Земля, до восстребования - Воробьев Евгений Захарович - Страница 51

- Да, я пришел с ведома доктора Штрауба.

"Значит, доктор только знает о его визите, но не посылал ко мне".

Скарбек протянул паспорт, и агент в белом кашне начал листать его. Сколько там всяких виз, отметок, штампов?

- Где вы родились? - строго спросил агент.

- Если мне память не изменяет, это указано в паспорте. Жена с сыном едут в Прагу, к родственникам, а я - по коммерческим делам в Гамбург. Знаете, когда сын был маленький, он однажды задал мне вопрос: "Папа, где ты родился?" - "В Познани". - "А где родилась мама?" - "В Варшаве". - "А я?" - "А ты родился в Китае". Сын обрадовался: "Однако какое счастливое совпадение, что мы встретились все вместе".

- Я должен представить паспорт в полицию. - Агент в белом кашне даже не улыбнулся.

- Как хотите, я еду на вокзал. Вот билеты, мне еще нужно сдать багаж. Прошу вас тогда привезти паспорт к поезду. Все, что было в моих силах, чтобы помочь вам найти местного жулика, я сделал.

Неожиданно агент заговорил по-итальянски, затем внезапно задал вопрос по-русски. Если судить по ответам Скарбека, он не владел сносно ни одним языком, кроме своего родного, польского. Отвечая на ломаном русском языке, он объяснил, что родился в губернии, которая после русской революции отошла к Польше, а в юности (он сказал в "юношестве") часто слышал русскую речь.

Лингвистические упражнения агента в белом кашне насторожили Скарбека. Конечно, он не простой криминалист, птица другого полета.

- Паспорт будет доставлен на вокзал. Приеду на мотоцикле за двадцать минут до отхода поезда.

Скарбек отправился на вокзал заблаговременно, его беспокоил большой багаж. Два носильщика потащили в багажное отделение кофр, два чемодана, круглую шляпную коробку и ящик с крокетом.

Анка и сын остались в вагоне, а Скарбек вышел на перрон, поджидая агента в белом кашне. В нетерпении Скарбек направился к выходу на привокзальную площадь, чтобы посмотреть - не подъехал ли мотоцикл?

Минут за пятнадцать до отхода поезда появился агент и вернул паспорт. Он так торопился, что не успел выписать из паспорта все данные, которые его интересуют: место рождения, возраст, особые приметы, постоянное местожительство.

- Все подробные сведения обо мне даны доктору Штраубу. Включая девичью фамилию матери. Инспектор Ленц в курсе дела.

- Ленц сам по себе, а нам сведения нужны отдельно.

"Значит, из отдела, который занимается мошенниками и фальшивомонетчиками, меня передали в политический отдел", - сразу догадался Скарбек и спросил:

- Меня еще ждут неприятности в дороге? Тогда мне лучше остаться в Вене, чтобы вы могли выяснить все дело до конца.

- Можете спокойно ехать.

- Так в чем же дело?

- Нам нужно было сфотографировать фальшивую визу. А заодно отметить у себя пункт вашего следования - Гамбург. - После паузы агент сказал с деланным участием: - Сочувствую вам, герр Скарбек. Не очень-то весело разъезжаться с семьей на праздники.

- Золотой телец требует жертв. К тому же на гамбургскую биржу не пускают женщин. Самая старинная биржа в Германии и самое мудрое правило. Знаете, для чего оно? Чтобы на бирже меньше болтали, шумели и чтобы женщины не давали нам советов. - Скарбек заговорщицки перешел на шепот: Биржа в Гамбурге - единственное место на земном шаре, где я отдыхаю от своей лучшей половины...

На перроне к Скарбеку подошел встревоженный носильщик и сказал:

- Вас вызывают в багажную кассу. Что-то неблагополучно с багажом.

Скарбек обменялся мимолетным, но весьма красноречивым взглядом с Анкой, стоявшей на площадке вагона, и направился за носильщиком. Анка смотрела ему вслед, слегка побледнев.

- Может, понадобится моя помощь? - предложил агент в белом кашне и направился за Скарбеком.

Багажный приемщик встретил пассажира очень строго:

- Это ваш багаж? Он весит больше положенного. Вам необходимо доплатить девяносто четыре шиллинга.

Скарбек шумно перевел дух, вынимая бумажник. Багажный приемщик подумал, что пассажир шел очень быстро и потому запыхался. Агент в белом кашне выразил удивление по поводу того, что господин везет с собой ящик с крокетом. Дешевле купить новый крокет, чем платить деньги за багаж.

- Вы, наверное, правы, - согласился Скарбек. - Но мы уже привыкли к своим шарам и молоткам... Теперь крокет снова входит в моду. Мне рассказывали, что когда Канарис, - Скарбек несколько приглушил голос, переехал в пригород Зюденде, его соседом оказался сам Гейдрих. Так вот, по воскресеньям после полудня адмирал с женой и дочерьми часто играл в крокет с начальником службы безопасности и его семьей...

На прощанье, уже после третьего звонка, Скарбек угостил агента в белом кашне гаванской сигарой, а сам небрежно бросил недокуренную сигару, источающую тонкий аромат, под колеса тронувшегося вагона. Это может позволить себе лишь очень богатый курильщик.

Когда поезд отошел от платформы венского вокзала, Скарбек вытер лицо и сказал со вздохом облегчения:

- Знаешь, Анка, мне сегодня так повезло, будто у меня было рекомендательное письмо к самому господу богу...

43

Следователь сдержал слово. Открылось окошко в двери, охранник протянул Кертнеру деньги и попросил расписаться в их получении. Ему вернули около семисот лир, все деньги до чентезимо, изъятые при аресте, и он может тратить их по своему усмотрению.

Те, кто сидел под следствием, пользовались некоторыми привилегиями: пока виновность обвиняемого не доказана, никто не имеет права называть его преступником. А подозреваемый в шпионаже и осужденный по этой статье значится не уголовным, но политическим преступником. И как охранники ни были далеки от соблюдения законов, об этом помнили. Наконец, Кертнер все-таки иностранный подданный, охранники поневоле считались с этим, тем более что иностранец при больших деньгах. Пока у тебя в кармане кругленькая сумма, ты - барин, даже если господина бьют по морде.

Все эти дни Кертнер жил в миланской тюрьме "Сан-Витторе" со всем возможным комфортом. Он выбрал камеру на солнечной стороне и платил за нее пять лир в сутки. Камеру только что побелили, койка обрызгана мелом. Он вызвал уборщика, чтобы тот протер койку и прибрал. Белье разрешалось менять дважды в неделю. Какие еще удобства связаны с платной камерой? Войлочный матрац, подушка, умывальник с тазом и кувшином, полотенце, котелок, кружка и ложка. Койка привинчена к стене, а табуретку можно передвигать. На дверях камеры висит табличка "Строгая изоляция", но при этом Кертнера водили на прогулку.

Он отказался от убогих тюремных обедов, заказывал обеды в соседней траттории и покупал в ларьке все, что требуется: сыр, вино, папиросы, свечи, газеты, иллюстрированные журналы...

После очередного допроса Кертнер лежал в полузабытьи в своей камере, выходящей на солнечную сторону, как вдруг с грохотом отворилась дверь и вошел охранник. Кертнеру приказали быстро одеться.

- Скорей, скорей! - торопили его, пока он шел по двору к черному закрытому автомобилю. - Бегом!

Его так скоропалительно погрузили в автомобиль и повезли, что он не успел даже зашнуровать ботинки и повязать галстук. Пришлось проделать все это на ходу, и охранники, сопровождавшие его, выразили одобрение по поводу того, как он ловко повязал галстук, не глядясь в зеркало.

Его доставили на вокзал, откуда отправляются поезда на Турин. По платформе они втроем бежали во весь дух. И едва вошли в вагон, поезд тронулся. Кертнеру и его провожатым было оставлено отдельное купе. Из-за них на несколько минут задержали поезд Милан - Турин.

Охранники болтали наперебой, и Кертнеру не составило труда узнать через несколько минут, что главное начальство ОВРА находится в Турине, что в Милане только участок, а доктор Де Лео, тот самый, с которым поссорился Кертнер, работает в Турине и приезжал в Милан специально по его делу...

Сидя у окна вагона, Этьен вспоминал все, что ему в те дни необходимо было помнить.

Что он имеет право сейчас вспоминать? Не свое детство, не свою юность, а детство и юность того, чье имя носит.