Между плахой и секирой - Чадович Николай Трофимович - Страница 33

– Хотелось бы верить, – буркнул Зяблик.

– Совсем иначе обстоят дела в Отчине и вокруг нее, – продолжал Цыпф. – Те жуткие и необъяснимые катаклизмы, свидетелями которых мы были, лишь предвестники куда более грандиозных бедствий. Просыпаются поистине космические, непознаваемые силы, которые мимоходом сметут человечество с лица земли, даже не узнав о его существовании. Однажды в Агбишере я наблюдал, как каменная лавина обрушилась на гнездовья птиц, выбравших отвесные скалы своим пристанищем. Противостоять этой стихии, такой же древней, как звезды, и, возможно, столь же могучей, мы не в состоянии. Даже в далеком будущем человечество вряд ли найдет способ борьбы с этими порождениями совсем другого мира.

– Но ведь дяде Теме однажды как-то удалось утихомирить этот ужас, – возразила Лилечка.

– Увы, этот подвиг совершило совсем другое существо, природа которого до сих пор остается тайной даже для человека, в теле которого оно обитает. К сожалению, в настоящее время мы не можем рассчитывать на помощь этого загадочного Кеши.

– Лева, ну что у тебя за манера вечно нас пугать! – не выдержала Верка. – Опять беду накличешь. Лучше скажи, что нам делать?

– Сейчас?

– Нет, вообще…

– А что обычно делают, столкнувшить с врагом, неизмеримо превосходящим тебя силой?

– Ну… убегают, наверно, – Верка пожала плечами.

– Верно. Надо убегать, если только мы не самоубийцы. Спасаться в безопасном месте. И пока единственное известное нам безопасное место – это Эдем.

– Конечно! – сказал Смыков как бы с завистью. – Будет здесь безопасно, если Эдем такая хреновина охраняет. Страшно вспомнить, как они тогда друг друга гвоздили! Горы в блин раздавило, громадную пустыню наизнанку вывернуло!

– Да, то был поединок достойных соперников… – произнес Цыпф задумчиво. – Такой союзник нам, конечно, не помешал бы. Жаль, что его нельзя ни уговорить, ни купить, ни задобрить…

– Лева, ты, как всегда, наводишь тень на плетень, – не выдержал Зяблик. – Никто не спорит, что Эдем безопасное место. Хотя нас здесь недавно едва-едва не прикончили… А что дальше? Если хочешь здесь остаться, так прямо и скажи. Никто тебя отговаривать не будет.

– Вы совсем не поняли меня! – обиделся Цыпф. – Конечно же, я ухожу с вами. В такое время мы просто обязаны быть в Отчине. Но скорее всего нам еще придется вернуться сюда.

– Когда? – удивленно спросил Смыков.

– Когда в других странах для человека не останется места. Но мы вернемся не одни. С нами придут все, кто пожелает спастись и не побоится начать новую жизнь. Поэтому все, что мы будем сейчас делать, нужно делать с расчетом на скорое возвращение.

– Вы, братец мой, конкретизируйте свою мысль…

– Надо запоминать обратную дорогу и всякие приметы, которые попадутся на ней. Короче, изучать местность. Неплохо было бы и схему составить, да жаль, больше графита нет.

– Да и такой широкой спины, как у Толгая, тоже нет, – печально вздохнула Верка. – Разве что у Лилечки…

Смыков между тем выговаривал Леве:

– Странный вы тип, товарищ Цыпф. Про обратную дорогу беспокоитесь. А не лучше ли сперва подумать над тем, как отсюда выбраться. Вот вам всем простой вопрос: как избавиться от этого субъекта, который нас сторожит?

– Я его очарую, сведу с ума и заставлю уйти с нами, – полушутя-полусерьзно заявила Верка.

– Дельное предложение, – кивнул Смыков. – Но трудновыполнимое. Оставим его на крайний случай.

– Просто взять да сбежать, – сказал Зяблик. – Делов-то… Караулит-то он нас не ахти как настырно.

– Рисковать не хотелось бы, – Смыков почесал за ухом. – Они же все как жеребцы бегают. Шутя догонят. Проверить надо… Пусть кто-то сначала попытается в одиночку сбежать. А мы посмотрим, чем это кончится. В крайнем случае всегда можно сослаться на то, что ты, не зная местности, заблудился.

– И кому же ты предлагаешь это дело обделать? – сразу насторожился Зяблик.

– Конечно же, вам, братец мой, – сказал Смыков ласково. – Опыт побегов имеете. К тому же вы сами эту идею подали. Значит, сами и осуществляйте. Ведь не маленький, должны знать, чем чревата чрезмерная инициатива.

– Неприятностями чревата, – ухмыльнулся Зяблик. – Самое разумное в этой жизни: сидеть и не высовываться.

Зяблик совершил пробный побег в конце того же дня, когда Эрикс, натрудивший язык очередной порцией белиберды о будущем процветании Эдема, заснул, а все остальные только старательно имитировали сон. Впрочем, постепенно все впали в дрему, и поляну огласил разноголосый храп.

Проснувшись, они позавтракали опостылевшей вегетарианской пищей и стали ожидать дальнейшего развития событий. Эрикс пока не выказывал никаких признаков беспокойства, хотя число пять от числа четыре должен был отличить.

От нечего делать стали болтать о всякой всячине.

– Смыков, а у тебя уже глаза начали меняться, – говорила Верка. – И плечи раздались. В нефилима превращаешься.

– А у вас, Вера Ивановна, как я погляжу, груди стали намечаться. Скоро и потрогать можно будет. Вот радость-то! – парировал Смыков.

Лилечка беспрерывно плела венки из райских цветов, почти сразу начинавших увядать. Оська, довольный тем, что его на время оставили в покое, дремал под кустом. Заметно нервничал один только Цыпф.

– Прошло пять часов, – бубнил он, что-то вычисляя в уме. – За это время можно уйти километров на двадцать. Если шагом. А если бегом, раза в два дальше… Сколько же это получается… Километров сорок, не меньше! Да он уже мог до Нейтральной зоны дойти и вернуться!

– Нюни зря не распускайте, – успокоил его Смыков. – Погуляет и вернется. Он же не всерьез сбежал, а понарошку.

– А вдруг на аггелов напоролся?

– Это хуже. Но мы-то ему сейчас все равно ничем не поможем.

– Давайте поговорим с Эриксом. Так и так, скажем, пропал, мол, человек. Пошел поразмять ноги и как в воду канул. Пусть ищет, если взялся нас опекать.

– Нельзя, – поморщился Смыков. – Мы для чего это все затеяли? Чтоб Эрикса проверить. Реакцию его выяснить. Лопух он или нет. Пока получается, что лопух. Задержанный отсутствует уже свыше пяти часов, а он даже не чешется. Разве можно таким субъектам ответственное дело доверить? Да никогда! Гнать их каленой метлой.

– Вы-то что переживаете? Можно подумать, что вы начальник зоны, а Эрикс у вас надзирателем служит… Кстати, гонят паршивой метлой. А каленым железом выжигают.

– Какая разница, – поморщился Смыков, не видевший особого различия и между вещами более существенными, например, самооговором и чистосердечным признанием.

Вдоволь повалявшись на траве, Эрикс сделал трусцой несколько кругов по поляне, энергично помахал руками и прыгнул с разбега в реку. Завершив свой моцион, он напился, втягивая воду губами, как лошадь, а затем с беспечным видом скрылся в лесу.

– К Майре своей отправился, – авторитетно заявил Смыков. – Все ему до лампочки! Можно хоть сейчас убегать.

– Куда же мы без Зяблика? – встревожился Цыпф. – Так и разминуться недолго. Надо его здесь дожидаться.

Вернулся Эрикс только часа через полтора, но не один, а вместе с Зябликом, которого он деликатно поддерживал за локоток. Неудачливый беглец, едва ступив на поляну, заголосил:

– Кореша, хоть вы за меня доброе слово закиньте! Да разве я бы на побег решился? Куда бы я один без вас делся? А тем более без бдолаха! Я же вас предупреждал, что гулять иду! Ну заблудился, с кем не бывает… Зачем же мне криминал шить?

– В Эдеме и младенец не заблудится, – строго сказал Эрикс. – Вы ведете себя неискренне. Покинув лагерь, вы преследовали какую-то скверную цель.

– Опять двадцать пять! – Зяблик весьма правдоподобно изобразил оскорбленную невинность. – Никакой цели я как раз и не преследовал. Прошвырнулся малость, и все.

– Ваша версия выглядит неубедительно. Прошу вас впредь не покидать это место. – Эрикс пяткой очертил в центре поляны круг.

– А по нужде? – тут же поинтересовался Зяблик.

– Вы нуждаетесь? – слегка удивился Эрикс. – В чем?