Третье правило стрелка - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 61

Бозел взял паузу, но поскольку никто не спрашивал, о чем же сейчас речь, он продолжил:

– В те далекие времена ко мне явился молодой волшебник по имени Горлогориус, – сказал Бозел. – Тот самый Горлогориус, который ныне считает себя истиной в последней инстанции, пупом земли, центром вселенной и самым крутым перцем на нашей грядке. В те времена он еще не был так крут… Тогда он был молод, наивен и полон оптимизма. Он явился ко мне после того, как заборол все Зло на Западном континенте…

– Что за лажа? – спросил Негоро. – В нашем мире нет никакого Западного континента.

– Теперь нет, – сказал Бозел. – Уж очень усердно в те времена Горлогориус зло забарывал. Операция «Зачистка». Слыхали о такой?

– Отрывками, – признался мастер Лю.

– После той операции в распоряжении Горлогориуса остался волшебный меч, и он не знал, куда его деть. Тогда он был склонен считать, что Зло больше не поднимет своей головы, и в дальнейшем Любитель Рубок никому не понадобится. С другой стороны, Горлогориус не хотел, чтобы столь могущественное оружие попало в чужие руки, и уговорил меня принять предмет на хранение, потребовав страшную клятву, что я никому этот меч не отдам. И я, дурак, ему эту клятву принес.

– А он что пообещал тебе взамен? – спросил Негоро.

– Пообещал не рубить меня этим мечом, – сказал Бозел. – Сами понимаете, от таких предложений не отказываются.

– Что было дальше?

– Прошли годы, – сказал Бозел. – Если быть более точным, века. Меч без дела валялся в моей пещере, и я совсем забыл о его существовании. Но в один прекрасный день ко мне явился мелкий прихвостень Горлогориуса по имени Гарри и затребовал у меня сие магическое оружие для уничтожения – прости меня, Негоро, – очередного мелкотравчатого чародея, возомнившего себя Темным Властелином. Поскольку я не собирался расставаться с мечом, а заодно и с собственной жизнью, я согласился на совершенно идиотское предложение временно превратить меня в человека. Как выяснилось, волшебник был полным придурком, заклинание оказалось нестабильным, и после выполнения задания, когда я должен был превратиться обратно в дракона и пребывать в этом состоянии до самой смерти, у меня начались постоянные перемены облика. А потом посыпались рыцари, желающие прибить мою голову у себя над камином. Допустим, от рыцарей я бы еще отбился, но кто-то натравил на меня Непобедимого Воина. А ведь если бы я изначально не был драконом, подобные неприятности просто не могли бы свалиться на мою голову.

– А кем бы вы хотели быть, если не драконом? – поинтересовался мастер Лю.

– Не знаю, – сказал Бозел. – Мне нравится быть драконом. Если бы не рыцари…

– Что ж, суть ваших проблем мне ясна, – сказал мастер Лю и повернулся к Негоро. – А что у вас за беда?

– Меня никто не принимает всерьез.

– Я объясню тебе, в чем твоя проблема, – сказал Бозел. – Ты – дубль.

– Тонкое наблюдение, – сказал Негоро.

– Не перебивай, – сказал Бозел. – Корень всех твоих зол кроется в том, что ты – вторичен.

– Я – дубль, – сказал Негоро. – Моя вторичность очевидна и обуславливается моим происхождением.

– И окружающие проецируют на твою персону свое отношение к тому, кто тебя создал, – сказал Бозел.

– Чуть помедленнее, если можно, – попросил Негоро. – И попроще.

– Твой создатель был коварным мерзавцем, одержимым идеей уничтожения вселенной, – сказал Бозел. – Люди думают, что ты, его дубль, тоже коварный мерзавец, одержимый идеей уничтожения вселенной. Между прочим, сам виноват. Ты ничего не сделал, чтобы разрушить этот стереотип.

– Но…

– Если ты желаешь изменить свою жизнь, тебе надо в первую очередь понять, чего же хочешь ты сам, – сказал Бозел. – Ты, а не тот тип, который вложил свои мысли в твою голову. Когда ты это поймешь, ты сможешь убедить других людей в том, что ты не просто вшивый дубль коварного мерзавца, одержимого идеей уничтожения вселенной, но натура оригинальная, независимая и неповторимая. Ты меня понимаешь?

– Дубль не может быть вшивым, – сказал Негоро. – Кремнийорганических вшей не бывает.

– Про вшивого – это я так, к слову, – сказал Бозел. – Но ты понял мою основную мысль? Убей в себе своего создателя, и ты решишь все свои проблемы. Разорви на части гнилостную сущность того, кто тебя сотворил, и ты обретешь радость и свободу. Растопчи…

– Многоуважаемый дракон хочет сказать, что вам пора учиться думать самостоятельно, – заявил мастер Лю. – И я склонен с ним согласиться. Нельзя бездумно вкладывать в свою голову чужие мысли. Это чревато мигренью.

– Как минимум, – согласился Бозел. – Сначала за тебя думал Негориус, теперь эстафету принял Горлогориус… Тебе пора выходить из-под опеки личностей, чьи имена заканчиваются на «…иус». А то они тебя под монастырь подведут.

– Хватит, – попросил Негоро. – Меня от этих разговоров уже трясет.

– Это не вас трясет, – сказал мастер Лю. – Это земля дрожит.

– С чего бы ей дрожать? – спросил Негоро.

– Кто-то скачет, – вздохнул Бозел. – Скорее всего по мою душу.

– Разве у драконов есть душа? – удивился Негоро.

– Зато у дублей ее точно нет, – огрызнулся Бозел, всматриваясь в темноту. – Вот черт! – восхитился он, разглядев фигуру всадника. – Его бы настойчивость да на мирные цели!

Несколькими минутами позже отдохнувший и почти исцелившийся от ран Илья Муромец легко спрыгнул с богатырского скакуна, чьи копыта вызывали сотрясение почвы, и вышел на свет костра.

– Привет всей честной компании, – сказал он. – Не подумайте, что я жалуюсь, но мне просто любопытно… Почему вы до сих пор друг друга не поубивали?

– Тут целая история, – вздохнул Бозел. – Чайку выпьешь?

Реджи наслаждался жизнью.

Он комфортно развалился в шезлонге, саквояж стоял по левую его руку, последняя бутылка виски – по правую, и Реджи то и дело к ней прикладывался. На коленях Реджи лежал дробовик, из которого он периодически постреливал по лезущим из озера щупальцам.

Он даже мурлыкал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик.

Реджи, как и все остальные стрелки, был реалистом, а любой реалист вам скажет, что хорошие периоды никогда не бывают долгими. Он понимал, что не позднее завтрашнего утра на него навалятся новые проблемы, и собирался воспользоваться передышкой. Но…

Вселенная была создана Филом не для того, чтобы стрелки наслаждались каждой минутой своего в ней пребывания.

Когда Реджи услышал первый стон, он решил, что ему показалось. Кто может стонать в краю, населенном злобными монстрами, которые, судя по размеру их челюстей, способны мгновенно разорвать человека на куски? Или, исходя из длины щупалец, столь же быстро утащить человека на дно. А на дне особо не постонешь…

Минуты через две стон повторился, и Реджи стало любопытно. Он принялся ждать третьего стона, чтобы вычислить направление.

Третий стон не заставил себя долго ждать.

Опираясь на дробовик, как на костыль, Реджи доковылял до перевернутого остова моторной лодки. Стон доносился из-под него.

– Откройся, раковина, и яви мне жемчужину, – сказал Реджи лодке. Дробовик он использовал в качестве рычага. Универсальная штука…

Лодка явила его взгляду черного человека в черной одежде. Он стонал, скорчившись в позе эмбриона.

– Черный жемчуг дороже. – Реджи склонился над телом, намереваясь влить в него несколько глотков виски, и опознал молодого волшебника, который путешествовал вместе с Джеком Смит-Вессоном. – Э… как там тебя? Гарри?

Услышав свое имя, тело издало еще более громкий стон.

– А он тебя отпустил, – сказал Реджи. – Мне дал золото, а тебя отпустил. Похоже, мне повезло, да?

Реджи хихикнул. Его восприятие исказилось до такой степени, что абсолютно все в этой вселенной казалось ему смешным.

Поверхностный осмотр показал, что у тела повреждена голова, а именно – на затылке наличествовала большая шишка от удара тупым предметом. Реджи решил, что с такой травмой алкоголь будет телу противопоказан, подхватил его под мышки и погрузил в шезлонг.