сделать своим. Далтон никогда не видел человека столь ушлого, как Бертран Шанбор.

Улыбаясь, Бертран поднял руку, одновременно отвечая на приветственные вопли и призывая к тишине.

– Граждане Андерита, братья и сестры, – начал он низким, искренне звучавшим голосом, разносившимся до самых дальних уголков зала. – Сегодня я прошу вас задуматься о будущем. Пришло время нам проявить мужество оставить наши прошлые привязанности там, где им и место, – в прошлом. Вместо этого мы должны задуматься о будущем наших детей и внуков.

Он замолчал и, улыбаясь, ждал, пока смолкнет новый взрыв оваций. Затем продолжил, вынуждая публику к тишине:

– Наше будущее обречено, если мы позволим ретроградам править нашим воображением вместо того, чтобы дать возможность умственному потенциалу, дарованному нам Создателем, устремиться в свободный полет.

И снова ему пришлось ждать, пока стихнут рукоплескания. Далтон восхищался соусом, которым Бертран сдобрял в ином случае довольно неаппетитный кусок.

– Мы все, присутствующие в этом зале, облечены возложенной на нас ответственностью за весь народ Андерита, а не только за тех, кому повезло в жизни. Пришло время нашей культуре включить в себя всех жителей Андерита, а не только избранных.

Далтон вскочил и, хлопая в ладоши, засвистал. Все немедленно последовали его примеру и встали, разразившись приветственными криками и свистом. Хильдемара, продолжая сиять восторженной улыбкой любящей и преданной жены, встала и тоже захлопала своему супругу.

– Когда я был молод, – негромко продолжил Бертран, когда гости утихли, – я познал, что такое голод. Тогда Андерит переживал тяжелые времена. Мой отец был безработным. Я видел, как от голода рыдала перед сном моя сестренка. Видел, как тайком плакал отец, которому было стыдно, что у него нет работы, потому что ему не хватало квалификации. – Он замолчал и откашлялся. – Он был гордым человеком, но это едва не сломило его дух.

Далтон рассеянно подумал, а была ли вообще у Бертрана сестра.

– Сегодня тоже есть гордые люди, люди, желающие работать, и в то же время полно работы, которую надо делать. Сейчас строится несколько правительственных зданий, а в плане еще больше. Мы ведем строительство дорог, чтобы улучшить торговлю. Еще нам предстоит построить мосты на горных перевалах. Реки дожидаются строителей, чтобы возвести пилоны для мостов на этих дорогах и перевалах. Но никто из этих гордых людей, жаждущих трудиться и нуждающихся в работе, не может трудиться на этих работах и многих других, потому что не имеют квалификации. Как когда-то мой отец.

Бертран Шанбор оглядел аудиторию, внимательно ждущую его решения.

– Мы можем обеспечить этих гордых людей работой. Мой долг как министра культуры позаботиться, чтобы эти люди получили работу и могли прокормить своих детей, детей, которые и есть наше будущее. Я просил наши самые блестящие умы найти решение, и они не разочаровали ни меня, ни народ Андерита. Мне бы хотелось поставить в заслугу себе этот блестящий новый закон, но, увы, не могу. Эти радикально новые предложения были внесены людьми, которые заставили меня гордиться тем, что я занимаю свой пост и таким образом могу помочь им воплотить в жизнь новый закон. В прошлом бывали и такие, кто постарался бы использовать все свое влияние, чтобы похоронить этот закон в самых глубоких тайниках. Я не допущу, чтобы всякие эгоистические соображения убили надежду на будущее наших детей.

Бертран позволил себе гневно сверкнуть глазами, а его гневный взгляд был способен заставить людей бледнеть и дрожать от страха.

– В прошлом бывали такие, кто заботился лишь о себе подобных и ни за что не позволил бы другим проявить себя.

Не понять, о ком идет речь, было просто невозможно. Время мало способствовало лечению ран, нанесенных хакенскими владыками, – эти раны всегда оставались свежими и кровоточащими. Было весьма полезно оставлять их в таком виде.

Лицо Бертрана снова украсила знакомая улыбка, которая по контрасту с предыдущим гневным выражением казалась еще более обаятельной.

– И эта новая надежда выражена в Законе Уинтропа о дискриминации при найме. Госпожа Уинтроп, не могли бы вы встать? – жестом предложил он Клодине.

Вспыхнув, она посмотрела на окружавшие ее улыбающиеся лица. Раздались аплодисменты. Клодина походила на загнанную лань. Нехотя она поднялась со стула.

– Друзья мои, муж госпожи Уинтроп Эдвин Уинтроп – отец нового закона, а госпожа Уинтроп, как нам всем известно, является его незаменимым помощником в депутатской деятельности. Я нисколько не сомневаюсь, что госпожа Уинтроп сыграла существенную роль в новом законе своего мужа. Эдвин у нас вечно занят, но мне хотелось бы поздравить госпожу Уинтроп с великолепной работой, и я надеюсь, что она передаст мои поздравления Эдвину, когда он вернется.

Весь зал вместе с Бертраном принялся поздравлять ее и ее отсутствующего мужа. Клодина, красная как рак, осторожно улыбалась. Далтон приметил, что Директора, не зная, о чем, собственно, закон, поздравляют ее вежливо, но весьма сдержанно. Прошло некоторое время, прежде чем все покончили с поздравлениями и снова расселись по местам, чтобы услышать суть нового закона.

– Суть Закона Уинтропа о дискриминации при найме выражена в самом его названии, – объяснил наконец Бертран. – Это означает честное и открытое, а не привилегированное и закрытое предоставление работы. Для осуществления всех нынешних гражданских и общественных строительных проектов нам нужно проделать огромную работу на благо нашего народа.

Министр окинул аудиторию решительным взглядом.

– Но одна гильдия придерживается ради своей выгоды древних прерогатив, мешая таким образом прогрессу. Не поймите меня превратно, у этих людей высокие идеалы, и они все великие труженики, но пришло время отринуть старые порядки, предназначенные для защиты немногих избранных. Таким образом, согласно новому закону, работу получит каждый, кто пожелает трудиться на этом поприще, а не только члены закрытого братства Гильдии Каменщиков!

Аудитория дружно ахнула. Бертран продолжал напирать.

– Более того, из-за этой закрытой гильдии, где лишь немногие соответствуют их таинственным и излишне жестким правилам, народу Андерита приходится платить за общественные строительные работы гораздо больше, чем платили бы, будь дозволено работать другим! – Министр потряс кулаком. – Мы все платим слишком высокую цену!

Директор Линскотт побагровел от сдерживаемой ярости.

– Огромные знания каменщиков должны быть использованы. – Бертран ткнул в присутствующих пальцем. – Безусловно, должны, но с появлением этого нового закона неквалифицированные рабочие тоже получат работу и будут трудиться под присмотром каменщиков, и детям не придется голодать, потому что их отцы получат желанную работу.

Министр продолжил, подчеркивая каждое слово ударом кулака о ладонь.

– Я призываю Директоров Комитета Культурного Согласия теперь показать нам открытым голосованием, что они поддерживают закон, предоставляющий работу голодающим людям, поддерживают правительство, которое наконец-то сможет завершить общественное строительство по приемлемой цене, используя труд тех, кто хочет работать, а не только членов тайного общества каменщиков, которое устанавливает свои собственные чудовищные расценки, которые все мы вынуждены терпеть! Что Директора поддерживают детей! Поддерживают Закон Уинтропа о дискриминации при найме!

Директор Линскотт вскочил на ноги.

– Я протестую против такого голосования! У нас еще не было времени…

Он замолчал, увидев, что Суверен поднял руку.