Евгения, или Тайны французского двора. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 68

Долорес с плачущим ребенком на руках в ужасе забилась в самый угол. Хозяин таверны, еще желавший водворить спокойствие, был тяжело ранен, его жена и плачущие дети должны были вынести пострадавшего на руках из комнаты. Монахи, пробравшись вдоль стены, с беспокойством приближались к выходу, подозрительные личности побыстрее смешались с толпой, чтобы во время всеобщего смятения прощупать карманы матросов.

Долорес только что намеревалась просить отца покинуть таверну, как в дверях показались два человека, пришедшие, очевидно, чтобы переговорить о важном деле. Первый из них, судя по одежде, был старый капитан; на другом был надет широкий плащ, шляпа, из-под полей которой едва виднелось лицо, почти сплошь обросшее рыжеватой бородой.

Долорес, бледная и дрожащая от страха, указала отцу на Эндемо. И это был действительно он, управляющий владением Медина. Густой дым, заполнивший комнату, благоприятствовал старому Кортино и его дочери: он скрывал их от глаз вошедших, все внимание которых, впрочем, было обращено на спор и крик матросов. Долорес была в отчаянии, ибо они находились в страшной опасности.

Капитан повел Эндемо к освободившемуся столу на другом конце таверны. Старый Кортино и его дочь с ужасом убедились, что теперь полностью лишены возможности выйти из таверны, так как Эндемо, сидел недалеко от двери и мог увидеть выходивших. Да и, кроме того, они не могли остаться незамеченными им, потому что шум и крики матросов стали заметно затихать и Эндемо после этого, наверное, обратил бы свое внимание на присутствующих.

Эндемо, наполнив стаканы только что принесенным ему вином, в увлекательной беседе с капитаном незаметно вручил ему толстую пачку денег. Долорес все время с ужасом наблюдала за ними со стороны. Старый Кортино собрался с духом.

— Мы должны выйти из таверны, — шепнул он дочери, — мы не можем больше здесь оставаться, так как он в любом случае нас заметит. Если бы только нам удалось выйти на темный берег, где можно будет укрыться от его глаз.

— Он последует за нами, отец, мы погибли!

— Будь мужественной, Долорес! Пресвятая Дева охраняет нас! Мы должны отсюда уйти!

— Поспешим на какой-нибудь корабль, который отплывает сегодня ночью! Я боюсь этого злодея, как опасного преступника, — сказала Долорес.

— Пока он опомнится, мы уже будем далеко от него. Тут на берегу множество разных закоулков, где мы сможем спрятаться. Или, может быть, нас возьмет с собой какой-нибудь отплывающий корабль!

— О, в море я вздохну свободнее и горячо буду благодарить небо за спасение!

— Следуй за мной, мы должны пробраться до двери вдоль стены. Может быть, он нас не заметит. Крик матросов благоприятствует нам. На улице совершенно стемнело.

Старый Кортино поднялся с места, не спуская глаз со стола, за которым сидел Эндемо. Долорес собралась с духом. Сердце ее билось очень сильно, когда она проходила следом за отцом мимо столов. Эндемо увлеченно беседовал с капитаном.

Кортино быстро подошел к двери. Долорес следовала за ним по пятам, искоса поглядывая на Эндемо. Но в ту минуту, когда они уже выходили на темную прибрежную улицу, Эндег о, взглянув на дверь, быстро вскочил со своего места. Капитан с удивлением посмотрел на него.

— Ждите меня тут, — проговорил Эндемо, — я только посмотрю…

Он бросился к двери, в которую за минуту до того вышли Кортино и Долорес. Отец и дочь, одержимые смертельным страхом, мгновенно скрылись от жестокого преследователя.

Эндемо, быстро проходя мимо домов, оглядывался по сторонам. Он твердо решил на этот раз не выпускать из рук своих жертв и отрезать им путь к узким, мрачным закоулкам, где они могли бы спрятаться от него.

Вдруг Долорес схватила руку отца и показала на шхуну, которая приготовилась к отплытию. Хотя вид матросов на ней не внушал доверия, однако Долорес, не задумываясь, повела за собой отца к шхуне.

Матросы с удивлением посмотрели на странною пару, взошедшую на палубу в ту саму минуту, когда они уже отвязывали веревки. Капитан обратил внимание на пассажиров только тогда, когда шхуна отплыла от берега на довольно значительное расстояние.

— Это что такое? — закричал он. — Черт возьми! Что вам нужно?

— Сжальтесь, сеньор, — ответила Долорес, в отчаянии протягивая руки, — возьмите нас с собой! Мы отдадим вам все, что имеем!

— Нельзя, сеньорита, это невозможно! — закричал высокий, широкоплечий капитан. — Мой «Паяро» не пассажирский корабль.

— Везите нас куда хотите, — проговорил старик, — мы погибнем, если вы прикажете нас высадить, так как на берегу находится наш преследователь.

— Ого, так вы беглецы? Какое же преступление вы совершили?

— Никакого, сеньор, человек этот преследует мою дочь.

— Сжальтесь, — умоляла Долорес, бросаясь на колени перед капитаном, — спасите нас! Возьмите нас с собой! Вот вам весь наш капитал!

— Черт возьми! Я не нуждаюсь в ваших шести или восьми реалах, я говорю вам, что нельзя! Я не могу взять с собой пассажиров.

— О пресвятая Матерь Божья, мы погибли! — воскликнула Долорес, закрывая дрожащими руками свое бледное лицо.

Шхуна между тем все дальше удалялась от берега. Матросы, не обращая внимания на эту сцену, усердно работали, чтобы поскорее покинуть порт и выйти в открытое море. Непроницаемый мрак окружал их. Они выполняли свою работу так таинственно, будто боялись обратить на себя чье-либо внимание. Капитан на минуту задумался, лицо у него было суровым.

— Я велю вас связать и бросить в трюм за вашу неслыханную дерзость, — закричал он, топнув ногой, — высадить вас на берег я сейчас не могу, так как опоздаю из-за этого на целый час.

— Бросайте нас в трюм, поместите нас в какой-нибудь угол вашего корабля, — попросила Долорес со слезами на глазах, — только, ради Бога, не высаживайте!

— Вы так напуганы, и поэтому я не могу отказать вам в помощи. Я согласен взять вас с собой. Давайте ваши деньги, я разделю их между матросами. Я высажу вас во Франции!

— Благодарю вас, сеньор, — воскликнула Долорес: вы спасли жизнь моему бедному отцу!

— Молчите и не удивляйтесь тому, что вы увидите в эту ночь! Так как вы сами преследуемые беглецы, то мне нечего вас опасаться.

Долорес вздрогнула при этих словах, ужасные подозрения мелькнули в ее голове.

— Делайте все, что вам будет угодно, и не обращайте на нас внимание, сеньор, мы всю жизнь будем вас благодарить за то, что вы оказали нам помощь в нужную минуту, — проговорил Кортино.

Один из матросов повесил на переднюю мачту фонарь, между тем как другие с помощью длинных шестов ускоряли ход шхуны. Берег мало-помалу скрывался с глаз спасенных, которые горячо благодарили небо за избавление от опасности.

В ту минуту как «Паяро» приближался к узкой части гавани, где кончались укрепления Сантандера, от караульного дома отчалила весельная лодка, на которой при свете вывешенного фонаря можно было ясно различить нескольких офицеров.

Долорес в ужасе схватила руку отца; ей казалось, что Эндемо, подкупив портовую стражу, велел арестовать шхуну, готовившуюся выйти в море. Она только хотела попросить капитана не выдавать их никому, но было уже поздно, лодка уже приблизилась. Кортино в отчаянии заламывал себе руки.

— Стой, — раздался голос с лодки, — вы, вероятно, забыли, что должны подвергнуться осмотру! Ваши бумаги!

— Избавьте себя от труда, сеньоры, — ответил капитан, — на «Паяро» нет клади, и поэтому ревизия не нужна.

— Нет клади, странно, — послышалось в ответ. — Куда вы идете?

— В Байону, чтобы захватить с собой новый груз шелка.

— Готово! — сказал офицер.

Послышались удары весел, и лодка поплыла назад, по направлению к караульной будке. Беглецы свободно вздохнули; последняя опасность была преодолена, так как «Паяро», оставляя за собой укрепления, быстро двинулся по направлению к молам, освещенным красным светом маяков; еще час — и они, потеряв из виду берег, качались на волнах необозримой поверхности вод.

Старый Кортино сидел угрюмый и безмолвный. Он смотрел в ту сторону, где лежала его родина, которую он должен был покинуть, чтобы создать себе и своей дочери новый очаг в чужой, совершенно незнакомой ему стране. С пустыми руками, без всякого имущества отправлялся он, беспомощный, слабый старик, в неизвестный ему край, где должен был привыкнуть к новым людям, новому языку, новым обычаям. Кортино чувствовал, что смерть скоро избавит его от всех забот, но мысль, что же станет тогда с Долорес, не давала ему покоя.