Ее властелин и повелитель - Хокинс Карен - Страница 59

59

– Да, но в отличие от тебя, который провел всю жизнь в море исключительно в мужском обществе, я окружал себя женщинами. Это открыло мне глаза намногие вещи.

– Временами ты вызываешь у меня беспокойство, – нахмурился Тристан.

– Тебе повезло, что я здесь. Мы должны вместе обмозговать эту проблему и найти выход.

– Хотел бы я, чтобы нам это удалось. Кристиан, ведь если я сделаю ей предложение сейчас, то потеряю деньги, необходимые для моих людей. А если не сделаю, то она никогда до конца не поверит, что интересует меня больше, чем деньги, хотя на самом деле это так. Без нее не нужны мне никакие деньги.

– Положение действительно трудное, – сказал Кристиан. – Но будем делать все по порядку. Ты должен увидеться с ней и извиниться.

– Я уже пытался.

– Попытайся еще раз. И еще. И еще. В конце концов, она тебя примет.

– Для того лишь, чтобы ответить мне отказом. Она не из тех женщин, которые легко прощают. Клянусь, я не хотел ее обидеть, хотя... теперь я, кажется, понял, что в моих словах было плохого. И даже ужасного.

Кристиан кивнул.

– Еще будучи ребенком, ты никогда не умел как следует выразить свои мысли. Но я пришел сюда, чтобы помочь тебе. Женщины в моей жизни сильно отличаются от твоей Пруденс. Плохие не желают уходить, а хорошие не желают оставаться. Обычно они хотят стабильности отношений. Ишь, чего придумали! Разве они не знают, что я сын герцога? Откуда взяться стабильности отношений?

Тристан рассеянно улыбнулся.

– Если тебе надоест быть виконтом, ты всегда можешь попытать удачи на театральных подмостках. Ты всегда был... – Не закончив фразы, он замолчал, кое о чем вспомнив. Интересно, нет ли возможности как-нибудь показать Пруденс, насколько сильно он ее любит? Мысль стала обретать форму плана. Но сможет ли он? Тристан отодвинул от себя стакан. Ему потребуется все обдумать на свежую голову. Он взглянул на брата. – Кристиан, – сказал он, впервые за весь вечер радостно улыбнувшись, – мне потребуется твоя помощь. Я знаю, что надо делать.

Кристиан замер, не донеся до рта флягу.

– Приказывайте, братец капитан. Я полностью в вашем распоряжении. Но помните одно: если план не сработает, мне будет предоставлено право самому добиваться расположения прелестной вдовы.

Улыбка сползла с физиономии Тристана.

– Никогда! А теперь брось свое позерство, шут гороховый. Нам предстоит работа.

Глава 20

Мне нередко приходилось слышать, что, мол, «не хлебом единым жив человек». Я полностью с этим согласен. В конце концов, много ли значит хлеб, если его не запить глотком вина?

Ричард Роберт Ривс. Искусство быть образцовым дворецким

Пруденс откинула одеяло и нетерпеливо сбросила ногой простыню. Она уже целую неделю не виделась с Тристаном. Он приходил каждый день и просил разрешения поговорить с ней, но она отказывалась его принять. Она убеждала себя, что поступает правильно, потому что это дает ей возможность мерить шагами комнату, размышляя над последними словами Тристана.

А устав сновать по комнате, она, стараясь не замечать жалостливых взглядов матери и ее глубоких вздохов, ложилась в постель и притворялась спящей. Как сейчас.

– Если я не прекращу все это, меня упекут в психушку, – вслух сказала Пруденс. Вздохнув, она поднялась и, накинув на плечи шаль, бесцельно направилась к окну. Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать. Но она в течение четырех часов выслушивала предположения матери относительно того, зачем сегодня приходил герцог, и почему дочь не приняла его, и чаша ее терпения, в конце концов, переполнилась.

Разумеется, заснуть было невозможно. И не только потому, что было слишком рано. С тех пор как они последний раз виделись с Тристаном, она, кажется, не спала более двух часов подряд.

Она раздвинула шторы и выглянула в окно, положив локти на подоконник. Заходящее солнце уже скрылось за горизонтом. На небе появилась луна, и ветви деревьев рельефно выделялись в ее свете.

Она прислонилась лбом к стеклу, глядя в окно невидящим взглядом. Как там Тристан? Сегодня его должны были посетить попечители. Пруденс надеялась, что он не забудет, как надо вести себя, как обращаться к каждому из попечителей, как встретить их в своей библиотеке – то есть все то, что будет характеризовать его как джентльмена в глазах попечителей.

Конечно, они никогда не увидят настоящего Тристана, который заботится о своих людях, хотя постоянно орет на них. Того, чьи глаза темнели от боли, когда он говорил о своей матери. Того, который смотрел на нее с такой нежностью...

Она беспокойно поежилась. Зачем она думает о Тристане? У их отношений нет будущего. Он предложил ей выйти за него замуж из чувства долга, а не по какой-либо другой причине. Более того, если попечители узнают об их связи, они вполне способны урезать его доход.

Она вздохнула, плотнее закутавшись в шаль. Лампы она не зажигала, а вокруг было темно и тихо. Только тиканье каминных часов нарушало тишину.

Тонкий серп луны освещал сад, и Пруденс рассеянно наблюдала, как раскачиваются на ветру деревья. Неожиданно она заметила, как медленно открылась калитка...

Она поморгала, подумав, что ей это показалось. Но нет. В калитку, пятясь, входил закутанный в плащ человек, таща за собой что-то на веревке. Пруденс наклонилась вперед, напряженно вглядываясь в фигуру человека, и охнула. На веревке вели овцу!

Схватив из гардероба домашнее платье, Пруденс быстро переоделась и выбежала из комнаты, встретившись на лестнице с миссис Филдингс.

– Куда это вы? – подозрительно спросила экономка.

– Кто-то проник в наш сад!

Экономка последовала за ней.

– Я только что вычистила ваш плащ. Он висит на вешалке возле входной двери.

– Мне не нужен плащ. Я намерена выяснить раз и навсегда, кто приводит овцу в наш сад!

– Мудр тот человек, который, услышав шипение змеи, проявляет осторожность, – поучительно заявила экономка.

– Похоже, эта змея носит плащ.

Миссис Филдингс хмыкнула.

– Насколько я знаю, воры не носят плащей.

Остановившись у входной двери, Пруденс сняла с вешалки свой плащ и бросила на столик шаль.

– Эта змея носит не просто плащ, но плащ с отделкой.

Миссис Филдингс окинула Пруденс настороженным взглядом.

– Вы сказали, что плащ с отделкой? С какой?

– Я видела его всего в течение нескольких секунд из окна своей комнаты, но мне показалось, что он отделан по краю капюшона... – Пруденс взглянула на вешалку. Плаща матери там не было. Красного. С отделкой из меха горностая.

Пруденс взглянула на миссис Филдингс, лицо которой приобрело какой-то странный багровый оттенок.

– Вам что-нибудь об этом известно?

Сухопарая экономка сложила на груди руки.

– Благоразумный человек держит свои знания под замком, чтобы не растерять их по мелочам.

У Пруденс не было времени выслушивать назидания.

– Как видно, мне придется все выяснить самой, – сказала она и взялась за ручку двери, но миссис Филдингс ее опередила и загородила дверь собственным телом.

– Дайте пройти!

– Сердце разгневанного человека...

– Миссис Филдингс, вы видите мой кулак? Тот, на котором сейчас надета перчатка?

У экономки округлились глаза.

– Вы мне угрожаете?

– Да! – заявила Пруденс.

Это, кажется, привело экономку в полное замешательство. Пока она лихорадочно подыскивала подходящую назидательную фразу, Пруденс протянула руку за спиной женщины и открыла дверь. Получив при этом увесистый удар в зад филенкой двери, экономка охнула и мгновенно отошла в сторону. Пруденс, игнорируя ее протесты, вышла в сад. Подойдя к калитке, она остановилась, сложив на груди руки.

– Добрый вечер, мама, – спокойно сказала она.

Мать, охнув от неожиданности, обернулась.

– Боже мой! Ты напугала меня до смерти!

– Я напугала тебя? Разве это я украдкой привожу овцу в сад?