Рождение империи - Браун Саймон - Страница 34

– Мы узнаем об этом лишь тогда, когда он первым свяжется с нами.

– Или не свяжется, – добавил Кадберн.

Шлюпка вышла в открытое море. Неожиданно на них налетел порыв ветра, освеживший Мэддину лицо.

– Знаешь, я рад, что покидаю Омеральт, – сказал принц. – Думаю, такая перемена пойдет мне на пользу.

– Возможно, ваше мнение изменится, когда вы прибудете в Кидан. Занимаясь необходимыми приготовлениями, я наслушался разных историй о Новой Земле. Там некому наводить порядок.

– Что ж, я не прочь поучаствовать в каком-нибудь сражении. Куда проще, чем интриги и склоки в Омеральте.

– Ну, это вы сейчас так говорите.

Шлюпка подскочила на волне, закачалась и вновь обрела равновесие. Если бы Кадберн не схватил Мэддина за руку, тот наверняка свалился бы за борт.

– Как же Алвей перенесла «лодочную прогулку»? – поинтересовался принц.

– Пожалуй, лучше, чем вы. Полагаю, ей уже доводилось плавать в лодке.

– Я же солдат, а не моряк.

– Это заметно.

Мэддин кисло улыбнулся.

– Который из них «Англаф»?

Кадберн указал на большой корабль, покачивавшийся на волнах примерно в двух лонгьярдах от них. Мэддин смог разглядеть лишь нескольких матросов на верхней палубе, которые натягивали паруса. «Англаф» показался Мэддину весьма внушительным.

– Я всегда думал, что шхуны – не очень большие суда.

– Некоторые их них действительно не отличаются крупными размерами. Но если судно предназначено для плавания в открытом море, у него по меньшей мере две мачты и оснастка от носа до кормы, то оно в любом случае называется шхуной, каким бы большим ни было. Кстати, мне сказали, что «Англаф» – одно из самых больших судов. Оно намного быстроходнее любого из современных кораблей.

– Эти сведения ты явно получил от капитана, – сухо произнес Мэддин.

– Капитан – опытный мореход, ветеран морских сражений, – сообщил Кадберн.

– Он – морской разбойник. Пират, корсар, флибустьер. Получил массу выгод в обмен на небольшую прогулку по мелкой луже.

Кадберн фыркнул.

– Авьер предоставил в ваше распоряжение нескольких слуг. Они за вами даже горшки выносить будут.

Мэддин сделал вид, что услышанное произвело на него впечатление.

Краем глаза он заметил нечто такое, что привлекло его внимание: корабль, стоящий на якоре в стороне от всех прочих судов и сильно отличающийся от них по внешнему виду.

Это было необычайно высокое и слишком широкое судно с высокой овальной трубой, из которой в небо поднимались клубы черного дыма. В верхней части борта зияло шесть больших прямоугольных отверстий.

– По всей видимости, это «Хетта», – сказал он.

– Верно, вы угадали, – ответил Кадберн. – Первое паровое судно. Выглядит довольно уродливо.

– Прямо как его тезка, – криво улыбнувшись, заметил Кадберн. – Этот корабль кто-нибудь видел на плаву?

Кадберн покачал головой.

– Я видел, – прозвучал за спиной Мэддина чей-то нервный голос. Генерал обернулся и увидел, что это флотский старшина.

– И как же оно смотрелось?

– Совсем как дикий кабан на охоте, – ответил покрасневший от смущения моряк. – Шлепает по волнам, передвигается весьма неуклюже. Корпус сотрясается от малейшего дуновения ветерка.

– А для чего эти отверстия?

– Для лонггонов, ваше превосходительство.

– Полностью укрытых? – Мэддин не мог скрыть своего удивления.

– Ваше превосходительство, у «Хетты» не может быть открытой палубы. Нужно защищать топку.

– У парового экипажа тоже открытая топка.

– Да, ваше превосходительство, но если огонь гасится дождем, приходится ждать, когда уголь высохнет. В крайнем случае можно дождаться другого экипажа. Если подобное произойдет с «Хеттой», судно ляжет в дрейф в открытом море. Оно и так едва стоит в гавани на трех якорях. Это просто чудовище, а не корабль. Нет ни одного матроса, который не испытывал бы жалость к тем бедолагам, которых туда назначают.

Вскоре шлюпка подплыла достаточно близко к «Англафу», и старшина позвал вахтенного.

Когда лодка коснулась борта корабля, с палубы сбросили веревочную лестницу. Как обычно, Кадберн поднялся первым, желая убедиться, что на палубе Мэддину ничего не угрожает. Никакой опасности не предполагалось, просто он привык всегда поступать подобным образом – еще с тех пор, как они были детьми.

Поднявшись на палубу, принц глубоко вздохнул и, прислонившись к поручням, посмотрел на берег. Ему казалось, что вдалеке он увидел зазубренные вершины нагорья, на котором построен Омеральт.

– А где Алвей? – спросил он.

– Она внизу, в вашей каюте, – ответил ему чей-то грубоватый голос.

Оглянувшись, Мэддин увидел невысокого бородатого мужчину с длинными седыми волосами, завязанными в конский хвост. Его борода также была белой как снег. Под мышкой он держал морскую фуражку. Рукава темно-синего мундира украшали золотые шевроны.

– Это вы – капитан Авьер?

– К вашим услугам, ваше превосходительство. Если захотите спуститься вниз, ваш человек знает, как туда пройти. Теперь, когда вы поднялись на борт «Англафа», мы можем поднять якорь. Мне не терпится поскорее отправиться в плавание.

Мэддин одобрительно кивнул.

– Отлично. Полный вперед.

Кадберн пошел в каюту, а принц в последний раз бросил взгляд на землю, которую раньше никогда не покидал… И неизвестно, увидит ли когда-нибудь ее снова.

Его королевское высочество герцог Паймер Кевлерен сидел в карете, внимательно разглядывая свою фамильную цепь.

Первая ложь, сказал себе старик. Она такая же фамильная цепь, как это – королевский экипаж. Всего лишь декорация.

Большинство амулетов были сделаны совсем недавно и являлись не чем иным, как копиями настоящих. Оригиналы использовались его племянницей, императрицей Лереной, а раньше – ее матерью и сестрой герцога, императрицей Хеттой. Иногда, как виновато признался себе Паймер, ими пользовалась и вторая его племянница, герцогиня Юнара. Сегодня произойдет нечто подобное.

Настоящие магические предметы ему не давали в связи с его слишком скромными способностями к Обладанию.

«Это моя вторая ложь, – подумал Паймер. – Все, кроме Лерены и Юнары, думают, что я, подобно Мэддину и еще паре его ближайших родственников, лишен магических способностей. Однако на самом деле я все-таки умею пользоваться несколькими словами-заклинаниями, позволяющими слегка прикасаться к Сефиду…»

Послышались тяжелые шаги губернатора и шелест ее платья, подол которого волочился по земле. Солдаты почетного караула расправили плечи, когда женщина подошла к ним.

– Его превосходительство Генерал Третий Принц Мэддин Кевлерен уже на корабле, – произнес герцог, прежде чем губернатор успела открыть рот.

– Да, ваше высочество. Я только что видела, как «Англаф» покинул гавань.

– Знаете, мне будет его не хватать, – признался Паймер. Он снял парик и откинулся на спинку сиденья. – Мне хочется вернуться в Омеральт. Отвезите меня на станцию паровых экипажей. Вы можете поехать во второй карете. Я желаю ехать вместе с моим Избранным.

Губернатор поклонилась и отправилась отдавать распоряжения. Вошел Идальго, и через мгновение Паймер почувствовал, как карета тронулась с места.

Он открыл глаза как раз в тот момент, когда почетный караул поднял огнестрелы, собираясь устроить прощальный салют.

– Отлично, – пробормотал герцог, вяло помахав рукой. Когда гавань осталась позади, внимание Паймера вновь переключилось на фамильную цепь. Он выбрал амулет из почти прозрачного белого стекла, который ему нравился больше всего, и аккуратно сжал его большим, указательным и средним пальцами правой руки. Герцог закрыл глаза и представил себе Юнару: красивое бледное лицо, блестящие черные волосы и миндалевидные глаза. Этот образ стал для него чем-то большим, чем обычное воспоминание. Оно словно обрело самостоятельную жизнь.

– Я отправляю это тебе, – сказал Паймер, отчетливо произнося каждое слово.

Амулет, который он держал в руке, начал светиться. В мозгу у герцога зазвучал голос, очень похожий на голос племянницы.