Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 90

Старый торговец фруктами по имени Калебассе, принимавший самое деятельное участие в разнотолках о замке, ибо не было в мире человека болтливее его, решился проникнуть туда и разузнать все точно. Он принялся подолгу расхаживать взад-вперед перед калиткой замка, хотя из-за этого его фрукты не шли с рук, и поздно вечером ему приходилось ходить по домам и продавать их уже гораздо дешевле.

Так случилось и в один из последующих вечеров. Папаша Калебассе, как называли его знакомые, наложил в корзину слив и вышел на свой уже традиционный обход. Вдруг его взгляд остановился на калитке замка, и на него напала необыкновенная смелость. Он взялся за молоток и постучал.

После этого подвига он быстро оглянулся на противоположный ряд домов. Везде были уже зажжены огни, но из окон все еще выглядывали головы любопытных. Разносчик плотно прижался к стене, рассчитывая, что в темноте его не заметят.

В замке было по-прежнему тихо, и ему пришлось постучать второй раз.

Наконец за калиткой послышались шаги и она отворилась. Перед папашей Калебассе стоял маленький сморщенный старик с фонарем в руке.

— Только говорите погромче, что вам нужно, — закричал он так громко, точно не он, а Калебассе был совершенно глух. — Я немного туговат на ухо. Вы, верно, стучались несколько раз.

— Не хотите ли купить слив, дедушка?

— Что вы говорите? Кто его купил? Маркиз, господин маркиз его купил!

— Эге, да от него можно кое-что узнать! — мелькнуло в голове у Калебассе. — А как зовут вашего маркиза?

— Как меня зовут? Николай. А вы кто такой? Верно, здешний торговец фруктами?

Калебассе утвердительно кивнул головой, потом почти приложил губы к уху старика и громко крикнул:

— А скажите-ка, дедушка Николай, как зовут вашего маркиза, который купил этот замок?

Николай, воображая, что отвечает любезностью на любезность, в свою очередь пригнулся к самому уху Калебассе и крикнул ему еще громче:

— Его зовут господин маркиз.

Калебассе покоробило, но он опять утвердительно кивнул головой.

— Не трудитесь так кричать мне, дедушка, я и так услышу, — прогудел он в самое ухо старика.

— Что? Вы говорите, сегодня жарко? Да, да, а это для ваших фруктов беда!

Калебассе с досадой затряс своей большой головой.

— Сдается мне, что ты только прикидываешься глухим, — проворчал он, но не хотел пока отказываться от своих попыток что-либо разузнать.

— А кто живет теперь в замке? Верно, любовница марки-па? — крикнул он снова на ухо старику.

— Николай! Николай! Да куда же вы снова запропастились? — раздался вдруг пронзительный женский голос из замка.

Николай, казалось, услышал и узнал этот голос. Он медленно повернулся и покорно пошел к дому, но при этом забыл запереть калитку, так что Калебассе сквозь сгущавшийся вечерний сумрак все-таки успел рассмотреть у дверей замка женскую фигуру.

— Черт возьми! Вот отличный случай, и дураком я буду, если не воспользуюсь им! — промолвил разносчик, стол в проеме калитки.

— С кем это вы там опять болтали? — доносил ось от подъезда.

Казалось, старый Николай стал вполголоса оправдываться, но что именно сказал он — невозможно было расслышать. Против обыкновения с этой рассерженной женщиной си говорил очень тихо.

— Вот уж истинный шут гороховый! Весь свет его знает, и он всех и каждого! Разносчик! Какой разносчик? — По голосу было слышно, что она направилась к калитке, чтобы посмотреть на того, с кем разговаривал Николай.

— Не извольте гневаться, сударыня, — вмешался Калебассе. — Я только зашел спросить, не угодно ли будет вашей милости купить фруктов.

Он был уверен, что сейчас увидит перед собой хорошенькое молоденькое личико девушки, и просто испугался, когда перед ним возникла старуха, воплощавшая в себе все последние толки кумушек с улицы Шальо! Нельзя было не согласиться, что у вельможи, купившего маленький замок, был престранный вкус.

Несмотря на свои уже немолодые годы, папаша Калебассе подумал, что придись ему когда-нибудь купить замок для своей возлюбленной, он избрал бы в хозяйки кого-нибудь получше.

Казалось, льстивые слова и в особенности «ваша милость» понравились старушке; ока подошла к нему, чтобы выбрать фрукты.

— Я вообще-то не люблю, чтобы сюда пускали разносчиков, — проговорила она. — Ну, да уж на этот раз так и быть.

— Ах, черт возьми! — мысленно воскликнул Калебассе, всматриваясь в покупательницу. — А ведь я ее где-то уже видел!

И он пытался напрячь память, пристально всматриваясь в обрамленное белым чепцом лицо, наклонившееся над корзиной.

— Фрукты будут ей полезны, — ворчала между тем старуха, выбирая сливы.

— Если я не ошибаюсь, никак вы луврская судомойка с улицы Лаферронери! — вдруг воскликнул разносчик.

— Святая Женевьева! А вы…

— Да, да, собственной персоной папаша Калебассе, закадычный друг вашего покойного мужа!

— Господи ты Боже мой! Где привелось встретиться. А ведь столько лет не виделись-то! Да как вы сюда попали, папаша Калебассе?

— Нет, вы лучше скажите мне, как вы сюда попали, дорогая моя госпожа Ренарда! — возразил разносчик с самым умильным лицом, так как встретил в замке женщину, которая после него была самым болтливым существом во всем Париже.

— Разве вы не знаете, как живется бедным вдовам! — всплеснула руками Ренарда. — Вы ведь знаете, мой хозяин умер много лет назад. Известно, на то воля Божья! Помочь ему было уже нельзя, ведь пьянство — дьявольское наваждение, а он от пьянства и помер.

— Знаю, знаю все это, — уверял разболтавшуюся старуху папаша Калебассе, слышавший эту историю сотни раз. — Вы лучше скажите мне…

— Между нами говоря, папаша Калебассе, — продолжала воодушевленная воспоминаниями старуха Ренарда, — ведь у него даже синее пламя изо рта пылало.

— Да, да, знаю, знаю! Так значит, вы уже больше не во дворце?

— Нет, я кастеляншей здесь в замке. Вот если знаете хорошую девушку, так я пристрою ее на мое место во дворце, уж за это могу поручиться.

— Да, знавал я одну очень хорошенькую и как раз подходящую…

— Ну, так за чем же дело стало. Ведь я для вас по старой дружбе все на свете сделаю. Значит, быть ей придворной судомойкой!

— Я говорю о Жозефине. Вы ее не знаете? Она мне крестница.

— Так пришлите ее ко мне, и я вам головой ручаюсь, что подыщу ей отличное место. Мой здешний хозяин…

— Да скажите же мне, ради Бога, как вы попали сюда, в этот маленький замок?

— По милости господина маркиза. Вот уж человек-то! Уж настоящий мужчина! Господи, кабы мой покойник был хоть на половину такой, как он, так и теперь бы жил припеваючи.

— Так для кого же он купил этот замок? Сам он здесь ведь не живет? И как его зовут?

— Тише! — вдруг прошептала старуха. — Так и есть! — и она выжидающе уставилась на высокого человека, закутанного в плащ, который подходил к калитке. — Да, так и есть! Желаю вам прекраснейшего вечера, сударь, — пробормотала она, окончательно отворачиваясь от разносчика и делая низкий почтительный книксен.

— Добрый вечер, Ренарда! Ну, как тут у вас обстоят дела? Ваша болтательная машина в порядке и действует?

— Благодарю вас, господин Милон, — рассмеялась старуха, — все еще действует!

— А что, маркиз в замке? — спросил мушкетер, идя по садовой дорожке вместе с Ренардой.

— Нет еще, господин Милон, — ответила она.

— Ну, так, значит, он скоро придет, потому что просил нас собраться здесь к этому часу. А что это за человек разговаривал с вами у калитки?

— Это разносчик. Он продал мне фрукты.

— Так зачем же вы пошла за мной. Я помешал вам, ступайте и возьмите.

— Вот господин Милон остается все тем же добрым человеком, — болтала старуха, возвращаясь к папаше Калебассе за сливами. — Уж такой добрый да приветливый, совсем как в то время, когда я имела счастье быть квартирной хозяйкой молодых господ.

— Теперь у вас даже больше прав, чем тогда, — отвечал Милон, стоя на дорожке в ожидании, пока «госпожа кастелянша» запрет калитку и подойдет к нему.