Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 97

Войдя в передние залы, они нашли их совершенно пустыми, ибо было еще слишком рано. Но дежурный адъютант получил накануне распоряжение проводить мушкетера и курьера герцога Бекингэма к королю сразу же по их приходу.

— Вы подтверждаете ваше вчерашнее показание? — спросил Людовик мушкетера, холодно, но довольно вежливо отвечая на почтительный поклон англичанина.

— Я подтверждаю, сир, что все сказанное мной ранее оправдывается на деле!

— Вы отвезете вашему герцогу кинжал, с которым здесь вышла странная история, — обратился король к курьеру. — Я сам вручу вам это оружие, и желаю только, чтобы вы умолчали у случившемся здесь.

— Приказание вашего величества будет исполнено,

— Одно обстоятельство только может помешать на , ваше величество, — осмелился заметить д'Альби, — кинжал, к сожалению, не починен.

— В чем состоит починка?

— Из оправы выпал замечательной величины смарагд, который потерян. Я должен был отдать шпагу одному из знаменитейших здешних ювелиров, чтобы он вставил в его рукоятку точно такой же камень.

— Идите за мной, — коротко приказал король.

Он велел не докладывать кардиналу о своем визите, желая явиться неожиданно. Пасмурное лицо Людовика недвусмысленно говорило о дурном расположении духа. Д'Альби был в понятной тревоге. Вскоре должно было решиться: кто из двоих — королева или кардинал — останется победителем. Виконт действовал в пользу королевы и решил употребить все силы, чтобы воспользоваться своим выгодным положением. Он знал, что, проиграв, Ришелье возненавидит его, а ненависть могущественного кардинала не та вещь, с которой можно шутить.

У комнат кардинала его свита и слуги с удивлением смотрели на короля, проходившего мимо них с двумя сопровождающими и без доклада вошедшего в покои Ришелье.

Кардинал занимался делами, сидя за заваленным бумагами и картами письменным столом, когда король, оставив д'Альби и курьера в соседней комнате, внезапно вошел к нему.

Ришелье проворно встал, почтительно приветствуя короля, хотя взгляд его выражал величайшее изумление. Однако он не ожидал ничего дурного для себя и даже не предполагал, что король явился к нему с результатами ночного посещения королевы.

— Вы удивляетесь, ваша эминенция, что я так рано пришел к вам? Но дело мое не терпит отлагательства!

— Как первый слуга вашего величества, я считаю за особенную честь и удовольствие во всякое время исполнять ваши приказания, — заверил с низким поклоном хитрый кардинал. — Подтвердились ли мои верноподданнические донесения, сир?

— Я нашел, что был несправедлив к королеве.

— Как? Так вы сердитесь на меня, ваше величество? Моим намерением было лишь обратить ваше внимание на письмо, которое…

— Я справлялся о нем, — поспешно перебил король кардинала, заметившего теперь, что Людовик был не в духе и что ему, по-видимому, расставили западню. — Письмо, о котором вы говорили, вовсе не так важно, как вы полагали. Оно из Мадрида, и в нем есть вещи, о которых я выразил свое мнение, но это далеко не то, что я ожидал, судя по вашим словам.

— Это непостижимо, сир!.. Кстати, лондонский курьер до сих пор в Париже! Его бы можно было расспросить!

— Что уже и сделано, ваша эминенция.

Ришелье испугался, он понял, что ему что-то угрожает, что его перехитрили! Но он быстро совладал со своим страхом, и к нему вернулись уверенность и присутствие духа.

— Мне крайне любопытно знать, ваше величество, с каким поручением приехал курьер?

— В самом деле, ваша эминенция? Мне кажется, это поручение отчасти касается вас, и не совсем для вас приятным образом.

Король пристально смотрел на кардинала.

— Такие слова, сир! Я не знаю, что я сделал, чем навлек на себя вашу немилость!

— Приступим к делу! Известно ли вам что-нибудь о замечательном кинжале, очень ценном? — спросил Людовик.

Кардиналу пришлось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы не выказать своего испуга и гнева. Что означал вопрос короля? Каким образом обстоятельство с кинжалом могло сделаться ему известным? Неужели находящийся в заключении Жюль Гри нашел средство передать королю жалобу? Это было единственно возможное предположение, потому как, по мнению кардинала, никто не мог знать, что кинжал находится у него!

— Вы молчите, ваша эминенция? Молчание есть знак согласия, — раздраженно сказал король.

— Я думаю, сир, как лучше и вернее ответить на ваш вопрос.

— Отвечайте только на то, о чем я вас спрашиваю, и мы постепенно дойдем до цели. Итак, известно ли вам что-нибудь об одном очень драгоценном кинжале?

— Известно, сир. Мне говорили, что отправленный от нашего Двора с тайным поручением в Лондон посол получил такой кинжал в подарок за оказанные им услуги.

— От кого он получил ее?

— Говорят, сир, от герцога Бекингэма!

— Вам, быть может, также сказали, кто был этим послом и какое он имел тайное поручение?

— О последнем я не смею упоминать, сир, а тайным послом двора был, как я слышал, мушкетер.

— А не можете ли вы сказать, ваша эминенция, куда девался этот кинжал? Что говорят об этом?

— Говорят, сир, что нашлись люди, желавшие выведать тайное поручение мушкетера, что между ними произошла драка, во время которой подаренный мушкетеру кинжал, должно быть, пропал.

— Вы высказываете новые подозрения, ваша эминенция. Значит, вы остаетесь при прежней вашей уверенности?

— Я беру на себя ответственность за это, сир!

— За все, что вы сейчас говорили?

— За все, ваше величество!

— В таком случае примите ответственность и за то, что теперь случится, — сказал отрывисто король и, подойдя к двери, отворил ее.

— Войдите! — приказал он.

Ришелье был немало удивлен внезапным движением короля, но его изумление возросло еще более, когда по повелению Людовика явились мушкетер д'Альби и курьер. Он еще не мог охватить всех обстоятельств дела, но видел, что ему грозит неприятность и что следует теперь собрать всю силу и изворотливость своего ума.

— Вы курьер господина герцога Бекингэма? — спросил король, скрестив руки на груди.

— К вашим услугам, сир.

— Когда вы прибыли в Париж?

— Вчера после обеда, сир.

— С каким поручением приехали?

— Герцог Бекингэм поручил мне съездить в Париж и взять у виконта д'Альби кинжал, украшенный драгоценными камнями, который виконт обещал герцогу отдать в Париже хорошему мастеру в починку.

Глаза Ришелье при этом неприятно сверкнули. Он почувствовал заговор. Но очень быстро на бледном его лице появилась саркастическая улыбка, всегда означавшая уверенность в превосходстве своих сил.

— Позвольте задать вам вопрос, милорд, — обратился он к курьеру. — Это было единственное ваше поручение?

Король отвел взгляд от Ришелье и вопросительно устремил его на молодого англичанина.

— Единственное, ваша эминенция. Герцог очень дорожит этим кинжалом.

— И вы знали, что кинжал был отдан мушкетеру? — спросил кардинал.

— Да, я знал это, ваша эминенция.

— Тогда скажите мне, отчего по приезде вы прежде всего обратились к герцогине де Шеврез?

Глаза Ришелье буквально впились в лицо курьера. Он сделал свой первый ход.

— К герцогине де Шеврез? — мрачно повторил король. — Это странно.

— Это обстоятельство очень легко объяснить, сир, — ответил курьер. — Я не знал адреса виконта д'Альби и узнал его от герцогини.

— А что вам ответил мушкетер, когда вы потребовали у него кинжал? — спросил король, между тем как Ришелье с досады кусал себе губы.

— Виконт объявил мне, что, к сожалению, не может отдать мне кинжал, потому что он у него украден, но что постарается сегодня же получить его обратно!

— Теперь я должен сообщить вам, ваша эминенция, что мушкетер утверждает, будто бы похищенный у него кинжал находится в ваших руках. Скажите, правда ли это?

— У меня с некоторого времени действительно находится на сохранении кинжал, сир, — ответил Ришелье, едва сдерживая гнев, — который взят мной у человека очень сомнительной репутации. Но кому он принадлежит…