Смертельная мечта - Бова Бен - Страница 122

Анжеле хотелось побежать к «ягуару», но она заставила себя медленно, словно с неохотой, подойти к нему. Она знала, что мама почему-то невзлюбила дядю Кайла, но села в машину только ради того, чтобы утереть нос прилипшим к окну тесного автобуса и Кристи, и Марте, и остальным гадким девчонкам, которые только что издевались над ней. В душе Анжела была не просто благодарна дяде Кайлу, спасшему ее от позора, – она любила его.

Когда Дэн стал понемногу приходить в себя, первое, что появилось в его помутненном сознании, была такая мысль: «От приступа астмы еще никто и никогда не умирал. Удушье, жжение в легких и невозможность глотнуть воздуха действительно дают ощущение приближающейся смерти. То же самое испытывает и тонущий, с той лишь разницей, что приступ астмы несет с собой сильнейшую боль. Правда, шансов спастись у тонущего значительно меньше».

Дэн увидел чернокожую медсестру и сразу понял, что он в больнице. «Скорее всего в отделении скорой помощи», – решил Дэн.

Медсестра наклонилась к нему.

Дэн сделал медленный, осторожный вдох. Грудь еще побаливала, но следов приступа астмы уже не было. Дэн почувствовал сырость. «Значит, я в больничной одежде», – решил он.

– И долго я уже здесь? – спросил Дэн.

Медсестра подозрительно посмотрела на него:

– А почему бы вам не спросить, где вы находитесь?

– Зачем? – ответил Дэн. – Я и так знаю, что я в больнице. Слава Богу, еще могу видеть, – пробормотал Дэн и начал приподниматься на локте.

Медсестра вернула его в исходное положение.

– Вам следует еще немного полежать, – твердо заявила она. – Сейчас придет доктор, он вас осмотрит…

– Сколько я тут нахожусь? – перебил ее Дэн.

– Около двух часов. У вас был такой страшный приступ астмы, какого мне еще никогда не доводилось видеть, – сочувственно прибавила она. – Мы влили вам почти литр адреналина, – улыбнулась она, полагая, что ее шутливый тон немного приободрит Дэна.

– Да еще квадратными иглами, – произнес Дэн, догадываясь, почему ему так больно лежать.

– Отдыхайте. К ужину у вас все окончательно пройдет, – сказала медсестра и вышла.

Дэн приподнял руку и посмотрел на часы – было почти половина пятого. Он начал вспоминать все, что с ним произошло. Он вспомнил и комнату для испытания программ, и Джэйса с сумасшедшими глазами. «Значит, приступ астмы вызвал он, – подумал Дэн и, поймав себя на том, что снова жует нижнюю губу, открыл рот, словно собираясь зевнуть. – Даже если приступ астмы вызвал и не Джэйс, он явно усилил его».

Вначале Дэну показалось, что он лежит в крошечной палате, но, приглядевшись, понял – то, что он принимал за стены, было даже не перегородками, а всего лишь шторами. Дэн понял, что лежит на носилках, скорее всего в коридоре, отгороженный от остального помещения шторами. Он услышал невнятное бормотание, но не смог определить, чей это голос – мужской или женский. Откуда-то издалека доносилась тихая музыка.

«Ну и где же этот чертов доктор? – раздраженно подумал Дэн. – А может быть, не ждать его, а побыстрее…»

Одна из штор вдруг отошла в сторону, и показался Джэйс Лоури.

Дэн удивленно заморгал. Ему вдруг показалось, что он снова находится в комнате для испытания программ.

– Ну, как ты? – испуганно прошептал Джэйс.

– Как видишь, пока не умер.

Джэйс помялся, поднял и опустил руки.

– Слушай, я не думал, что тебя так прихватит, – проговорил он. – Извини, я, наверное, немного переборщил.

– Совсем немного, – сухо ответил Дэн.

– Знаешь, меня занесло…

– Тебя занесет за решетку, Джэйс. Это я тебе обещаю.

Джэйс отрицательно замотал головой.

– Ты пытался убить меня.

– Нет, Дэн. Честное слово, я и не думал ничего тебе делать. Правда, со мной что-то случилось, а что – я и сам не помню. Прямо наваждение какое-то.

Дэн молчал. Даже теперь он не был вполне уверен, что находится в реальном мире. «Да нет, скорее всего все-таки в реальном. В своих программах Джэйс никогда бы не стал извиняться», – уверенно подумал Дэн.

– Знаешь, Дэн, я ведь только хотел кое-что показать тебе. Познакомить с тем, что я способен делать.

– Это я уже знаю, – ответил Дэн. – Значит, говоришь, что хотел не убить меня, а только попугать? Чтобы я помалкивал?

– Это ты о чем? – удивился Джэйс.

– Не разыгрывай из себя дурачка, Джэйс. Ты сам мне признался, что убил двух летчиков. Даже рассказал, как ты это сделал.

Джэйс обернулся, словно боялся, что его могут подслушать.

– Я повторяю тебе, что не хотел их убивать, – зашептал он. – Мне не нужна была их смерть. Я решил показать…

– Кому показать?

– Ральфу, конечно.

– И что же ты задумал ему показать?

– Показать свои способности. Чтобы он понял, с кем имеет дело, и не считал меня глупее себя. Ведь я же умнее его. Когда я начал разрабатывать программу, я и не предполагал, чем для него все может закончиться. Я просто делал программу, постоянно дорабатывал ее, экспериментировал и смотрел, как ее еще можно усовершенствовать.

– И доусовершенствовался до того, что научился вызывать приступ астмы. Скажи, Джэйс, для этого тебе долго пришлось экспериментировать?

Глаза Джэйса округлились от ужаса.

– Да ты что?! – возмутился он. – Как ты мог такое подумать? Брось, Дэн, я же извинился – значит, мы обо всем забыли.

– Теперь я знаю, над чем ты работаешь, Джэйс. Ты работаешь над программой, которая способна убить любого. Джэйс, ты – убийца.

Внезапно длинное, худое лицо Джэйса изменилось. На нем появилась давно знакомая Дэну усмешка. Отвратительная, волчья.

Джэйс сгорбился и искоса посмотрел на Дэна.

– А что ты можешь доказать? – спросил он, наклонившись над кроватью Дэна. – Я откажусь от каждого сказанного слова, и тебе никто не поверит.

– Двое летчиков умерло – это лучшее свидетельство твоей вины.

– Напротив, худшее, – оскалив зубы, прошипел Джэйс. – В тот момент я был за тысячи миль от Дэйтона.

– Я откопаю ту подпрограмму, которую ты заложил в имитатор, вскрою ту петлю биологической обратной связи.

– Петли, Дэн, петли, – поправил Джэйс. – Их много, но они все давно стерты. Причем я это сделал по телефону. Я все так устроил, чтобы свидетельства исчезли тогда, когда мне это понадобится. Вот для чего нужны модемы, парень. Так что ты лучше заткнись.

– Нет, Джэйс, не дури меня. Я не поверю, что можно снять телефонную трубку и войти…

Джэйс перебил его.

– Очнись, Данно, – захихикал он. – Теперь любой молокосос может взломать неизвестную ему защиту. Что же говорить обо мне, ведь перед тем, как уехать из Дэйтона, я все устанавливал сам.

– Значит, то, что ты сделал, называется преднамеренным убийством.

– Совершенно верно. Я даже представляю, как ты будешь доказывать это полицейским ищейкам. Но, Данно, они не поверят ни единому твоему слову, потому что у тебя нет доказательств.

– Я все равно потащу тебя в суд.

– Бесполезно, – сказал Джэйс и, выпрямившись, почесал узкую небритую челюсть. – Лично я посоветовал бы тебе об этом вообще никому не рассказывать.

– Пошел ты в задницу со своими советами! – крикнул Дэн.

– Не понимаю, – Джэйс всплеснул длинными, костлявыми руками. – Ну чего ты добиваешься? Ведь Ральфа не воскресишь.

– Ты убил его.

– Сукин сын сам себя убил. Тоже мне, герой нашелся.

– Его убила программа, которую разработал ты, – повторил Дэн.

– Мы разрабатывали ее вместе, – поправил Джэйс. – После того как я ушел с базы «Райт-Паттерсон», ты с ней еще целый год возился.

– Да, но твой смертельный капкан уже был заложен в нее. Ты превратил мою работу в программу-убийцу.

Тяжело вздохнув, Джэйс поднял голову и посмотрел в потолок, словно жалуясь богам на несправедливость предъявляемых ему обвинений.

– Послушай, Дэн, – снова заговорил Джэйс. – Представь себе такую ситуацию. Я оставляю в кабинете Ральфа пистолет с одной пулей. Ральф берет его и по неосторожности простреливает свою пустую голову. Будет ли это считаться убийством? И можно ли меня вообще считать в этом случае виновным?