Второе правило волшебника, или Камень Слёз - Гудкайнд Терри - Страница 26

26

– Пусть лучше кружится, чем болит.

– Верно. – Он взял ее за руку и прикрыл глаза. – С кем это ты там беседовала?

– С этим глупцом, с Чандаленом. Он сторожит дом духов. Боится, что мы принесем племени еще несчастье.

– Возможно, он не так уж глуп. Похоже, эта тварь явилась сюда именно за нами. Как ты ее называла?

– Скрийлинг.

– А что такое скрийлинг?

– Не знаю точно. Насколько мне известно, их никто в наше время не видел, но я слышала описание. Предполагается, что они из подземного мира.

Ричард перестал жевать и уставился на нее широко открытыми глазами.

– Из подземного? А что ты еще о них знаешь?

– Да почти ничего. – Она вдруг нахмурилась. – Скажи, ты когда-нибудь видел Зедда пьяным?

– Зедда? Ни разу. Он не любитель выпить, только поесть. Говорит, что выпивка омрачает разум, а важнее его ничего нет. – Ричард улыбнулся. – Еще он говорит, что чем меньше у человека мозгов, тем больше он пьет.

– Я просто хотела сказать, что пьяный волшебник – довольно неприятное зрелище. Однажды, еще в детстве, я сидела в Хранилище и просматривала словари. Там уйма всяческих словарей. Одним словом, я занималась, а рядом четверо волшебников изучали книгу пророчеств – я такой еще никогда не видела. Они склонились над ней и о чем-то горячо спорили. Готова поклясться, они были напуганы. В то время мне было куда интереснее наблюдать за волшебниками, чем заниматься зубрежкой. Так вот, я смотрела на них, и вдруг все четверо разом побелели как снег, вскочили будто ужаленные, а книга захлопнулась с таким треском, что я аж подпрыгнула. Потом один из них ушел и вернулся с бутылкой. В полном молчании они достали кружки и начали пить – и пили до тех пор, пока бутылка не опустела. Тогда они стали пьяны и счастливы. Они громко смеялись и пели. Мне это казалось очень интересным, ведь я такого еще не видела. Наконец они заметили, что я смотрю на них, и позвали меня. Не то чтобы мне действительно хотелось пойти к ним, но ведь они были волшебниками, и я всех их хорошо знала. Я поборола страх и подошла. Один посадил меня к себе на колени и спросил, не хочу ли я спеть вместе с ними. Я ответила, что не знаю их песен. Они переглянулись и сказали, что это не беда и они меня научат. И действительно, мы сидели довольно долго, пока я наконец не запомнила одну песню.

– И ты до сих пор ее помнишь?

Кэлен кивнула.

– Ее невозможно забыть. – Она собралась с духом и запела:

Скрийлинги вырвались,чтобы содрать с тебя кожу,Скрийлинги золотоглазые,страшные слуги Владетеля.Не убегай же от них,ведь бегущий отчетливо виден им —Мигом поймают тебя, будут глумиться, замучают.Только не вздумай стоять:видят стоящего скрийлинги.Медленно прочь уходи —золотые глаза не найдут тебя.Коль не поймают тебя,сам Владетель поймать попытается.Он растерзает тебя,твою душу из тела он высосет.Темен пророчества смысл,нелегко толковать предсказание.Истинно будет рожден тот,кто может покончить с Владетелем.Камень он, брошенный в пруд,он отмечен судьбою и пламенем.Только сокрыта во тьме дорога избранника.[1]

– Отвратительная песня, – резюмировал Ричард, не переставая жевать листья.

Кэлен кивнула.

– А ночью мне снились кошмары. Мама пришла ко мне, села на кровать и спросила, что мне снилось. Я спела ей эту песенку, и тогда она легла рядом и оставалась со мной до утра. На следующий день она поговорила с волшебниками. Не знаю, что она им сказала, но с той поры они старались не попадаться ей на глаза. А от меня бежали, как от чумы.

Ричард взял из пакетика очередную порцию листьев и отправил в рот.

– Итак, скрийлингов посылает Владетель? Владетель подземного мира?

– Так поется в песне, и скорее всего это правда. Ни одно существо из нашего мира не сможет хохотать, пронзенное столькими стрелами.

Ричард задумался.

– А что такое «камень, брошенный в пруд»?

Кэлен пожала плечами.

– Ни до, ни после я об этом не слышала.

– Ну хорошо, а синяя молния? Как ты это сделала?

– Это каким-то образом связано с Кон Дар. Когда я почувствовала кровавую ярость в первый раз, произошло то же самое. – Кэлен тяжело вздохнула: эти воспоминания были ей неприятны. – Я тогда думала, что ты погиб. Раньше я ее не чувствовала, но теперь она всегда со мной, так же, как и магия Исповедницы. Это как две оборотные стороны. Рано или поздно я должна была пробудить ее в себе. Может быть, именно об этом предупреждала меня Эди, когда мы были у нее. Но как я это сделала, я не знаю.

– Ты никогда не перестанешь меня удивлять, – улыбнулся Ричард. – Я бы не смог существовать спокойно, зная, что способен призывать молнии.

– Вот и прекрасно, – рассмеялась Кэлен. – Когда какая-нибудь красавица вздумает тебя обольстить, вспомни об этом.

Ричард взял ее за руку.

– Ты моя единственная красавица.

Кэлен пригладила его взлохмаченные волосы.

– Скажи, я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Да, – шепнул он. – Ложись ко мне ближе. Я хочу, чтобы ты была близко-близко. Я боюсь никогда не проснуться и хочу чувствовать тебя рядом.

– Ты проснешься, – с напускной веселостью пообещала Кэлен, доставая второе одеяло. Она легла рядом с Ричардом, положила голову ему на плечо, а руку на грудь и постаралась забыть те слова, которые он только что произнес.

Глава 8

Просыпаясь, она почувствовала рядом тепло его тела. Сквозь щели в стенах пробивались узкие лучи света. Кэлен села, протерла заспанные глаза и посмотрела на Ричарда.

Он лежал на спине, глядя в потолок. Его широкая грудь размеренно поднималась и опускалась. Кэлен улыбалась, всматриваясь в родное лицо. Ричард был так красив, что у нее защемило сердце.

Но внезапно она вздрогнула, осознав, что в этом лице кажется ей таким знакомым. Даркен Рал! Те же совершенные, без малейшего изъяна, черты. Только красота Даркена Рала была застывшей красотой статуи, а лицо Ричарда было немного грубее и оттого казалось живым.

Еще когда ведьма Шота приняла облик матери Ричарда, Кэлен заметила, что глаза и губы Ричард унаследовал от нее. Его лицо было бы точной копией лица Даркена Рала, если бы на него не наложились материнские черты. Но хотя волосы у Ричарда были не светлыми, а темными, а глаза – не голубыми, а серыми, взгляд его оставался таким же, как у Даркена Рала, – хищным и пронизывающим. Кэлен не сомневалась, что в Ричарде течет кровь Ралов, но ведь Даркен Рал из Д’Хары, а Ричард родился в Вестландии. Что же их может связывать? Поразмыслив, Кэлен решила, что это результат пересечения генеалогических ветвей где-то в далеком прошлом.

Ричард по-прежнему лежал, уставившись в потолок. Кэлен легонько потрясла его за плечо.

– Как твоя голова?

– Что? – Ричард резко вскочил и непонимающе огляделся. – Я спал… Что ты сказала?

Кэлен нахмурилась.

– Ты не спал.

– Да нет же, спал, и очень крепко.

Ее кольнуло нехорошее предчувствие.

– У тебя глаза были открыты, я сама видела. – Она не стала говорить о том, что с открытыми глазами спят только волшебники.

– В самом деле? – Ричард протер глаза. – А где эти листья?

– Вот. Все еще болит?

– Да, но уже меньше. – Он отправил в рот несколько листьев и пробежался пальцами по ее волосам. – По крайней мере я могу разговаривать. – Он улыбнулся. – И улыбаться, не опасаясь, что моя голова от улыбки расколется.

вернуться

1

Перевод с английского О.Г. Косовой.