Между плахой и секирой - Чадович Николай Трофимович - Страница 48

– Присядем для порядка, – предложила Верка. – Как-никак, к черту на рога отправляемся.

– А вдруг аггелы не пойдут сюда вслед за нами… Побоятся. – В голосе Лилечки прозвучала надежда.

(Она уже успела заглянуть в люк и сразу потеряла охоту лезть туда. В подземелье действительно было светло, вот только свет какой-то неживой, зловещий, похожий на отблеск сотен погребальных свечей.)

– Хорошо бы… – сказал уже немного оправившийся после своего промаха Цыпф. – Да только в мире с нормальными причинно-следственными связями, в котором мы еще пока находимся, так не бывает… Все плохое, что может случиться, обязательно случится. Сама послушай…

Действительно, в той части здания, которую они уже покинули, раздавался топот многих ног и шум повального обыска. Чтобы опять не опростоволоситься, аггелы проверяли каждую щель, каждый закуток, каждое место, в котором мог затаиться человек. Подозрительные звуки слышались и впереди, и даже наверху. Ничем не примечательное здание осматривалось не менее тщательно, чем готовящийся к запуску космический корабль.

– Ну ладно! – Зяблик хлопнул себя по коленям. – Сколько здесь ни сиди, а ничего толкового не высидишь. Надо вниз хилять.

Чуть пониже люка висел лифт – металлическая площадка с поручнями. С него можно было или просто спрыгнуть на пол подземелья, как это сделали Зяблик и Толгай, или спуститься по решетчатому ограждению лифтовой шахты, как поступили остальные.

Ватага оказалась в просторном помещении, являвшемся как бы перекрестком двух уходящих в разные стороны туннелей. По стенам тянулись трубы всех цветов и диаметров. В некоторых что-то журчало. Если бы не толстый слой пыли, покрывавший все вокруг, подземелье можно было бы считать образцом чистоты. Да и пыль при ближайшем рассмотрении оказалась какой-то странной. На ощупь она была колючей, как металлические опилки, а под ногами скрипела, как свежевыпавший снег.

Воздух здесь, правда, был затхлый, как в сундуке, где долгие годы хранились бабушкины тряпки. Ни одна из ламп, в шахматном порядке подвешенных под потолком, не горела, и оставалось загадкой, откуда в подземелье поступает свет. Скоро, впрочем, стало ясно, что это холодное, синеватое сияние наполняет собой все вокруг, как облака фосфоресцирующих микроорганизмов наполняют океанские глубины. Сияние то тускнело, то вновь разгоралось до максимума.

– Это скорее всего не опасно, – сказал Эрикс, заметив тревогу на лицах своих спутников. – Когда вы выйдете отсюда… – он слегка поперхнулся, – то сами будете светиться еще несколько часов.

– Куда пойдем? – Смыков по-хозяйски огляделся.

– Не имеет значения, – ответил Эрикс. – Главное, уйти подальше от этого места. Но лучше, если мы пойдем в сторону энергоблока. Уж туда-то аггелы точно не сунутся. А потом, если все сложится удачно, повернем на север или на запад.

– Инструктаж какой-нибудь будет? Что здесь можно, чего нельзя…

– Нельзя поддаваться панике. Что бы ни случилось, лучше оставаться на месте, чем бежать сломя голову… Ну а там как повезет.

Кристаллическая пыль заскрипела под ботинками, и ватага, вытянувшись цепочкой, двинулась вслед за Эриксом в тот туннель, на стенах которого все надписи и указатели имели малиновый цвет. Очень скоро выяснилось, что здесь не так уж и пусто, как это показалось вначале. На полу просматривались многочисленные, хотя и малоразборчивые следы, по трубам шныряли крысы, в тупиках и нишах раздавались подозрительные шорохи.

Кто-то тронул Цыпфа за плечо, и он от неожиданности едва не подпрыгнул (что ни говори, а ожидание неведомой опасности действует на нервы не самым благоприятным образом).

– Тс-с! – У шагавшего в арьергарде Смыкова лицо было похоже на перекосившуюся погребальную маску. Указательный палец левой руки он прижимал к губам, а большим пальцем правой тыкал себе за спину.

Цыпф глянул туда сначала раз, потом другой, а по-настоящему ужаснулся лишь на третий. Вслед за Смыковым шагали цепочкой еще семь человек – Эрикс, Толгай, Зяблик, Верка, Лилечка, еще один Цыпф и еще один Смыков, причем двое последних с растерянным видом оглядывались, точно так же, как это делали их реальные двойники.

Помня советы Эрикса, Цыпф уставился в спину настоящей Лилечки и больше не реагировал на тычки Смыкова. Чтобы пересилить зудящий, как язва, страх, он заставил себя заняться наглядной оценкой стaтей своей подруги. За последнее время Лилечка заметно постройнела, даже талию приобрела, но ее зад, туго обтянутый камуфляжной тканью трофейных брюк, выглядел по-прежнему пикантно.

Лева так увлекся этим успокаивающим душу (но отнюдь не плоть) занятием, что не расслышал команду остановиться и на манер петуха налетел сзади на Лилечку, за что получил от нее легкий удар локтем.

Ватага остановилась у места пересечения с другим туннелем, имевшим черные указатели, и Эрикс, предостерегающе раскинув руки, смотрел куда-то влево. Тут Цыпф ощутил, что пол подземелья едва заметно вздрагивает, словно по нему ритмично колотят чугунной бабой.

Из поперечного туннеля выплыло мерцающее облако, заметно более яркое, чем наполнявший подземелье свет, и медленно проследовало мимо Эрикса. За ним столь же медленно протопали босые человеческие ноги, видные от подошв до середины голени. Картина была предельно реальная – на слегка оттопыренном кверху большом пальце желтел тронутый грибком ноготь, пятки сплошь покрывали ороговевшие мозоли, а кожу – рыжий густой волос. Только ноготь этот был величиной с добрую сковороду, пятка могла раздавить бычка, а каждый волосок толщиной превосходил спичку.

Едва только великанские ноги скрылись, Эрикс знаком показал, что путь свободен.

Пересекая поперечный туннель, Цыпф во все глаза таращился на его своды, но ничего из ряда вон выходящего не заметил – та же пыль, те же погасшие светильники, что и везде. Оставалось предположить, что эти ноги были всего лишь миражом. Но откуда тогда взялись на полу огромные косолапые следы? И что это были за толчки, до сих пор продолжавшие сотрясать подземелье?

Цыпф украдкой оглянулся назад и с облегчением увидел, что процессия двойников исчезла. Всех их заменила одна-единственная птица, видом похожая на цыпленка, но размерами приближающаяся к страусу. Время от времени она пыталась клюнуть Смыкова в затылок, и тот ожесточенно отмахивался.

Встретившись взглядом с Цыпфом, игривый цыпленок сразу смешался, повернул в сторону и нырнул в стену, будто та состояла не из бетона, а из дыма или водяных струй.

Следующую остановку Эрикс сделал возле высохшего трупа, сидевшего в позе попрошайки у стены. Он весь зарос пылью, пострадал от крыс, и сейчас невозможно было разобрать, кем он был при жизни – аггелом, будетлянином, гиблодырцем или еще кем-то. Когда ватага снова тронулась в путь, Цыпфу померещилось, что мертвец, у которого на лице сохранились только зубы, носовые хрящи да серые лохмотья кожи, пытается ухватить его за штанину.

Поклявшись самому себе не смотреть больше ни по сторонам, ни назад, Цыпф вновь возвратился к созерцанию мерно подрагивающих при каждом шаге Лилечкиных ягодиц.

От этого увлекательного зрелища его отвлек выстрел, в ограниченном пространстве туннеля треснувший особенно гулко. Помимо воли Цыпф поднял глаза и увидел, что дорогу им загораживает внушительных размеров живое существо, не имеющее явных признаков глаз, рта и конечностей. Нежный желтоватый пушок, сплошь покрывавший шкуру, делал его похожим на гигантский персик. Пистолетные пули ничуть не тревожили этого флегматика, да и неудивительно: для него, наверно, они были тем же самым, чем для слона является утиная дробь.

Выглядело существо совершенно безобидно, к тому же слева от него оставался проход, по которому вполне мог протиснуться человек, но Эрикс почему-то не спешил воспользоваться этой возможностью.

Продолжая коситься на диковинное создание, он присел на корточки и отер пот с лица, уже даже не бледного, а синеватого. Всем было понятно, что их проводник занемог, но справиться о его здоровье или хотя бы посочувствовать ни у кого почему-то язык не поворачивался.