День греха - Браун Сандра - Страница 52

– Если вы все это знаете, то почему же не можете понять, что я хотела вырваться из такой жизни? – огрызнулась Реми. – Если бы не Пинки, я и Фларра…

– Фларра?

– Моя сестра.

Сестра? Как же он мог упустить это из виду? Потом вспомнил, что она ездила в привилегированную школу для девочек. – Сколько ей лет?

– Шестнадцать. Но она была совсем крошкой, тогда Пинки забрал нас от матери. – И Анджела просто так взяла и отдала вас ему?

– Не совсем так.

– А как?

Она попыталась отвернуться, но Берк встал прямо перед ней.

– Как вы связались с Дювалем?

– Я думала, вы сами все знаете, мистер Бейзил, – криво усмехнулась она.

– Во всяком случае, могу приблизительно описать, как это происходило.

– Валяйте.

– Анджела танцевала в одном из его клубов, но он платил ей не только за танцы. Он был одним из ее клиентов. В один прекрасный день он увидел вас и решил, что вы лучше, чем ваша мамочка. Анджела велела вам на практике использовать все то, чему она вас научила, и пообещала: если получится, у вас в капкане окажется очень богатый дяденька. Ну как, правильно?

Реми опустила голову, словно от стыда и раскаяния, но это продолжалось какую-то долю секунды. Она с вызовом посмотрела на Берка глазами, сверкающими от злых слез.

– Анджела действительно многому научила меня, мистер Бейзил. В шесть лет я уже воровала для нее сигареты. В восемь лет воровала еду, чтобы было чем поужинать. Но Анджеле этого показалось мало, и она попросила одного своего клиента обучить меня шарить по карманам. Он говорил, что у меня настоящий талант к этому делу. Пальцы у меня очень ловкие. Я превзошла своего учителя и была этому очень рада. Ибо к тому времени родилась Фларра, и деньги были очень кстати: надо было покупать молоко и всякие другие вещи. Она помолчала, смахнула со щеки слезы.

– Но денег все равно не хватало. И иногда Анджела отбирала их у меня, чтобы потратить их на наркотики, прежде, чем я успевала купить еду. Приходилось рисковать, воровать больше, чем позволяла осторожность. Однажды на улице я залезла не в тот карман. Пинки Дюваль бежал за мной до самого дома, хотел схватить и отвести в полицию. Но когда он увидел, как мы живем, – передумал.

– И Дюваль предложил Анджеле сделку. Он забудет об украденном бумажнике в обмен на вас.

– В обмен на меня и Фларру. Мать согласилась, что он будет нашим опекуном.

– Еще бы она не согласилась! Она же видела, что представляет собой Дюваль. Видела, как горели у него глаза при взгляде на ее аппетитную дочку.

– Все было не так, – резко мотнула головой Реми.

– Ну да, Пинки Дюваль стал вашим опекуном по доброте сердечной, из христианского милосердия, – хохотнул Берк. – Даже вы сами в это не верите. Почему же вы думаете, что поверю я?

– А зачем тогда ему понадобилась Фларра?

– Он хотел сохранить видимость приличий. Вряд ли судья проглотил бы историю с опекунством хорошенькой молодой девочки-подростка, а две несчастные сиротки – это совсем другое дело.

Может быть, оттого, что он вспомнил, как семья Кева Стюарта отвергла его дружбу, может быть, оттого, что в душе вдруг шевельнулась жалость к Реми и маленькой Фларре, а может быть, из-за внезапно нахлынувшего чувства собственной вины, – но Берк вдруг ужасно разозлился. Ярость захлестнула его жаркой волной. Ему захотелось обрушить на голову Реми Дюваль самые страшные оскорбления. Захотелось, чтобы хоть кто-нибудь на этой земле испытал настоящую боль, когда сердце сжато словно колючей проволокой. Пусть кто-то еще помучается так же, как он не переставал мучиться с тех пор, как убил своего друга.

Он шагнул ближе, так, что мог видеть свое отражение в ее темных зрачках.

– Вы приукрасили это для себя, но и тогда, и теперь вы прекрасно знали, чего хотел Дюваль. Он хотел заполучить молодую шлюшку, обученную старой профессионалкой.

– За что вы меня ненавидите?

– Ручаюсь, ваша девственность была обговорена заранее. Дюваль вернул бы дочку обратно, не окажись она невинной, как утверждала Анджела.

– Не смейте со мной разговаривать в таком тоне!

– Интересно, он подождал денек-другой, или попробовал вас в первую же ночь?

Реми швырнула горячую шумовку ему прямо в лицо и бросилась к выходу.

Капли раскаленного жира попали ему в глаза. Закрыв лицо руками, Берк пошатнулся, но все же ему удалось добраться до двери. Когда он ее от – крыл, на голову ему обрушилось что-то тяжелое, и Берк рухнул на колени. Страшный удар повторился.

Он рухнул на пирс лицом вниз и потерял сознание.

– Нэнси?

Нэнси Стюарт загоняла расшалившихся сыновей в машину. Услышав свое имя, она оглянулась и удивленно воскликнула:

– Дуг! Ты что здесь делаешь?

– Да вот, пришел посмотреть на тренировку твоих подрастающих чемпионов.

– Лично мне кажется, что для бейсбола еще холодновато, но тренеры любят начинать сезон пораньше.

– У тебя найдется минутка? Она слегка замялась.

– Вообще-то мы вместе со всей бейсбольной командой едем на пикник.

– А-а. – Он оглянулся, ковырнул щебенку носком ботинка. – Ты извини, что я так неожиданно на тебя набросился, но мне не хотелось обсуждать это по телефону.

На хорошеньком лице Нэнси появилось беспокойство.

– Что такое?

– Это насчет Бейзила. Он сорвался. И мне необходимо его разыскать.

Мальчики заныли, что пора ехать. Нэнси открыла дверцу и приказала:

– Ну-ка, бегите, вы поедете вместе с Хэйли.

Скажите миссис Хэйли, что я вас догоню. И угомонитесь!

Проигнорировав последнее приказание, Питер и Дэвид опрометью бросились через паркинг к микроавтобусу, полному галдящих мальчишек. Сидящая за рулем женщина запустила братьев внутрь и помахала Нэнси рукой.

Обернувшись к Пату, Нэнси сказала:

– Мальчики скучают по Берку. Постоянно о нем спрашивают. Я специально их отослала.

– Скучают? – удивился он. – Мне казалось, он частый гость в вашем доме.

– Был раньше, пока я не попросила его больше не приходить.

Она объяснила Пату, почему была вынуждена так поступить.

– Я знаю, что сделала ему больно, Дуг, но мне невмоготу было видеть его так часто. Каждый раз я заново переживала гибель Кевина. Я хотела оставить эту боль в прошлом. А Берк возвращал ее в мое настоящее.

Пату спросил, когда Бейзил приходил в последний раз, и нахмурился, услышав ответ.

– Это случилось накануне его увольнения.

– Он уволился? Ушел из отдела? Пату рассказал Нэнси о том, как Берк все больше замыкался в себе, о его прочих неприятностях.

– Я не знала об истории с Барбарой, – сказала огорченная Нэнси. – Он мне ни слова не говорил.

– Он воспринимал это не так серьезно, как гибель Кева. Та история грызла его изнутри. Я даже не понимал – до какой степени, пока не случилось…

– Что? Что случилось, Дуг? Что значит «он сорвался»? В том смысле, что исчез?

– Ну, в общем, да.

Нэнси охнула, прижала к губам трясущиеся пальцы.

– Не мог же он… сделать что-нибудь с собой?

– Нет. Совсем нет. Но если я скажу тебе еще хоть что-то, то это будет нечестно по отношению к Берку. Детали пока неизвестны.

– Детали? Он… совершил…

– Я не могу об этом говорить, Нэнси, – замялся Пату. – Кое-что произошло, хотя официально никаких заявлений нет, потому что пострадавшая сторона не намерена разглашать случившееся. Но ситуация сложная. Если мне повезет и я смогу быстро найти Берка, то, возможно, удастся предотвратить настоящую катастрофу. Если же нет – а скорее всего у меня ничего не получится, – его жизнь повиснет на волоске.

Заломив руки, Нэнси воскликнула:

– Это я во всем виновата!

– Нет. Он давно был на грани срыва, так что ваш разрыв ничего не прибавил.

Сокрушенно качая головой, она спросила, может ли чем-то помочь.

– По-твоему, где он может быть? – спросил Пату. – Он никогда не говорил тебе о каком-нибудь убежище или о чем-то в этом роде?

– Нет. Может быть, хижина для рыбной ловли, но… – Нэнси потерла виски, пытаясь вспомнить. – Если он и говорил когда-то об этом, то я не помню. Барбара должна знать.