Знамение - Зельцер Дэвид - Страница 44

– А вдруг вы ошибаетесь? – спросил он. – А вдруг он не…

– Ошибки быть не может.

– Должно быть какое-то доказательство…

– У него есть родимое пятно. Три шестерки.

У Торна перехватило дыхание.

– Нет, – прошептал он.

– Так сказано в Библии, этим знаком отмечены все апостолы Сатаны.

– Но у него нет знака.

– Псалом Двенадцатый, стих шестой. «Имеющий разум число сосчитает Презренного Зверя, несущего смерть. Число с человеком всегда совпадает. Шесть сотен оно, шесть десятков и шесть».

– Я говорю вам, у него нет этого знака.

– Знак ДОЛЖЕН быть.

– Я КУПАЛ его. Я знаю каждый сантиметр его кожи.

– Его не видно на теле. Вы найдете знак под волосами. Ведь мальчик родился с пышными волосами, не так ли?

Торн вспомнил тот момент, когда впервые увидел ребенка. Он вспомнил свое удивление при виде густых и длинных волос.

– Сбрейте волосы, – посоветовал Бугенгаген. – И вы увидите под ними этот знак.

Торн закрыл глаза и уронил голову на руки.

– С самого начала вы должны исключить малейшее колебание. Вы сомневаетесь в моих словах?

– Я не знаю, – вздохнув, ответил Торн.

Старик откинулся назад и посмотрел на него.

– Неродившийся ребенок был убит, как предсказано. Ваша жена погибла.

– Это ребенок !

– Вам нужны еще доказательства?

– Да.

– Тогда ждите их, – сказал Бугенгаген. – Но знайте, что вам необходима вера. Иначе вы не справитесь. Если вы будете сомневаться, они одолеют вас.

– Они?

– Вы говорили, что в доме есть еще женщина. Служанка, которая ухаживает за ребенком.

– Миссис Бэйлок…

Старик кивнул, будто вспомнив что-то.

– Ее настоящее имя Баалок. Это регент дьявола. Она костьми ляжет, чтобы не дать вам свершить необходимое.

Они замолчали. В пещере послышались шаги. Из темноты медленно появился Дженнингс, на лице у него было написано крайнее удивление.

– …Тысячи скелетов… – прошептал он.

– Семь тысяч, – уточнил Бугенгаген.

– Что здесь случилось?

– Меггидо – место Армагеддона. Конец света.

Дженнингс шагнул вперед, его до сих пор трясло от увиденного.

– Вы хотите сказать… Армагеддон уже был?

– О да, – ответил старик. – И будет еще много раз.

С этими словами он передал сверток с ножами Торну.

Торн попытался отказаться, но Бугенгаген буквально всучил ему пакет. Глаза их встретились.

– Я жил очень долго, – сказал Бугенгаген срывающимся голосом. – И я молюсь, чтобы жизнь моя не оказалась напрасной.

Торн последовал вслед за Дженнингсом в темноту, туда, откуда они пришли. Он лишь раз оглянулся, но комната уже исчезла. Огней не было видно, и все растаяло в темноте.

По Иерусалиму они шли молча. Торн крепко сжимал в руке сверток. Настроение у него было подавленное, он шел, как автомат, не обращая ни на что внимания, глядя прямо перед собой. Дженнингс задал ему несколько вопросов, но Торн не ответил. Они вошли в узкий переулок, где шло строительство, и фотограф подошел к Торну вплотную, пытаясь перекричать шум работающих кранов.

– Послушай! Я только хочу узнать, что сказал старик. У меня ведь тоже есть на это право, так или нет?

Но Торн упрямо шел вперед, ускоряя шаг, словно пытался отделаться от попутчика.

– Торн! Я хочу знать, что он сказал!

Дженнингс кинулся вперед и схватил Торна за рукав.

– Эй! Я не посторонний наблюдатель! Ведь это Я НАШЕЛ его!

Торн остановился и взглянул Дженнингсу прямо в глаза.

– Да. Верно. Это ты нашел ВСЕХ НАС.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты уверяешь, что все это правда. Ты вбивал мне этот бред в голову!..

– Подожди минутку…

– Ты наснимал все эти фотографии!

– Погоди…

– Ты привез меня сюда!

– Что с тобой?

– А я даже не знаю, кто ТЫ на самом деле!

Торн вырвался из рук Дженнингса, но Дженнингс снова привлек его к себе.

– А теперь подожди минутку и выслушай, что я скажу.

– Я уже достаточно слушал.

– Я пытаюсь помочь!

– Хватит!

Они смотрели в упор друг на друга. Торна трясло от ярости.

– Подумать только, что я мог на самом деле поверить в это! ПОВЕРИТЬ!

– Торн…

– Этот твой старик всего-навсего очередной факир, торгующий дешевыми ножами!

– О чем ты говоришь?

Торн взмахнул свертком.

– Вот здесь НОЖИ! ОРУЖИЕ! Он хочет, чтобы я заколол его! Он считает, что я должен убить этого ребенка!

– Это не ребенок!

– Это ребенок !

– Ради бога, какое еще доказательство…

– За кого ты меня принимаешь?

– Успокойся…

– Нет! – закричал Торн. – Я не буду этого делать! Я больше в этом не участвую! Убить ребенка? За КОГО же вы меня все принимаете?!

Торн в ярости размахнулся и далеко зашвырнул сверток. Он ударился о стену дома и исчез. Дженнингс замолчал и повернулся, чтобы уйти, но Торн остановил его.

– Дженнингс…

– Сэр?

– Я не хочу больше вас видеть. Я больше в этом не участвую.

Стиснув зубы, Дженнингс быстро перешел улицу, пытаясь отыскать у стены ножи. Земля была усеяна мусором. В воздухе раздавался рев работающих кранов и машин. Дженнингс ногами разбрасывал мусор в надежде отыскать маленький сверток. Он заметил его возле грязного ведра и наклонился, чтобы взять сверток в руки, не обратив внимания на стрелу крана, двигавшуюся прямо над его головой. Она словно споткнулась на долю секунды, и от толчка из огромной оконной рамы вылетело стекло.

Стекло сработало с точностью гильотины.

Оно отсекло голову Дженнингса как раз по воротнику и разлетелось на миллион осколков.

Торн услышал звон, потом крики, увидел людей, бросившихся на ту улицу, где скрылся Дженнингс. Он пошел за ними и протолкался сквозь толпу.

На земле лежало обезглавленное тело, кровь толчками вытекала из горла, как будто сердце еще продолжало работать. Женщина, стоящая на балконе прямо над ними, истерически хохотала и указывала вниз. В мусорном ведре лежала отрубленная голова и смотрела в небо невидящими глазами.

Пересилив себя, Торн прошел вперед и поднял сверток с ножами, который лежал около безжизненной руки Дженнингса. Не видя ничего перед собой, он выбрался из переулка и побрел по направлению к гостинице.