Ее властелин и повелитель - Хокинс Карен - Страница 47

К сожалению, он очень скоро понял, что сама судьба ополчилась против него, потому что красивый молодой сквайр имел наглость с вожделением пялиться на слишком глубокий вырез платья Пруденс, когда Тристан помогал ей снять плащ.

Это никуда не годилось. И хотя Тристан не мог осуждать его как мужчина, это его очень раздражало. К счастью, сквайр перехватил предостерегающий взгляд Тристана и поспешно ретировался в дальний конец комнаты, правда, не удержавшись от нескольких восхищенных взглядов в сторону Пруденс. Тристан уже подумывал о том, чтобы как-нибудь выманить мерзавца из комнаты и подбить ему оба глаза, но впереди ждали еще худшие напасти.

Не успел он провести Пруденс сквозь строй вожделеющих мужчин, как им преградил дорогу доктор Барроу. Молодой доктор был радостно удивлен появлением Пруденс и в течение целых десяти минут делал все возможное, чтобы монополизировать ее внимание. Доктор представлял собой более серьезную угрозу, чем сквайр, потому что как ни старался Тристан, ему никак не удавалось намекнуть доктору, чтобы тот отчалил.

Ну что ж, Тристан в таком случае будет стоять рядом с ней и не отойдет ни на минуту. Этот болван, видимо, поймал наконец один из знаменитых «грозных взглядов» Тристана, которых до смерти боялись даже самые отъявленные из пиратов. Разве мог устоять перед ним этот простачок-доктор?

Тристан подумал, что у доктора, возможно, слабое зрение. Может быть, он поэтому не понимает, что находится в смертельной опасности? Если это так, то, возможно, следует сказать ему парочку слов? Но как это сделать, чтобы не услышала Пруденс?

В течение последних пятнадцати минут он разрабатывал план и к тому времени, когда гостей пригласили к столу, уже знал, как будет действовать. К сожалению, он не знал или забыл, что гостей за столом рассаживают в соответствии с их социальным статусом. На этой иерархической лестнице место герцога находилось на несколько ступеней выше, чем место нетитулованной вдовы, а это означало, что Тристаном немедленно завладела дама с лошадиной физиономией, которая имела наглость буквально толкнуть Пруденс к доктору, а потом, вцепившись пальцами, словно когтями, в локоть Тристана, поволокла его из комнаты.

Такая ситуация Тристана отнюдь не устраивала. Неудивительно, что дворяне вечно вызывают друг друга на дуэли и выясняют отношения другими способами. Правила, которым подчинялось общество, были, по меньшей мере, варварскими, если учесть, что они вынуждали человека сидеть в самом дальнем конце стола, наблюдая, как вокруг его женщины увивается стая голодных волчищ.

Это было уже слишком. Каждый раз, когда Пруденс смеялась, он терзался муками ревности и желания. К тому времени, как мужчины, извинившись, перешли в библиотеку, чтобы насладиться стаканчиком портвейна, Тристан был готов резать глотки, не беря пленных. Однако благодаря тому, что присутствие Пруденс теперь ему не мешало, он мог сделать то, что хотел сделать с самого начала.

Тристан подошел к доктору. Этот презренный тип стоял у камина и с томным видом, недостойным мужчины, потягивал портвейн из большого бокала.

Погруженный в собственные мысли, доктор не заметил приближения Тристана. Наклонившись к его уху, Тристан окликнул его рокочущим басом:

– Доктор!

Доктор Барроу вздрогнул, бокал выскользнул из его руки и разбился о каминную решетку.

Взглянув на осколки стакана, Тристан немного посторонился, когда подбежавший слуга начал их убирать.

Лицо у доктора стало багровым. Окинув смущенным взглядом комнату, он повернулся к Тристану:

– Лорд Рочестер, вы меня испугали.

– Вам не следовало удивляться, – пробормотал Тристан. – Наверняка вы знали, что я подойду к вам. Вы уделяли слишком большое внимание миссис Тистлуэйт. Мне кажется, вам было бы лучше прекратить это.

Доктор поморгал.

– Прекратить? Но я... я никогда...

– «Никогда» – отличное слово. Давайте на нем и остановимся, согласны? – Допив вино, Тристан поставил стакан на каминную полку.

– Милорд! Я должен возразить! Мои отношения с миссис Тистлуэйт...

– Закончены. – Тристан наклонился еще ближе, и его низкий голос приобрел угрожающие нотки. – Однажды я перерезал горло своему конкуренту – капитану другого пиратского судна, который стащил груз, принадлежавший мне. Я перерезал ему горло отсюда, – Тристан нажал пальцем на челюсть доктора под левым ухом, – до сюда. – Его палец скользнул по горлу наглеца и остановился под правым ухом.

Доктор открыл было рот, потом закрыл его.

История, конечно, была выдумкой. Но этот болван ей, кажется, без труда поверил. Его как ветром сдуло.

Мгновение спустя Тристан увидел, как доктор в другом конце комнаты что-то оживленно говорил сквайру, который испуганно поглядывал на Тристана.

Когда джентльмены вновь возвратились к дамам, Тристан улыбался с довольным видом, но его триумф был недолговечен.

Не прошло и пяти минут, как он услышал голос Пруденс.

– Чем это вы тут занимались? – спросила она.

– Я? – удивился он. – Я всего лишь сказал правду. Она нахмурилась и сложила руки под грудью.

– Вы сказали доктору Барроу, что разрежете его от горла до... О чем вы только думали?

Тристан помрачнел. По правде говоря, он вообще не думал. Просто реагировал. Возможно, конечно, он несколько переусердствовал. Но будь он проклят, если признается в этом Пруденс, особенно когда она смотрит на него с таким осуждением.

– Он бестактно вел себя по отношению к вам.

– Откуда вы это взяли?

– Ниоткуда. Я видел собственными глазами.

Она снова сложила под грудью руки, отчего под платьем с глубоким декольте грудь стала еще заметнее.

– Вы видели это собственными глазами? Когда?

– Перед обедом и во время обеда. Он монополизировал ваше внимание. Этот мерзавец не давал мне и слова вставить!

Тяжело дыша, она закрыла глаза. Тристан встревожился:

– Пруденс! С тобой все в порядке?

– Нет. У меня болит голова, и я хочу домой.

– Вот и хорошо! – обрадовался Тристан, но, увидев ее возмущенный взгляд, торопливо добавил: – Пойду возьму твой плащ.

Они извинились и отбыли – к удовольствию Тристана и к явному облегчению хозяина. Пруденс была напряжена и расстроена, и Тристан мог лишь надеяться, что причиной тому – головная боль.

В экипаже царило молчание. Пруденс, сердито поджав губы, упрямо смотрела в окошко. Тристан наблюдал за ней со своего места в углу. Наверное, ему не следовало принимать столь жесткие меры. Но трудно было удержаться. Доктор чуть не лапал Пруденс. Все остальные, он мог поклясться Нептуном, тоже испытывали его терпение. Тристан был всего лишь человеком, и его терпение было небеспредельным.

Одним словом, если исходить из того, что он мог бы сделать, но не сделал, можно было считать, что с ситуацией он вполне справился.

Пруденс взглянула на него.

– Просто не верится, что ты угрожал бедному доктору Барроу.

– Может быть, тебе невдомек, но этот сукин сын хочет переспать с тобой.

Она покраснела.

– Мы просто разговаривали. Он довольно часто бывает у нас в доме и обожает стряпню миссис Филдингс.

Тристан сложил на груди руки.

– Это не все, что он обожает. Он суетится вокруг тебя, с вожделением пялится на тебя. Я никогда не видывал подобного поведения...

– Не видывал? Во всех тавернах, во всех борделях, куда ты частенько захаживаешь, тебе не приходилось видеть столь непристойного поведения?

– Я не хотел бы, чтобы мое поведение сравнивали с поведением завсегдатая борделя, – сердито заявил Тристан и замолчал. Боже милосердный, неужели это говорит он? Откуда такое высокомерие? Что с ним случилось?

Пруденс фыркнула.

– Я не стала бы применять двойные стандарты в оценке добра и зла. Я не молоденькая девушка, которую надо спасать. Мне уже за тридцать, и я вполне способна сама позаботиться о себе.

– Этот мужик домогался тебя.

– Нет. Он уделял мне внимание. Это разные вещи, было бы тебе известно. – Она вздернула подбородок. – Но в любом случае это не твое дело. Я сама в состоянии разобраться со своими поклонниками.