Свет дня - Свифт Грэм - Страница 44

28

Дайсон это сделал. Дайсон. И если бы в мире была хоть какая-то справедливость...

Я до сих пор потрясен – большей частью, правда, не тем, чем другие, не тем, чем была потрясена Рейчел. Скорее противоположным – тем, что эта история вдруг стала моей, стала историей недобросовестного полицейского, которого надо было примерно наказать. Чуть ли не преступление стало моим – преступление Ли Дайсона, который трижды пырнул ножом Ранджита Пателя в его магазинчике на Дэвис-роуд. Только что не убил человека (не впервой ему было убивать), но никак за это не поплатился.

Но я и своим поведением потрясен, не отрицаю.

Воскресный вечер. Экстренный вызов. Сентябрь восемьдесят девятого. Элен дома не было, так что я не могу свалить все на нее. На ее шпильки, на выводящие из себя замечания. «Глядишь и не видишь».

Да о чем это я? Как могла Элен быть виновата?

Три свидетеля – или не одного, как суд посмотрит, если дойдет, конечно, до суда. Но Дайсон это, его работа, его почерк, и он сидел теперь у меня в участке. Шанс сделать все ясным как дважды два.

Ранджит Патель. Но он через несколько секунд вырубился и двое суток потом не мог говорить. Чудом остался жив. А двое суток – это немало... Любой адвокат защиты убедит суд, что на память потерпевшего нельзя положиться. К тому же Дайсон есть Дайсон, и значит, Патель запросто может испугаться и сказать, что ничего не помнит.

Мира Патель, его жена. Но она выскочила из заднего помещения магазина чуть поздновато и не успела увидеть Дайсона (если это был он). Увидела только мужа, лежащего в страшной луже крови, и, смутно, чью-то фигуру (Дайсона, Дайсона), метнувшуюся за дверь. Первым делом кинулась, конечно, к мужу, а не оглядывать улицу, которая, судя по всему, была на удивление безлюдна, и проулок, ведущий к жилому массиву Каллаган-эстейт. Но теперь готова была заявить под присягой, что Дайсон – она знала это имя – до покушения на убийство несколько раз грубо угрожал и мужу, и ей. Однажды даже – правда, в ее отсутствие – показал мужу нож. Она была так же решительно, как я, настроена упечь Дайсона за решетку, и она полагалась на меня.

Помимо этого – Кении Миллс, и только. Вещественных доказательств никаких. Нож (не маленький, лезвие – четыре дюйма минимум) найти не удалось, Дайсон (если это был он) очень ловко его потерял и за те минуты, что к месту преступления ехали полиция и «скорая помощь», успел (предположительно) вернуться в Каллаган-эстейт к себе на квартиру, снять всю одежду, сунуть в стиральную машину («Ну и что? День стирки»), избавиться каким-то образом от окровавленных кроссовок, одеться в чистое и отправиться в другой конец жилого массива к Мику Уоррену, у которого, по словам Уоррена, они сидели с семи часов и смотрели футбол.

И все это, спросил бы адвокат защиты, все это за те минуты, что к месту преступления ехали полиция и «скорая»?..

Да. Если это был Дайсон – да.

И еще только Кении Миллс в комнате номер один. Которому приходилось сейчас несладко. Который сказал, что пошел в магазин Пателя за пивом и сигаретами. Да, по проулку из жилого массива, и по дороге не встретил ни души, а в магазине увидел миссис Патель и ее мужа, лежащего без сознания в луже крови.

Я сказал, что он лжет, а он сказал, что нет. Так или иначе, выглядел испуганным.

Не из отпетых, не из непрошибаемых. Не из узкого кружка Дайсона. С периферии – возможно, хотел, чтобы впустили. Теперь, скорее всего, расхотел.

За пивом и сигаретами, которых он так и не купил. И этот невинный маленький поход обернулся для него – хотя Мира Патель показала, что он вошел после ее звонка в полицию, спустя примерно минуту после того, как она сама появилась из заднего помещения, – тем, что его сцапали и обыскали с раздеванием, как будто четырехдюймовый нож мог быть спрятан у него в прямой кишке. Потом долгий поздний допрос, в том числе и детективом-инспектором Уэббом, который приехал из магазина Пателя в девять пятнадцать.

Бросил взгляд на Миллса и велел арестовать еще и Дайсона.

Хорошо известная игра. Двое по разным комнатам, и ты в надежде на быстрый результат пытаешься настроить их друг против друга. Особенно в те драгоценные минуты, пока рядом с ними еще не сидят адвокаты и не подсказывают им, что пора заткнуться.

Не столько допрос, сколько цирковой номер с вращающимися тарелочками. Пока одна из двух не разобьется. Но иногда тебе самому изменяет выдержка. Горячишься, можешь сорваться. Ноздри щекочет запах близкой добычи.

Я знал, что это сделал Дайсон, не Миллс. Но я не обязан был докладывать об этом Кении. Я даже верил насчет пива и сигарет. Я одному не верил – что он, идя по проулку в то самое время, не встретил Дайсона.

У него была не одна причина выглядеть испуганным.

«Когда ты шел в магазин, тебе никто не попался навстречу?»

«Никто».

«Ли Дайсон, к примеру».

«Нет».

«Жаль-жаль».

«А что?»

«А то, что, если ты не видел Дайсона, ты главный подозреваемый».

«Я пришел после. Та женщина...»

«Миссис Патель? Да, так она сказала. Но, может, она спутала. Она ведь думала, что муж умирает. Еще неизвестно, выживет ли. А может быть, она тебя испугалась?»

«Меня?»

«Тебя. Разве не так было задумано? Пугнуть их. Старый прием. Посмотреть, как далеко можно зайти. Ты, Дайсон и вся компания. Решили: пугнем слегка – и будут как шелковые. А сейчас, Кении, у тебя у самого что-то испуганный вид».

«Иди в задницу».

«Нет, сам бы ты Ранджиту Пателю кровь пускать не стал. В одиночку – вряд ли. Но ты был там, когда это сделал Дайсон. Очень даже допускаю. И ты вляпался. Ушел. Но потом вернулся обратно. Хитро – да не слишком. Думал замести следы: вот он я, только явился, знать ничего не знаю...»

«Не так было...»

«А как? Как было, Кении? Что ты хочешь сказать? Что сам это сделал?»

«А ну тебя к дьяволу».

«Кто же тогда? Если не ты – почему вид такой испуганный?»

«А ну тебя».

Комнаты для допросов. Серые коробки. Но бывает, что превращаются в лесные прогалины. И тогда в ход идут когти, зубы. Магнитофон включен на запись, сидит детектив-констебль, но это дела не меняет.

«К твоему сведению, у нас здесь и Дайсон. Только что взяли. Прихватили по дороге».