Пиратское братство - Волошин Юрий - Страница 8

Военачальники поприветствовали друг друга. Капитан представил отряд, матросы приосанились, поправляя оружие и амуницию.

Особенно восхитили раджу пушки. Лошади тяжело дышали, отдыхая от недолгой, но трудной дороги. Раджа заметил это и тут же распорядился выделить пушкарям еще четверку коней.

После недолгой заминки вся рать двинулась по дороге, медленно втягиваясь в поля, извиваясь по дороге сверкающей чешуей копий.

– Гарданка, ходи сюда! – крикнул Пьер, подзывая своего друга. – У нас теперь достаточно коней, так что садись на переднего – мы с тобой на славу прокатимся. И не так утомительно, а?

– Это здорово, Петька, а как на это посмотрит капитан?

– А что тут такого? До места нам еще топать и топать. Садись.

Гардан с удовольствием ощутил под собой качающийся хребет коня. Он был маловат ростом, но все же конь! Кусок войлока и попона заменяли седло, но это мало его беспокоило. Он на коне!

– Может, мне попроситься в конницу, как ты думаешь, Петька?

– Вряд ли тебя отпустит капитан. Мы все же отдельный отряд.

– Во всяком случае, можно раздобыть коня лично для себя и быть полезным отряду.

– У нас ведь даже капитан без коня, а ты хочешь личного!

– И то верно. Ладно, поглядим, как там будет дальше. А пока и так хорошо. Вон, на меня уже смотрят с недовольством.

Капитан, шедший впереди отряда, подождал Гардана и, когда тот поравнялся с ним, спросил:

– Гардан, ты что это пересел на коня?

– Капитан, я же конник прирожденный! Дозволь и дальше так ехать. И друг мой рядом. На коне я тебе лучше служить стану.

– Ты служишь не мне, а себе, но, так и быть, оставайся. Посмотрим, на что ты способен.

– И вам надо бы коня, капитан, а то как-то неудобно. Командир, а идет на своих двоих!

– Поглядим на это, и, может, я последую твоему совету.

Неделя прошла в постоянном движении, и вскоре показались зеленые горы, маячившие на востоке. Дорога резко пошла вверх. Стали появляться ущелья и глубокие долины. Частые селения и городки остались позади, теперь за день можно было пройти не больше пяти деревень. Поля стали реже, населения явно поубавилось. Но обширные долины были заселены все еще довольно густо, и такое обилие народа удивляло наших друзей.

– Сколько тут народа! – воскликнул Петька, обращаясь к Гардану, после того как они миновали огромное селение, растянувшееся на отлогих холмах и окруженное обширными полями риса, рощами орехов кэшью, черного перца и других тропических растений, которые кормят местное население. Подстриженные купы чайных плантаций раскинулись на склонах, все зеленело, набиралось зрелости, и везде копошились люди в белых одеждах.

– И чего тут воевать?! Земли хватает, всего много, а они на войну смотрят, как на манну небесную.

– Да это разве народ? Это раджи и прочие правители грызутся за свои права и владения. Народу это надо, как собаке пятая нога. Он только платит за войны, а получает палками по спинам. Кто сильный, тот и грабит его, а сильных всегда много на шее народа.

– А ты заметил, как изменилось поведение нашего войска? Видно, неприятель недалеко, как ты думаешь?

– Так и думаю. Скоро встретимся, наверное. Разведчики постоянно по округе шныряют. Утром одного поймали, слышал? Вроде лазутчик противника. Интересно, что узнали от него? Капитан знает, вот бы спросить.

– Неудобно как-то.

Однако вскоре стало известно, что войско противника находится в двух днях пути и движется навстречу. Стало быть, завтра можно было ожидать столкновения.

Вечером у костров капитан обходил свой отряд и делился сведениями:

– Раджа Урикатура, который захватил владения нашего нанимателя, намерен ударить на нас не позднее послезавтрашнего дня. Будем осторожны и постоянно начеку. Наша главная сила в пушках. Стрелять надо метко и быстро. К вам в помощь отряжается по десятку туземцев. Пусть носятся как одержимые.

– А у противника есть пушки и мушкеты? – спросил Густав.

– Пленный отрицает это, однако он может и врать. Зато есть четыре слона. А это большая сила и основная цель наших пушек. Густав, будь внимателен с наводкой. Все может решить один удачный залп.

– Капитан, а конницы много у раджи? – подал голос и Гардан.

– Не больше пятисот всадников. Так же как и у нас. Остальные пешие. Так что постарайтесь огнем пушек не подпускать их близко – могут массой задавить. И нам надо во что бы то ни стало посеять панику в рядах противника. Поэтому стрелять приказываю только по слонам. Тем более что это очень хорошие мишени.

К вечеру следующего дня стало ясно, что встреча с противником неизбежна. Рати остановились в широкой долине, по дну которой протекал неширокий ручей.

Уже при свете костров и факелов капитан вернулся от раджи, который собирал начальников для определения диспозиции. Капитан на коротком совещании распорядился приготовить позицию для пушек.

– У ручья окопать пушки, вал насыпать и хотя бы фута на три поднять их. Тогда лучше будет определять цель и легче прицел наводить. Сейчас же и приступайте все вместе, а то выспаться не успеете. Наверняка утром начнется сражение. Мушкетеры будут недалеко. Их задача – сеять панику залпами.

Часа четыре потребовалось отряду, чтобы вместе с помощниками из туземцев соорудить приличную позицию. Батарея оказалась высоко поднята и имела довольно неприступный вид. Крутые откосы насыпи исключали успешную атаку вражеской конницы, а пехоту легко будет сдержать огнем мушкетов.

Ворочаясь на жесткой подстилке, Петька никак не мог заснуть. Мысли лихорадочно вертелись в его голове, сердце учащенно билось. Пот заливал его тело, он с ужасом думал, что завтра не сможет успешно вести огонь по неприятельским слонам и коннице. Смутные предчувствия тревожили душу. Ему казалось, что он струсит, и это сильно огорчало его, заставляло осторожно озираться по сторонам. Но никто не обращал на него внимания, и он заметил, что не только он один не может заснуть. Кое-кто тоже мучался бессонницей. Это немного утешило парня. Однако лишь незадолго до утра он немного задремал.

Резкие звуки трубы заставили войско зашевелиться. В предутреннем тумане светились затухающие костры, которые тут же запылали ярким пламенем. Воины сели подкрепиться перед сражением.

Стан противника светился такими же кострами, но их было заметно больше. У воинов это вызывало чувство неуверенности и страха. Чувствовалась нервозность и раздражительность.

Капитан Эжен спокойно обходил своих матросов и уверенно напутствовал каждого. Видно было, что такое он проделывал всякий раз, когда наступали подобные минуты.

Гардан сосредоточенно жевал мясо, в то время как Пьер неохотно и вяло мусолил кусок хлеба с луком. Аппетита явно недоставало.

– Петька, – сказал сочувственно Гардан, – ты не больно-то думай о сражении. Ты же при пушке, а это будет далековато от самого главного. Не бойся! Я постараюсь далеко от тебя не отходить.

– Да как-то муторно мне, Гарданка. Нехорошо на душе, противно.

– Такое завсегда бывает у новичков. Я и то трясусь порой, прямо не могу дрожь утишить. Так что успокойся. Наверняка все будет кончено быстро. Капитан уверяет, что огонь наших пушек сделает свое дело.

– Да уж очень сильное войско у противника. Как бы наши не побежали.

– Все в руках Всевышнего, Петя, – серьезно ответил Гардан. – Будем молиться перед боем и уповать на Бога. Авось не покинет своими милостями.

Брызнули лучи солнца. Воины покончили с едой и спешно строились на берегах ручья. Вдали, шагах в трехстах, то же самое делала рать противника.

– Глянь-ка, Гарданка, слоны! – воскликнул с долей беспокойства Пьер.

– Уже заметил. Вот твоя главная цель. Как ты с нею справишься, так и сражение пойдет. Плохо, что у них большое преимущество в коннице. Да и пехоты достаточно.

К друзьям подошел Густав Руж. Поглядел внимательно, сказал:

– Далековато для наших пушек, как ты считаешь, Пьер?

Юноша с уважением поглядел на слонов, потом на Густава и молвил: