Жюль Верн - Борисов Леонид Ильич - Страница 63

— Вам, дядюшка, плохо? — Юнга склонился над стариком. — Я позову доктора, он на полицейском катере.

Барнаво отрицательно покачал головой.

— Пришла и моя очередь шаркнуть ножкой святому Петру, — сказал он, вытягиваясь на скамье. — Накрой меня потеплее. Возьми вон те листки, что на столе капитана. Прочти их вслух.

Юнга читал черновые записи нового романа Жюля Верна, Барнаво одобрительно покашливал. Иногда он стонал, и тогда юнга прекращал чтение. Проходила минута, вторая, третья, Барнаво требовал продолжения.

— Мой дорогой мальчик научился писать, как тот человек, который сочинил «Дон-Кихота», — заметил Барнаво по поводу одного, в юмористических тонах написанного, места. — Я угадал, — Жюль Верн прославит свое отечество, а я… Мальчик, дай мне еще порцию сердечных капель. Мне очень нехорошо…

В октябре Жюль Верн получил письмо от Онорины, она сообщала, что его отец серьезно болен, необходимо ехать в Нант, дорога каждая минута. В тот же вечер Жюль Верн выехал из Парижа и в три часа утра постучался в дверь родного дома. Ему открыла монахиня, и он всё понял.

— Когда? — спросил он.

— В одиннадцать пятьдесят пять, — ответила монахиня. — Пройдите к вашей матери, успокойте ее, она убита горем. Мужайтесь, месье! Весь Нант оплакивает усопшего.

Похоронив отца, Жюль Верн поспешил в Амьен, где жила его семья, недавно покинувшая Шантаней. Его встретила заплаканная Онорина. Жюль Верн опустился на каменные ступени крыльца и, боясь услышать что-то очень страшное, спросил:

— Мишель? Девочки?

— Барнаво, — ответила Онорина. — Вчера у меня был курьер от Этцеля. Наш Барнаво умер на «Сен-Мишеле». Юнга читал ему черновики твоего романа…

Жюль Верн заплакал — сперва тихо, по-детски, потом громко — так, как плачут взрослые, когда им очень больно. Рыдания душили его, и он не сдерживал их. Барнаво умер… Нет Барнаво…

— Пожалей меня, Онорина, я осиротел… Не могу представить себя без моего Барнаво!..

Надо было возвращаться в Париж. Для этого оставалась только одна узкая дорожка шириной в шесть километров. Грохотали пушки неприятеля. Было очень холодно. На улицах Парижа лежали умершие от голода. Жюль Верн поселился у Этцеля, сюда спустя две недели пришел Гедо. Издатель, ученый и писатель выдержали все ужасы войны. Почти на их глазах немного позже расстреливали восставших коммунаров.

— Конец мира, — говорил постаревший, исхудавший Этцель. — Когда умирает справедливость, умирает всё — и честь и высокое звание человека! В рядах Национальной гвардии, как мне известно, сражается наш друг Реклю. Пожелаем ему победы.

— Может быть, — заметил Гедо, — нарождается новый мир. Кровь коммунаров напрасно не прольется…

— Наши дети будут счастливее нас, — сказал Жюль Верн. — Их дети — я твердо верю в это — навсегда покончат с войнами, — наука поможет им в этом.

— Какая наука? — спросил Гедо, обращаясь и к Этцелю и к писателю. — Нет такой науки, друзья! Я вижу кровавую науку Галифе и Тьера, будь они прокляты!

— Я не знаю имени грядущей науки, — задумчиво проговорил Жюль Верн, — но она рождается в крови. Потомки наши не забудут того, чему мы являемся свидетелями.

Осенью семьдесят первого года Жюль Верн окончательно переселился в Амьен, — жить в Париже он уже не мог. Здесь всё было для него напитано ужасом и кровью.

На бульваре Лонгвилль он приобрел двухэтажный дом — внизу пять комнат, наверху три. При доме был большой сад, отгороженный высокой каменной стеной. Жюль Верн устроил для себя кабинет в круглой башне, которая возвышалась над южным углом дома. Из окон этого кабинета видны были бегущие поезда, соборная колокольня, спокойная поверхность Соммы; на ней слегка покачивался «Сен-Мишель» — новая яхта, размерами значительно больше прежней. На ней Жюль Верн и его семья в недалеком будущем совершат далекие, интересные путешествия… Свой рабочий кабинет Жюль Верн обставил очень скромно: простая железная кровать в углу за невысокой ширмой, старинное кожаное кресло перед конторкой — письменным столом писателя. На мраморной полке огромного камина бюсты Мольера и Шекспира. На стенах географические карты, в углу глобус.

Жюль Верн вставал в пять утра, завтракал и работал до девяти, когда подавался завтрак для всех обитателей дома. До полудня Жюль Верн редактировал написанное накануне. В анкете, опубликованной в «Ле Тан», он сообщил, между прочим, что, работая ежедневно пять-шесть часов, ему удается без усилий, легко и с наслаждением делать не менее половины листа. Дополнительная работа иногда убавляет количество написанного, но чаще всего увеличивает его. «Днем и вечером я гуляю, читаю, принимаю посетителей, друзей, отвечаю на письма. В начале одиннадцатого я уже в постели», — сообщал Жюль Верн.

Прах Барнаво покоился в земле на берегу Соммы, неподалеку от маленького, тихого Амьена. Раз в неделю Жюль Верн приходил на могилу своего необыкновенного друга, садился на низенькую деревянную скамью и надолго погружался в воспоминания.

Оставшееся после Барнаво имущество: берет, зеленая куртка, бархатный жилет с перламутровыми пуговицами и номер «Нантского вестника» от 9 февраля 1828 года — Жюль Верн хранил, как драгоценные реликвии.

Часть третья

Амьен

Глава первая

16 ноября 1876 года

В начале 1871 года Жюль Верн начал писать роман «Страна мехов» — первое произведение, героем которого является женщина, посвятившая себя науке, Полина Барнет. Рядом с ней в романе живет и действует и вторая женщина — эскимоска Калюмах.

— В образе моей эскимоски, — говорил Жюль Верн своим друзьям, — я намерен показать высокое человеческое достоинство, нравственные качества, тяготение отсталого человека к цивилизации, культуре. Для меня не существует раcово неполноценных народов, — есть народности отсталые, и в этом повинны не они, а те, кто угнетает их, держит в рабстве, — повинны господа колонизаторы, то есть так называемые великие державы. Мне думается, что образ эскимоски в моем романе — явление весьма и весьма новое и даже необычное в литературе Франции.

Действие романа происходит в 1859—1860 годах в районе Большого Медвежьего озера, на побережье и в полярных водах Канады, а также у берегов Русской Америки, которая (Аляска и Алеутские острова) в 1867 году была продана царским правительством США.

В 1873 году роман вышел в свет, а через год появился и в России в переводе Марко Вовчок. В журнале «Дело» роман этот аттестовался как одно из выдающихся произведений популярнейшего французского писателя.

Жюль Верн продолжал неутомимо работать.

Когда в одной из парижских газет появилась очередная глава нового романа — «В 80 дней вокруг света», — та именно, в которой Жюль Верн.привел Филеаса Фогга к еще не испробованному им средству передвижения — атлантическому пароходу, — в Амьен на имя автора пришло письмо:

«Милостивый государь мистер Верн! Пароходная компания „Стюарт, Медельсон и Ритуш“ уплачивает Вам 10 000 долларов в том случае, если Вы согласитесь посадить героя Вашего романа Филеаса Фогга на корабль нашей компании. За ответом и письменным обязательством Вашим наш представитель в Париже придет к Вам 12 марта. С почтением — генеральный представитель во Франции Аткинсон».

Жюль Верн отдал строжайшее распоряжение никого не принимать в течение всего дня 12 марта. Одиннадцатого к нему явился агент американского пароходного общества «Нептун» и предложил от имени своего представителя 10 000 долларов «за то только», — именно так и сказал подвижной, длинноногий, очкастый агент, — «что вы, мистер Верн, перевезете своего героя на судне нашей компании и тем самым похвалите удобства наших пароходов».

Жюль Верн отказался от предложения в самых деликатных выражениях, в максимально вежливой форме.

— Пятнадцать тысяч долларов! — сказал агент, предварительно заглянув в свою записную книжку.

Жюль Верн заметил на это, что ему предлагали двадцать пять тысяч, но он…