Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 127

— Дайте-ка сюда.

Патер Жозеф передал бумагу.

— Странно! Чрезвычайно странно! — воскликнул кардинал, читая доклад. — Вчера поздно вечером король застал д'Альби спящим в дежурной комнате.

— Кажется, на обороте написана резолюция капитана по этому делу, — сказал патер Жозеф.

Ришелье перевернул лист.

— Пять дней домашнего ареста, — прочел он. — Ну, это наказание довольно легкое, однако, я думаю, вполне достаточно, — прибавил он, многозначительно улыбаясь.

— С час тому назад капитан Девере приходил еще доложить, что один из гвардейцев бежал.

— А как зовут этого солдата?

— Девере называл его Гри. Ришелье тихо рассмеялся.

— Он исчез по моему приказанию, — сказал он, — и с него не следует за это взыскивать. Мне кажется, его королевскому величеству пришла фантазия, чтобы никто не видел приготовлений, происходящих во дворце по случаю дня его рождения. Потрудитесь написать капитану мушкетеров приказ, чтобы до этого торжественного дня двери в залы охранялись хорошим караулом.

Серый кардинал записал это приказание.

— Прибавьте также, что я желаю, чтобы караул этот был поручен самым надежным из мушкетеров: барону Сент-Аманд и маркизу де Монфор.

— А если их нет в наличии, или они назначены на другую службу?

— В таком случае, пусть их вытребуют на эту, — приказал Ришелье, — кроме того, я попрошу вас, патер Жозеф, ежедневно справляться о д'Альби, действительно ли он отсиживает арест в своей квартире. Мне чрезвычайно важно знать это. — Серый кардинал молча, и лишь легким кивком головы, выразил свое согласие.

— Готовы депеши для посла в Лондон? — спросил Ришелье после короткой паузы.

— Они ждут только подписи, — ответил патер Жозеф, складывая бумаги стопкой.

— Их надо сейчас же подписать и отправить. Они должны быть представлены герцогу Бекингэму в тот самый день, когда к нему явится Габриэль де Марвилье, чтобы ^исполнить поручение, данное ей отсюда. Все это дело нужно устроить очень умно и осторожно. Для меня чрезвычайно важно, чтобы наш посланец разузнал все, что делается при Лондонском дворе.

Патер Жозеф опять сделал какую-то заметку на бумаге.

— Габриэль де Марвилье не родственница посланцу? — спросил он.

— Во всяком случае, они легко могут разыграть роль родственников. Тогда нашему посланцу будет совсем легко разузнать, какого рода поручение получила отсюда Габриэль. Мне очень важно знать об этом что-нибудь достоверное. Напишите посланцу инструкцию на этот счет, отец Жозеф. Тогда мы, возможно, узнаем наконец, что за таинственные отношения существуют между Лувром и Бекингэмом.

— А нужно упомянуть в инструкции, что это дело спешное?

— Разумеется, король должен как можно скорее получить самые точные сведения.

— Король, а не мы?

— Боже сохрани! Это такого рода вещи, которые король должен узнать из первых рук, — проговорил Ришелье оживленно. — Приказ нужно сегодня же вечером передать капитану мушкетеров для немедленного исполнения. А пока, да хранят вас все святые, отец Жозеф. — Серый кардинал ответил на поклон красного, и тот вышел.

Оставшись один, патер Жозеф тотчас же вытащил из-под бумаг письмо из Рима и опасливо спрятал его в карман своей сутаны, точно все еще боялся, что оно попадется кому-нибудь на глаза. После этого он принялся исполнять распоряжения, только что полученные от Ришелье.

В одной из смежных комнат работало несколько человек секретарей и писцов, но патер Жозеф предпочел на этот раз заготовить все бумаги собственноручно.

Начинало уже смеркаться, но Жозеф не замечал наступившей темноты и продолжал писать. Заготовив пропускной лист посланцу в Лондон, он уже хотел приложить к нему печать, как в коридоре послышались тихие шаги.

Патер Жозеф не обратил на них внимание, приложил печать и встал, чтобы распорядиться подать свечи. В то время, как он шел по комнате, уже погрузившейся в полумрак, дверь тихо отворилась. Думая, что это кардинал снова зашел к нему, и несколько удивляясь столь позднему визиту, патер быстрее двинулся к двери.

На пороге стоял не Ришелье, а совершенно не знакомый Жозефу человек, рассмотреть которого мешал сумрак комнаты. Всматриваясь, он невольно задавал себе вопрос, кто мог и смел так тихо, без спроса и доклада, войти в его рабочий кабинет?