Ее властелин и повелитель - Хокинс Карен - Страница 53

Тристан не стал больше ждать. Он ринулся вперед и оказался вне досягаемости для шпаги, прижатой к его спине. Собрав все свои силы, он бросился на огромного бандита, выбил у него из рук пистолет и повалил на землю.

– Ух ты! – изумленно воскликнул огромный детина, ошалевший от такого натиска. Пистолет его, звякнув о каменистую дорогу, отлетел под экипаж. Не дав ему времени опомниться, Тристан замахнулся кулаком и ударил его в челюсть.

Бандит пробормотал что-то невнятное и замотал головой, но сознания не потерял. Тристан громко выругался. У него были увесистые кулаки, и обычно одного удара было достаточно, чтобы у любого человека отключилось сознание. Но только не у этого бегемота. Огромный бандит поднял мясистые руки и схватил Тристана за шею.

Тристану вдруг стало трудно дышать. Он ухватился за толстые пальцы бандита, но они не сдвинулись с места и лишь сжимались все крепче и крепче. Перед глазами Тристана заплясали черные мушки, он задыхался. Неужели это конец? Неужели он умрет на обочине дороги темной ночью на глазах у Пруденс?

Мысль о Пруденс придала ему силы. Он поднял колено, чтобы ударить мерзавца в наиболее уязвимое место, но тот быстро сообразил и поднял свое колено, чтобы блокировать удар.

Тристан поморгал, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он обхватил руками запястья противника, чтобы его хватка и впрямь не стала смертельной.

– Вижу, – сказал культурный разбойник, – что вы запачкали грязью свою одежду. Очень жаль, потому что мне приглянулся ваш фрак.

В это мгновение послышался легкий шум, и, словно из воздуха, материализовалась Пруденс.

– Mon dieu! – воскликнул разбойник и сделал шаг вперед.

Но Пруденс даже не взглянула на него. Она стояла, целясь из пистолета в огромного детину, напавшего на Тристана. Она сделала два маленьких шажка, и дуло пистолета прикоснулось к его виску.

– Отпусти его, – приказала она.

Детина замер. Потом бросил удивленный взгляд на другого разбойника:

– Джек?

– Спокойнее, миледи, – сказал разбойник, которому, видимо, ситуация перестала казаться забавной. – Вилли, не двигайся. Похоже, дама не шутит.

– Не шучу, и не надейтесь! – подтвердила Пруденс. – Лучше отпусти его.

Бегемот медленно ослабил хватку на горле Тристана. Тристан сжал кулак, замахнулся и ударил противника в висок, вложив в удар все силы. На этот раз глаза огромного детины закатились, а потом закрылись, и он рухнул на землю без сознания.

Тристан приподнялся на колени.

– Пруденс, возвращайся...

Кончик шпаги прикоснулся к горлу Пруденс. Когда рука в черном скользнула на ее талию, у Пруденс испуганно округлились глаза. Разбойник смотрел на Тристана поверх ее головы.

У Тристана звенело в ушах. Не в силах что-либо сделать, он мог лишь смотреть на Пруденс.

– Брось пистолет, дорогуша, – тихо сказал разбойник на ухо Пруденс. – В таких прелестных ручках он выглядит весьма неуместно.

Тристан, сердце которого колотилось где-то в горле, встретился с ней взглядом.

– Делай так, как он говорит.

Ему сначала показалось, что Пруденс не согласится, но она очень, очень медленно положила пистолет на землю.

Как только она встала, разбойник ногой отбросил пистолет под экипаж и рывком прижал ее к себе.

Тристан обезумел от ярости. Этот сукин сын держит Пруденс, нахально обнимая ее рукой за талию! Никому не дозволено проделывать такое! Никому!

– Не смотри так мрачно, человек с молотообразными кулачищами, – сказал насмешливо разбойник. – И не двигайся. Или твоя леди никогда больше не насладится запахом жасмина, который в изобилии растет в этой местности.

Тристан скрипнул зубами. Он только начал подниматься с колен, и сейчас весь вес его тела приходился на больную ногу. Он боялся, что долго не выдержит.

– Что будет, если я двинусь?

– В таком случае тебе лучше поцеловать на прощание эту прелестную леди. Или еще лучше – посмотреть, как это сделаю я.

– Сукин сын, – прорычал Тристан, – если ты тронешь ее...

– То что ты сделаешь? – спросил разбойник, блеснув в лунном свете белозубой улыбкой. Его полумаска скрывала только цвет и разрез его глаз. Считай, что тебе повезло, потому что я не склонен к насильственным действиям против слабого пола. По правде говоря, – разбойник приподнял свободной рукой прядь волос Пруденс, – я люблю женщин.

Тристан света белого невзвидел от ярости.

– Если ты обидишь ее, я убью тебя!

– Увы, не сможешь. Лучше позаботься о том, чтобы остаться в живых и тебе самому, и этой леди. А теперь медленно опустошай карманы. И на этот раз – до конца. Я буду наблюдать. Сначала правый, потом левый.

Тристан стиснул зубы, взглянув на Пруденс, и нахмурил лоб. Она явно пыталась что-то сказать ему. Тристан медленно извлек из кармана оставшиеся деньги, которых, по правде говоря, набралось не густо. Однако это дало ему время попытаться понять, что хочет сказать Пруденс.

Она снова взглянула на него, потом на землю, но на этот раз закрыла глаза и чуть заметно кивнула.

Тристан кивнул в ответ. Вытаскивая из кармана последние монеты, он убедился, что короткая шпага все еще засунута за его пояс.

Пруденс судорожно глотнула воздух, пошатнулась, сделав вид, что теряет сознание. Разбойник попытался подхватить ее и удержать равновесие, на мгновение забыв о шпаге. Пруденс якобы без сознания рухнула на землю.

Тристан сделал выпад вперед, взяв шпагу на изготовку. Разбойник отступил на шаг, подняв в ответ свою рапиру. Послышался лязг: металл коснулся металла.

– Коротышка-шпага против рапиры, – усмехнулся Тристан, которому было отнюдь не весело. – По-моему, я имею преимущество.

– Это зависит от твоего мастерства, дружище. И от моего. – Разбойник сделал выпад. Глаза его поблескивали в прорезях маски, лезвие рапиры грозно сверкало в ярком лунном свете.

Тристан парировал все удары. Коротышка-шпага была более сильным оружием, чем рапира, потому что один мощный удар над линией эфеса мог разломить рапиру пополам. Но рапира действовала проворнее и была более смертоносным оружием. Стоило допустить один промах в обороне, и противник мог пронзить Тристана насквозь.

Хитрость заключалась в том, чтобы заставить противника двигаться, а это было непросто, потому что при падении с бегемотом Тристан ушиб больную ногу.

Разбойник сделал ложный выпад, и Тристан его парировал, хотя для этого ему пришлось отступить на несколько шагов назад. Чтобы восстановить позицию, Тристан атаковал, стараясь для равновесия опираться на больную ногу. Каждый шаг причинял мучительную боль.

Одно успешное туше – это все, что ему нужно. Однако он понял, что разбойник с незаурядным мастерством владеет рапирой.

Тристан перешел в оборону, парируя выпады противника с такой скоростью, словно это было для него единственной возможностью удержаться. Нога у него болела так, что на лбу выступили капельки холодного пота. Он не мог крутиться и прыгать, как его противник. Но он мог, удерживая свою позицию, драться как дьявол.

Во время одной особенно яростной атаки рапира прорезала рукав фрака, оставив кровоточащую царапину на его предплечье. Уголком глаза Тристан заметил какое-то движение. К ним шагнула Пруденс, как будто намереваясь остановить бой.

– Нет! – прорычал Тристан, не сводя взгляда с противника.

Пруденс попятилась, и он услышал, как кучер, схватив ее за предплечья, тихо сказал:

– Не отвлекайте его, мадам!

Тристан промок от пота, но продолжал бой. В холодном ночном воздухе слышалось тяжелое прерывистое дыхание его противника. Теперь лунный свет четко обрисовывал всю его фигуру: линию плеч, складки плаща, длинные темные волосы.

– Послушай, ты! – проворчал Тристан, вновь блокируя удар рапиры. – Сдавайся, и я позволю тебе прожить еще один день.

Разбойник хохотнул, и звук этот насторожил Тристана. Этот смешок... Тристан нахмурил лоб. Он знал его, помнил с каких-то давних времен.

Когда при очередном выпаде кончик рапиры царапнул ему подбородок, Тристан выбил оружие из рук противника.