Диверсант № 1 - Самаров Сергей Васильевич - Страница 58

– Я за него не боюсь, – сказал Костромин. – Несколько раз его в деле видел. Кроме того, Доктор взял с собой парней из спецназа ГРУ, он с ними еще в Афгане воевал. Они и его самого поучить могут. Меня сейчас больше беспокоит судьба старика Столбова и карты, которую старик сдуру нарисовал для этого Кольцова.

– Он что, по памяти ее рисовал?

– Генерал считает, что так. Или это старая карта, тогда еще, сразу после происшествия, для каких-то целей вычерченная. Тихонов не сказал.

– Такая карта может быть очень неточной. Слишком неточной! С ней работать будет невозможно. Я с таким уже сталкивался. За эти годы остров полностью поменял свои очертания. Аральское море превратилось в скопище больших и малых озер и не более. А остров Возрождения стал полуостровом в самом большом озере.

– Вот потому они и тащат, умники, с собой старика.

– Неужели в Генштабе не осталось ни одной настоящей карты захоронений?

– Все они были уничтожены по приказу Хрущева еще в пятьдесят восьмом году. Чтобы потомки не знали… Странно только, что свидетелей не уничтожили.

Они нервничали.

Басаргин привычно ходил по кабинету – так ему всегда лучше думалось, и ожидание таким образом словно бы сокращалось. Костромин напряженно смотрел в монитор, впрочем, не очень надеясь на подачу сигнала со спутника.

– Ладно, – решил, наконец, комиссар. – Надо делом заниматься. Дочитаем донесения.

Басаргин согласно кивнул, но сесть за стол не успел, потому что его позвал телефонный звонок.

– Опять Астахов… Видимо, его сильно «достают»… Слушаю, Владимир Васильевич.

– Александр Игоревич, комиссар сейчас у вас?

– Здесь он, товарищ генерал, – как обычно, умышленно избегая уставного «так точно», ответил Басаргин.

– Его наше руководство приглашает. Пусть выходит на улицу, я высылаю за ним машину.

– Я выхожу, товарищ генерал, – ответил сам Костромин во внешний микрофон.

Брать документы с собой комиссар не собирался, поэтому просто передвинул их на стол Александра.

– Дочитай, пока меня «пытать» будут… Выскажи соображения. Если что-то непонятно, запрашивай с грифом «срочно» от моего имени. Так быстрее пройдет.

Хлопнул замок входной двери.

Александр уже познакомился с двумя первыми сообщениями и потому отодвинул их на край стола. Прочитал сначала те страницы, что первоначально отложил для него комиссар. Печально взглянул сначала на телефон, потом на монитор компьютера, вздохнул – сообщения не было, и взялся за оставшиеся.

После предположения Гольдрайха о возможном взрыве туннеля и о том, что он видел в Шамони арабскую террористку мадам Лальер с сыном-помощником, комиссар Рано подняла на ноги всю полицию Шамони. Но пресловутых арабов найти не удалось. Вечером того же дня, во время встречи с комиссаром, Гольдрайх высказал предположение, что они были в Шамони проездом, отправляясь в Италию. И, возможно, попытаются взорвать туннель с той стороны. Он откровенно издевался над женщиной-полицейским, но Рано почему-то изъявляла желание подчиняться предположениям Джошуа и отправилась в Италию, чтобы подключить к поискам итальянских карабинеров. Туннель был блокирован с двух сторон. Итальянцы намучились со своими «красными бригадами» и чужих террористов им только не хватало. При посадке на многочисленные рейсовые и экскурсионные автобусы в той и в другой стране люди в штатском, затесавшись в толпу, оглядывали каждого, отыскивая арабов. Возникло несколько скандалов, когда задерживали совершенно посторонних людей, имевших некоторое сходство с мадам Лальер.

Комиссар Рано предупредила Джошуа Гольдрайха – если он купит билет на автобус и не поедет и в это время произойдет взрыв, то он станет первым подозреваемым в пособничестве террористам. Тем не менее Гольдрайх билет купил, но на посадку не явился. И автобус, естественно, взорвался в туннеле, повредив еще несколько автомобилей. Число жертв достигло пятидесяти человек. В ответ на предъявленное голословное обвинение Джошуа только улыбался и радостно высказал встречное предположение, что мадам Лальер пытается уже трижды взорвать именно его, Джошуа Гольдрайха. Причину такой нелюбви к себе он предположить не мог. Но логика во всей этой истории просматривалась очевидная. Таким образом возникла совершенно новая версия, которая так и осталась рабочей, не найдя ни подтверждения, ни отрицания. За Гольдрайхом неделю бессмысленно ходили тайные агенты французской полиции, то ли оберегая от террористов, то ли подозревая его в терроризме, а через неделю он улетел домой.

В течение последующих трех лет Джошуа Гольдрайх выпал из поля зрения французской полиции, и только Интерпол время от времени интересовался им, проверяя причастность к тем или иным событиям. Однако, кроме эксцентричного поведения, Джошуа упрекнуть было не в чем. Он много и подолгу путешествовал по миру, но редко задерживался в какой-то одной стране, предпочитая постоянное передвижение. А временами закрывался в своем большом доме на окраине Филадельфии, и никто не видел его месяцами.

Там же, в Америке, он нанял частного тренера по дельтапланеризму. Освоив науку полетов, возил с собой по всему миру несколько дельтапланов. Но никогда не привозил их назад, не желая и в обратной дороге возиться с багажом.

Вот и весь материал, который смог предоставить в распоряжение своего российского бюро Интерпол.

Досье ФБР оказалось более основательным, тяжеловесным и конкретным, даже с кличками агентов, проводивших наблюдение за Джошуа Гольдрайхом, и именами специалистов по фондовым рынкам, исследующим его финансовую политику. Интерес контролирующих органов США к молодому миллиардеру первоначально проявился после того, как Джошуа, даже для своих менеджеров неожиданно, инвестировал более восьмисот миллионов долларов в нефтеперерабатывающую промышленность Башкирии. Произошло это после незапланированного посещения миллиардером российской республики, куда он прилетел сразу из Саудовской Аравии в сопровождении каких-то саудовских нефтяных магнатов-шейхов, которые, впрочем, с вложением средств не поспешили. Как правило, каждый инвестиционный проект такого уровня требует долговременной и тщательной проработки объекта вложений, длительных исследований профессионалами промышленности и экономики. Джошуа обошелся без помощи специалистов, решив все сам одним росчерком пера, чем шокировал сотрудников своих компаний. Впрочем, он их часто шокировал.

Сам факт вкладывания денег в нефть не вызвал нареканий. Нефтью начал заниматься еще отец Джошуа и на ней сделал свои самые значительные капиталы. Но опасные инвестиционные проекты сына взволновали фондовый рынок США, потому что Гольдрайху-младшему, чтобы произвести такие большие вложения в незнакомый рынок, пришлось избавиться от многих акций американских компаний. Это вызвало неразбериху, близкую к панике, разорило некоторые компании, которые Джошуа тут же приобрел и вскоре перепродал, заработав на этом дополнительные средства для новых вложений. На панике он сумел собрать еще около полумиллиарда. Антимонопольная комиссия конгресса пожелала проверить, не наносят ли такие действия ущерб интересам США. Вывод был достаточно мягким. Джошуа Гольдрайх закон не нарушил, хотя нарушил этику бизнеса, но это по тому же закону не наказуемо.

Басаргин, читая, не очень понял суть вопроса и выводы агентуры ФСБ. Здесь следовало разбираться специалисту-экономисту. Но кое-что из досье все же сильно заинтересовало его. Сами американцы не придавали значения подобным мелочам, оставив их в донесениях, но не включив в системный анализ. Басаргин же подчеркнул ручкой отдельные строки.

Время от времени Гольдрайх вкладывал незначительные средства в предприятия совершенно чуждой ему сферы деятельности в разных странах. Вклады эти казались незначительными, но в сумме набирали немалые средства, хотя даже не известно, суммировались ли они каким-то образом или использовались малыми частями. Однако в дальнейшем Джошуа судьбой вложений не интересовался, по крайней мере, на это не было ни одной ссылки, и это смущало. Как правило, деньги уходили в страны Арабского Востока и Западной Европы.