Волки Аракана 3 - Пираты Марокко - Волошин Юрий - Страница 124

Пьер постоянно внимательно осматривал море. Часто встречались паруса, в последний час одно судно довольно быстро нагоняло шебеку, и это наконец встревожило Пьера.

– Что это за судно, хозяин? Что ты можешь сказать о нем?

– Бог его знает, раис. Трудно сказать. Оно и вправду уже долго держится за нами. Подозрительно это.

– Вот и я говорю об этом же. Не разбойники ли это алжирские?

– Все может быть, господин.

Уклончивый ответ араба и его тон насторожили Пьера. Он подозрительно глянул на хозяина шебеки. Тот вжался головой в плечи, но молчал. Наконец Пьер подозвал Армана.

– Мне не нравится это судно, Арман. Как бы это не оказался пират. Правда, оно невелико, немного лишь больше нашего, но… Приготовь людей, как было договорено, и пусть ждут сигнала, если что случится.

– Да, Пьер! - воскликнул встревожено Арман. Не прошел и час, как суда сблизились настолько, что можно было переговариваться при помощи рупора. С преследователя спросили по-арабски:

– Эй, на судне! Что за корабль? Откуда и куда? Пьер тут же сказал арабу:

– Ответь им, что идем в Миср. Живее! Хозяин испуганно прокричал в рупор:

– Идем в Миср, раис! Груз - разная мелочь и ткани!

– Ложись в дрейф! Мы подходим!

Пьер внимательно наблюдал за разговором и осматривал судно. Пушек нет, но людей довольно много, более двадцати, и это явно не простые торговцы. И лицо араба стало ему не нравиться. Потому он сказал, чтобы тот не отходил от него и постоянно стоял на румпеле вместе со своим помощником.

Суда сблизились, арабы крючьями стянули борта, и это убедило Пьера, что он имеет дело с алжирскими пиратами.

Четверо арабов быстро спрыгнули на палубу. Они были вооружены пистолетами и саблями. Один явно походил на капитана, остальные - его подручные. Головорезы они были отъявленные, судя по рожам. Полуголые, в широких цветных шароварах, они держали руки на рукоятках пистолетов и сабель.

Капитан осмотрел палубу, подошел к хозяину и спросил:

– Ты хозяин? Покажи груз, хочу глянуть, ценный он или пустяки везешь.

– Слушаюсь, раис, слушаюсь, мой господин, - стал кланяться араб, направляясь вместе с капитаном к люку.

Пьер, будто бы споткнувшись, топнул в палубу каблуком, положил руку на рукоять пистолета под плащом и подмигнул Арману с матросами. Те с хмурыми побледневшими лицами застыли поодаль.

Пьер двинулся вслед за капитаном и его помощником. Двое матросов остались на палубе, переговариваясь со своими и подозрительно поглядывая на французов. Пьер пропустил в люк арабов, сам повернулся к товарищам и кивнул. Те выхватили пистолеты и шпаги. Грянули выстрелы. Арабы в смятении отхлынули от борта. Пьер заревел:

– На абордаж! Коли, руби неверных!

Он бросился на палубу арабского судна, слыша, как сзади уже орут французы, стреляют мушкеты, стонут раненые и падают убитые. Он ворвался на палубу, тут же срубил первого же араба, бросившегося на него. Рядом увидел Армана с пистолетом и шпагой. Тот протянул руку и выстрелил прямо в лицо араба, который замахнулся на Пьера. Кровь и мозги забрызгали лицо Пьера, он отшатнулся, утерся торопливо, а в это время уже его обогнали французы.

Драка оказалась не столь уж и страшной, как предполагал Пьер. Арабы так опешили в первое мгновение, что поначалу не особенно сопротивлялись. Этого оказалось достаточно, чтобы переломить ход боя в свою пользу. Да и огнестрельного оружия у французов оказалось побольше, мушкетные выстрелы быстро сделали свое дело.

Всего три минуты понадобилось для полной победы. Четверо арабов сдались, остальные валялись на палубе в лужах крови.

Пьер не заметил, что оказался слегка ранен в руку, и теперь Арман торопливо перевязывал его рану. Пьер морщил бледные губы, оглядывал палубу, подсчитывал потери. Двое французов были убиты и несколько ранены. Такова была цена свободы.

– Арман, прикажи глядеть на море! - Голос Пьера был тонок от напряжения и боли. - Как бы кто не подошел, пока мы тут делаем свое дело. Очистить палубу, осмотреть трюм. Капитанскую каюту не пропустите.

– Хорошо, Пьер! Все сделаем, - ответил Арман, спеша выполнять задание.

– Где наш араб? Не кокнули ли его? А это вы, месье Фурже, - так, кажется, ваша фамилия?

– Сударь, вы правильно запомнили меня. Я не видел, чтобы нашего араба кто-то трогал. Однако поглядим.

Привели араба. Он держался ладонью за голову, сквозь пальцы сочилась алая кровь. Помощник поддерживал его под локоть.

– Кто может что-нибудь сказать о нашем хозяине? - обратился Пьер к французским матросам. - Как он себя вел в трюме?

– К его счастью, месье, он не успел ничего сделать, как мы уже ухлопали спустившихся с ним арабов. А его кто-то случайно задел впопыхах.

– Это ничего, пройдет. Ну что ж, хозяин. Хоть я тебе и не доверял, но никакого проступка ты не совершил, а хотеть свободы никому не возбраняется. Потому я возвращаю тебе твое судно, но забираю все деньги. Не обессудь. Мне и моим друзьям предстоит дальняя дорога, и деньги нам самим пригодятся. И забирай всех раненых и пленных с собой. Они тебе помогут добраться до порта, а мы переберемся на новое судно. Оно и побольше, да и вооружено лучше.

Араб бросился на колени и стал возносить благодарности Пьеру и Аллаху, милостивому и милосердному.

– Перегружаемся, друзья! Быстрее, быстрее! Нам надо спешить!

Переход на новое судно не занял много времени. Суда отвалили друг от друга и стали быстро расходиться. Пьер стоял на румпеле и правил на северо-восток. Паруса напряглись, надулись ветром, шебека запрыгала на волне.

– Теперь нам остается один путь - вдоль испанских берегов, - заметил Пьер Арману, когда люди на палубе несколько успокоились и прибрались. - Что ты нашел в трюме и каюте капитана?

– В трюме полно припасов, но товаров нет. Скорее всего, мы первый приз, который арабы захотели прибрать к рукам. А вот в каюте я кое-что нашел, - и Арман вытащил из-под плаща пузатый мешочек из парусного холста и потряс им перед лицом друга.

– Много?

– Не считал еще, но, думаю, тысчонка наберется.

– Как раз хватит, чтобы всем нашим друзьям вернуться по домам. Потом разделим, Арман. И не строй ты унылую морду! Не жадничай. Моли лучше Бога, чтобы ниспослал нам быстрейшее возвращение домой.