От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век) - Библер Владимир Соломонович - Страница 87

Осмысливая исходное противостояние двух форм детерминации в жизни людей XX века, культуру возможно определить123 как форму самодетерминации, самопредопределения (и - возможности перерешения) деятельности, воли, сознания, мышления, судьбы человека (индивида - в горизонте личности). И как форму сосредоточения в индивидуальной судьбе, в настоящем - всех прошлых и будущих времен. Такое сосредоточение и делает индивида ответственным за начало и "конец" человеческой истории. (Этот поворот моего определения, трудное сопряжение - в феноменах культуры - предельной самодетерминации нашего бытия и сознания и - предельной ответственности индивида за прошлое и будущее человеческой истории - будет основным предметом последующих размышлений.)

В предлагаемом определении культуры соединяются: 1) привычная феноменология культуры ("что обычно подразумевают...") - искусство, философия, нравственность, теория и т.д. и 2) философское осмысление современного бытия этих феноменов в их резкой и определенной направленности против мощных сил детерминации "извне" и "из-нутра", в выходе феноменов культуры на - изначальность, всеобщность.

В этом определении культура - это вся человеческая деятельность (во всех ее формах - духовных и материальных), все общение человека, все его мышление, но - как феномен самоустремленности, как основание возможности преодолевая мощные силы детерминации извне - самому индивиду (повторяю - "в горизонте личности") свободно предопределять (и - свободно перерешать) свою жизнь, поступки, сознание, судьбу - во всех ее самых отдаленных последствиях.

Культура, как феномен самодетерминации, "устроена", изобретена человеком так, что позволяет отражать, - преломлять, - преобразовывать все мощные силы детерминации извне (и "из-нутра"...), в невероятной мере усиливать слабые возможности индивидуальной самобытийности, но, следовательно, ответственности за свои поступки, вопреки мощным предрешенностям давнопрошедших исторических времен (Plusquamperfectum) и "космических приобщений".

Пока что - по-разному поворачивая, но еще не обосновывая мое исходное утверждение - я сильно забежал вперед. Чтобы - по возможности кратко, но все же цельно - дать такое обоснование и вместе с тем разъяснить смысл моего тезиса, продумаем такой (конечно, условный) образ:

2. Схематизм культуры как самодетерминации

Культура, как целостный феномен самодетерминации, подобна своего рода "пирамидальной линзе", вживленной - своим острием - в хрусталик нашего духовного зрения.

Основание этой пирамиды - "самоустремленность" всей человеческой предметной деятельности, направленной - в орудиях, в целях, в объектах своих - на самое деятельность, даже - на возможность этой деятельности и на ее субъекта.

На этом живом основании вырастают сужающиеся "грани" культуры.

Эти грани - философия, искусство, нравственность, теория... понятые не в их способности быть моментом "действия на...", не в их функциональности в структуре наличных социальных систем (такая функциональность, такая "вторичность" в этих гранях конечно же также присутствует...), но в их определенности как сил самодетерминации, как всеобщих (зачастую виртуальных) интенций деятельности самоустремления. И весь этот процесс фокусируется в острие, в вершине культурной линзы.

Эта вершина - точечный акт самодетерминации, уникальный и неповторимый для каждого индивида,

Теперь конкретизирую эти исходные определения культурной линзы:

1. "Основание" культуры как самодетерминации124.

Идея самоустремленности человеческой деятельности сформулирована Марксом в "Экономическо-философских рукописях" (в последующих работах, посвященных экономическим отношениям Нового времени, Маркс оставил эту мысль в стороне).

В 1844 году Маркс писал: "Человек есть самоустремленное (Selbstisch) существо. Его глаз, его ухо и т.д. самоустремлены, каждая из его сущностных сил обладает в нем свойством самоустремленности. Но именно поэтому совершенно неверно говорить (как говорил Гегель. - В.Б.); самосознание обладает глазом, ухом, сущностной силой. Самосознание есть скорее качество человеческой природы, человеческого глаза и т.д., а не человеческая природа есть качество самосознания"125.

Подчеркну только, что для Маркса (по основной идее "Экономическо-философских рукописей" и "Подготовительных работ к "Капиталу") речь идет не о биологической природе человека, не об определении человеческого "рода" (как у Фейербаха), но об основном определении человеческой предметной деятельности, всегда и во всем, что бы ни делал человек, на самое деятельность направленной - на орудия, на цели, на субъекта этой деятельности (на того, кто действует).

Именно поэтому в деятельности своей, в ее коренной устремленности человек (в отличие, скажем, от животного) отстранен от самого себя, и сама эта деятельность уже в исходных своих "единицах" есть пред-определение сознания и рефлексии.

Если вдуматься, будет ясно, что самоустремленность человеческой деятельности детерминирует... свободу человека по отношению к собственной деятельности, определяет принципиальную нетождественность человеческого "Я" его собственным орудиям (органам), предметам, целям, формам общения, возникающим в этой деятельности, отделяемым от человека, необходимым в исторической "наследственности" человеческого бытия.

Такова (в очень кратких чертах) вся человеческая деятельность и все человеческое общение - как основание (и целенаправленность) "пирамидальной линзы" культуры. В этом плане "культура" - не один из моментов и не одна из (маргинальных?) сторон человеческого бытия, но его, этого бытия, наиболее интегральная сосредоточенная и основополагающая характеристика. История человечества - это не Марксова история "формаций", но спираль "эпох культуры", их диалога126.

Думаю, что уже из этой краткой характеристики следует, что нелепо говорить раздельно о "материальной" и "духовной" культурах или сводить определение культуры к чистой духовности. Существенно как раз то, что культура - это все целостное бытие человека, понятое (поскольку реально возникающее...) как феномен самоустремленности, то есть в своем духовном острие.

2. "Грани культуры"127.

(1) Искусство. (Точнее - эстетическая самоустремленность всего нашего бытия, сосредоточенная в определениях искусства в собственном смысле слова.)

В искусстве общение (с другими и с самим собой), заданное и детерминированное извне - историческими, социальными, предметно-орудийными, предрассудочными структурами - и "из-нутра" (эрос), решающим образом трансформируется и становится общением, творчески полагаемым впервые, общением с другими (читатель, зритель, слушатель), как с самим собой, общением с самим собой, как с другим (Собеседником, "Ты", стоящим перед моим произведением). Повторяю: общение в искусстве, общение, спровоцированное произведением искусства, полагается заново, - свободно, - неповторимо. Автор такого общения - автор произведения. Его участники - разделенные веками и соединенные произведением (в неделимом настоящем) - зрители, слушатели, читатели. История в искусстве "переигрывается".

В прошлое. Произведение отвечает на вопросы, отзвучавшие в веках и продолжающие звучать в образах культуры (Эдип, Прометей, Гамлет). Каждое новое - истинно художественное - произведение втягивается в замкнутое поле уже созданных произведений, заново развивает их эстетическую ткань. Эдип изменяется рядом с Гамлетом. Но история переигрывается и в будущее. Так, поэт вживляет в горло будущего читателя свой голос, свою ритмику, свою интонацию. В основе такого, заново творимого, общения - разумный творческий акт, полагающий - навечно - новый, все время изменяемый (каждое новое прочтение) и постоянно равный себе (произведение "замкнуто в - себе" и "вненаходимо" читателю) очаг культуры. Этот очаг и есть "произведение" отстраненная от автора "пло(т)скость", разворачиваемая во встречах автора и зрителя (слушателя, читателя) - в бесконечный объем новых и новых переосмыслений и перевоплощений. И - сохраняющая свою - в классических произведениях нерушимую - замкнутость "на себя". Втягивающая в себя, в свой круг общения все прошлые и будущие века. В таком плане существен и идеальный (в смысле - изобретаемый автором) зритель или слушатель, предполагаемый и проецируемый - вовне - самим текстом произведения.