От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век) - Библер Владимир Соломонович - Страница 29

Однако специально-логическая разработка этих оснований, их оборот на логические проблемы стали возможными только сегодня, в условиях современной логической революции.

Восстановим ход наших размышлений. Анализ современных проблем самообоснования нововременной логики; анализ коренных трудностей понимания того, "что есть логика", перед которыми остановились Гегель и - в другом плане - Фейербах; анализ глубинных традиций философской логики (идея "спора интеллектуальных способностей") - все это позволило обосновать и развить наше исходное утверждение.

Теперь его можно сформулировать так: для того чтобы "поднять" в сферу логики, превратить в предмет логического исследования интуитивный процесс изобретения теорий, обоснования самих начал теоретического знания XVII - XIX веков (а сделать это сейчас необходимо во имя самого существования и развития науки логики и, что важнее, человеческого самосознания), необходимо и возможно освоить логически внутреннюю диалогику теоретического интеллекта Нового времени, понять теоретика как "логическое многообразие" (многообразие внутренних Собеседников), как предопределение теорий и творчества XVII - XIX веков.

Историологический анализ привел к заключению, что все это необходимо и возможно... Нововременная "Палата Ума" (это законодательное учреждение творческого мышления) может и должна быть реконструирована, воспроизведена в адекватной логической форме.

(1990). "Палата Ума" Нового времени может и должна быть сейчас воспроизведена в адекватной логической форме..." Так я писал в 1975 году. Это утверждение нуждается в серьезном комментарии. Это вовсе не абстрактная, но историологическая "адекватность". В XX веке адекватной формой воспроизведения и реальной жизни мышления Нового времени является форма внутренней диалогичности нововременного мышления. Именно в русле проблем XX века логика Нового времени актуализирует свою внутреннюю диалогичность, переструктурируется как "Ума палата". То, что в контексте XVII - XIX веков выпрямлялось в монологическую линию (с отсечением психологического диалогизма "способностей"), то - в напряжениях нашего времени - обнаруживает (и актуализирует) свою диалогическую природу. И это - не модернизация, это ответ мышления Нового времени на вопрос мышления современного. Ответ, позволяющий развить собственное определение нововременной логики без перехода в иную логику, без процедур "снятия". Причем здесь я говорю не о диалоге различных философских систем внутри нововременной истории философии (спор Декарта - Спинозы - Лейбница или спор Канта - Фихте - Гегеля...), а о диалоге исходных определений субъекта мышления в изначальном, неделимом ядре "Разума познающего". Или, говоря иначе: "палата Ума" Нового времени должна быть воспроизведена адекватно ее месту (голосу) в философской логике культуры.

Теперь надо попытаться действительно воспроизвести "внутренний творческий колледж" (если перефразировать это науковедческое выражение) теоретического интеллекта.

Продумаем вкратце логические основания и технологические возможности такой реконструктивной работы.

5. Внутренняя речь "открытым текстом" (если соотнести Гегеля и Выготского)

Для того чтобы творческое мышление ("микрокосм" способностей) теоретика XVII - начала XX века "поднять" в текст, необходимо научиться читать этот текст в его внутренней форме, научиться обнаруживать в тексте - автора, в "продукте" - творца. Или если пока и не научиться, то хотя бы понимать, о какой внутренней форме может идти речь.

Сейчас я стою перед очень сложной задачей. Коротко определяя, можно сказать так: увидеть и понять (поймать) внутреннюю форму теории - это значит понять текст теории как движение понятий. Но дело в том, что о понятии и о том, как осуществляется диалог "Я" и "другого Я" во внутрипонятийной форме, пока в книге приходится говорить обиняком. Та "Ума Палата", о которой сейчас идет речь, фиксируется нами не столько в понятии, в элементарной клеточке мышления, сколько в крупных мыслительных блоках, в теории как развитом и разветвленном целом (единство многообразия), еще не замкнутом на себя. К тому же сама реализация понятийного диалога (и характерных для него Собеседников) в форме общекультурного диалога способностей - "рассудка", "интуиции", "разума" - была, как мы видели, отнюдь не случайной для этого времени, и ограниченность нашего анализа во многом определена историологически.

Но все же какое-то предварительное соотнесение наших идей с анализом внутренней формы мышления необходимо. Отсылая читателя к моей работе, где развит тот подход к понятию, который заложен в основание и этой книжки26, я сейчас продумаю возможность понять внешний текст в его внутренней (диалогической) форме несколько иным образом.

Вновь испытаем историологический путь. Здесь есть с кем идти, прежде всего Гегель. Философская традиция "высокого рационализма" разработала свои методы прочтения теоретических структур в их внутренней форме. Декарт и Лейбниц, Спиноза и Кант умели увидеть во внешнем, строго информативном, словесно-рассудочном тексте (дискурсивно последовательной цепочке суждений и умозаключений) текст понимания. Но решающее предположение - в ответ на решающие сомнения Канта - выдвинул Гегель.

Я уже говорил о том, где остановился Гегель, поставив (и тут же "сняв") проблему содержательной "полилогичности" мышления. Та же проблема была поставлена Гегелем и в "формальном" плане, в разработке логической технологии, позволяющей разглядеть в тексте - его создателя, позволяющей увидеть в традиционной структуре текста внутреннее движение мысли, подчиненное логике философской, логике "диалога способностей".

Ограничусь анализом одного гегелевского фрагмента - нескольких ключевых страниц из "Феноменологии духа"27.

Философское изучение науки требует, подчеркивает Гегель, "взять на себя напряжение понятия"28. Увидеть в научном тексте движение понятий - дело очень непростое, текст приходится прочитать как бы дважды, увидеть в одном тексте (предложения - абзацы - грамматические периоды или, в логическом плане, суждения - умозаключения - цепочка доказательств) другой текст, из других блоков построенный, составляющий "внутренний узор" логического движения, его внутреннюю форму. В такой работе приходится многое преодолевать - не только в тексте, но и в самом себе, в своих логических предрассудках.

"Для привычки постоянно следовать представлениям прерывание их понятием столь же тягостно, как и для формального мышления, которое всячески рассуждает, не выходя за пределы недействительных мыслей"29. "Недействительные мысли" - это мысли, выраженные в необходимой для информации, для сообщения - "о чем я именно думаю" - дискурсивной форме. Это не действительная форма мышления, а форма превращения мысли в информацию о мысли.

Но продолжим изложения идей Гегеля о трудностях двойного прочтения одного текста (ибо другого текста не дано, а искать действительную мысль и действительного субъекта мысли где-то вне текста означает поддаться на иррационные соблазны или заменить работающую логику "благими пожеланиями" логики).

"Такую привычку (видеть в тексте только содержание. - В.Б.) можно назвать материальным мышлением, случайным сознанием, которое только вязнет в материале и которому поэтому нелегко в одно и то же время извлечь из материи в чистом виде свою самость и оставаться у себя. Другое же мышление, дискурсивное, есть, напротив, свобода от содержания и высокомерие по отношению к нему..."30 Философу, читающему текст, надо увидеть формализм содержания (увидеть содержание как форму деятельного субъекта) и надо увидеть содержательность формы, ее предметный смысл, разглядеть в логической форме содержание, может быть даже самое глубинное, значимое содержание данной теории. Как в интонациях и жестах оратора, в пропусках текста зачастую скрывается более существенное содержание речи, чем в словах и фразах.

Но что же необходимо повернуть в тексте, чтобы, наличный, дискурсивно построенный, он обернулся своей внутренней формой, предстал как текст понимания и тем самым чтобы оказалось возможным понять движение мысли как изменение субъекта мышления?