Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 82

Пьеру Мальгрэ льстило, что господин хвалил его жену. Он добродушно оскалился.

— Да, она у меня и красавица, и работница, и по сторонам смотреть не любит! — сказал он. — Вишь, как она на вас смотрит, понять не может, кого это я привез!

— Послушай, Пьер Мальгрэ, не уважай я твоего супружеского счастья, я просто влюбился бы в твою жену. Ведь она у тебя писаная красавица!

Мушкетер быстро сдернул шляпу, чтобы раскланяться с хозяйкой и вместе с ней стащил повязку. Горячие крупные капли крови снова заструились по его лицу.

Крестьянка испуганно всплеснула руками.

— Святая Женезьева! — вскрикнула она, бледнея. — Не могу я видеть крови! Что случилось?

Пьер медленно и неловко вылез из телеги и начал распрягать лошадей. Этьен легко спрыгнул на землю.

— Не случилось ничего особенного, милейшая мадам Жервеза!

— Гм! А откуда вы меня знаете?

— Отгадайте!

— Ах, Господи! А кровь-то, кровь!

— Принесите-ка, пожалуйста, воды и платок, промойте мне рану и перевяжите.

— Ну, уж этого я не могу.

— Да вы попробуйте! Такая красивая, ловкая молодая женщина как вы сумеет и сможет все, что захочет.

— Откуда вы только все это знаете! — вскричала Жервеза, однако вошла в дом и скоро возвратилась с тазом свежей воды. — Ну, уж давайте сюда вашу голову, господин мушкетер. Попробуем остановить кровь.

— Эх, как славно, когда красивая женщина перевязывает раны! — вскричал Этьен. Жервеза не могла не признать в душе, что господин мушкетер был очень любезный и ловкий кавалер. Но она все-таки не могла понять, как он попал на телегу ее мужа. В это время подошел ее добродушный муж и рассказал ей о своей встрече с Этьеном.

— Ах, они разбойники! Ах, они бесстыжие! — бранила Жервеза и Антонио и его помощника. — Вдвоем напасть на одного человека!

— Да в этом-то нет ничего особенного! В честном бою мне не раз приходилось драться и с тремя противниками! А эти напали на меня исподтишка.

— А дорогие вещи они у вас украли?

— Настолько дорогие и важные для меня, милая мадам Жервеза, что я должен или возвратить их, или умереть!

— Умереть! В такие-то молодые годы! — воскликнула Жервеза, заканчивая перевязку.

— Да, умереть! Но в ваших руках — вернуть мне вещи и спасти свою жизнь!

— Что вы говорите, господин мушкетер! — проговорила она с искренним удивлением, — как это в моих руках?

— Именно в ваших! Ведь мы всегда и во всем зависим от женщин.

— Да вы шутите надо мной?

— Нет! Нисколько он не шутит! — вмешался Пьер, посмеиваясь. — Он дело говорит.

— И ты туда же, Пьер?

— Поверьте же мне, дорогая мадам Жервеза, что я говорю совершенно серьезно, — произнес Этьен и схватил ее за руку. — Моя жизнь и все мое счастье зависит от этой вашей руки.

— Вот удивительно! — проговорила Жервеза, стыдливо опуская глаза. — Хотелось бы мне знать…

— Вы серьезно хотите это узнать?

— Понятно, если вы не будете говорить что-нибудь дурное.

— Как это могло прийти вам в голову! Ну, стану ли я говорить вам дурное, да еще при вашем собственном муже. Вам, красивейшей и умнейшей женщине, какую я когда-либо встречал. Нет! Могу вас уверить, что я хотел сказать вам что-то очень простое и честное. Все дело в том, милейшая мадам Жервеза, что мне необходимо догнать тех разбойников и отнять у них мой осыпанный драгоценными камнями кинжал и письма, которые для меня дороже жизни.

— А вы думаете, что вам еще удастся догнать тех мошенников? — участливо спросила Жервеза.

— Да, я надеюсь, если раздобуду себе лошадь. Жервеза только теперь сообразила, что у мушкетера нет лошади.

— Ах, Господи! Да где же ваша лошадь? — спросила она.

— В том-то и дело, дорогая мадам Жервеза, что моя лошадь погибла.

— Верно, ее застрелили разбойники?

— Именно! Они убили ее подо мной, и она теперь лежит в собственной крови на дороге близ Гурне. Видите, разве я даром назвал вас красавицей и умницей! Какая вы догадливая!

— Так что же вы думаете делать?

— Я думаю купить у вас одну из лошадей, милейшая мадам Жервеза. Муж ваш согласен на это, — а ведь всегда следует сначала спросить у жены, поэтому все зависит от вас.

Пьер Мальгрэ лукаво рассмеялся. Ему вспомнилось, что говорил Этьен при въезде в деревню.

— Известное дело — жена! — пробормотал он. Жервеза на минуту призадумалась.

— Итак, милейшая мадам Жервеза, вы сами видите, что я говорил правду, что жизнь моя — в ваших руках!

— Продать лошадь мы, пожалуй, можем. Как ты думаешь, Пьер? — сказала Жервеза.

— Если хочешь, так продадим!

— Значит, господин мушкетер, мы согласны.

— А что вы за нее хотите?

— Шесть розеноблей, если это не покажется вам слишком дорого.

— Шесть!? Да с радостью отсчитаю вам десять, дорогая Жервеза, — вскричал Этьен и окончательно выпряг лошадь из телеги. — Достаньте-ка мне попону и подпругу, Пьер Мальгрэ.

— Десять розеноблей! Ведь вот какой вы добрый господин! — расхваливала его обрадованная Жервеза. Этьен же рассмеялся про себя, потому что еще не сказал ей, что сейчас у него не было ни гроша. Он хотел объяснить это, пока Пьер Мальгрэ сходит за попоной и подпругой. Ему необходимо было во что бы то ни стало завладеть лошадью и мчаться в погоню за мошенниками, которые и без того уже значительно опередили его. Он хотел прислать деньги за лошадь тотчас, как доберется до Парижа.

— Послушайте-ка, дорогая мадам Жервеза, — заговорил он самым ласковым дружеским тоном, — я был бы так рад свидеться с вами еще раз.

— Ну, уж это совсем не годится, господин мушкетер.

— Да нет же, самым честным образом, при вашем муже.

— Тогда другое дело! Тогда против этого и говорить нечего.

— Поэтому сегодня я ничего не заплачу вам за лошадь, а привезу деньги через несколько дней.

— Как?! Вы…

— У меня за дорогу совсем опустело в карманах.

— Да… но ведь мы… Мы ведь не знаем…

— Вы хотите сказать, что не знаете меня, — перебил ее Этьен. — Да разве вы по моему мундиру не видите, кто я такой? Нет, нет, дорогая моя мадам Жервеза, я чрезвычайно рад и счастлив, что буду иметь повод еще раз побывать здесь! Вы самая красивая и умная женщина, какую я когда-либо встречал, а ваш муж — милейший человек! — продолжал Этьен, распрягая лошадь и дивясь в душе своему сегодняшнему красноречию. Он взял попону, которую принес ему Пьер Мальгрэ, и накинул ее на лошадь.

— Все это очень хорошо, — сказала Жервеза, которая хотя и успела расположиться к молодому и красивому мушкетеру, но все-таки не хотела упускать и своей выгоды, — но только что же будет нам поручительством, что вы вернетесь?

Между тем Этьен уже подторочил крепкую сытую лошадь и ловко вскочил на нее.

— Вон там на телеге лежит мой плащ, — сказал он, — в нем мои пистолеты. Возьмите это себе в залог. А мне нельзя больше терять ни минуты! Прощайте, добрые люди!

Пьер Мальгрэ так и остался стоять с раскрытым ртом, глядя, как мушкетер быстро поскакал по деревенской улице. Жервеза хотела было еще что-то сказать, но Этьен уже исчез из виду. Она озадаченно взглянула на мужа, тот ответил ей таким же удивленным взглядом.

— И все по твоей милости! — проговорил он, медленно подходя к телеге.

— Как, по моей! — вскричала Жервеза, задетая за живое этим замечанием мужа. — Вот еще! Да ведь ты сам сказал, что согласен на все.

— Когда же я это сказал?

— Разумеется, сказал! А то разве я допустила бы до этого. Или ты онемел в то время, когда мушкетер сказал, что ты на все согласен?

— Да я шутил! Ты, верно, ослепла, что не поняла этого! А я тебе скажу, отчего ты упустила лошадь. Потому что тебе пришлись по вкусу россказни этого зубоскала. Вот почему! А он над тобой смеялся, да будет тебе это известно.

— Только ты можешь так думать и говорить, на то тебя и зовут Пети-дураком!

— Ну, это еще неизвестно, кто из нас глупее! — вскричал оскорбленный супруг. — Ты вот не знаешь, что говорил мне мушкетер, пока мы с ним ехали. А он все хохотал надо мной, что я бабу слушаюсь.