День греха - Браун Сандра - Страница 57

Дни перед праздником Марди-Гра были для девочек Руби Бушеро самыми горячими. В полночь вторника – Дня греха – заканчивалось время веселья и начинался Великий пост. В эти дни джентльменов ограничивали одним часом, а если кто желал продлить время – брали плату сверху. Руби постоянно напоминала девочкам: чем быстрее товарооборот, тем больше прибыль, а следовательно – и заработок каждой.

Неделя перед Великим постом всегда приносила колоссальный доход. К ночи в дом набивались клиенты, желающие расслабиться после светских балов и приемов и отдохнуть от собственных жен. Приезжих в эти дни тоже было намного больше, чем обычно. Мужчины от восемнадцати до восьмидесяти стремились попасть в лучший бордель самого веселого города страны.

В эти вечера Руби обычно стояла на галерее над главным салоном. Со своего идеального наблюдательного пункта она следила за тем, как вышколенный персонал работал без устали. Попыхивая сигарой и потягивая коньяк, Руби мысленно прикидывала, какова сегодняшняя прибыль, и, довольная подсчетами, удовлетворенно улыбалась.

Улыбка сползла с ее лица, когда она увидела входящего в зал Пинки Дюваля.

Ни с кем не заговаривая, он подошел к бару, заказал выпить, опрокинул рюмку одним махом и сразу заказал вторую. Ну и потеха, усмехнулась про себя Руби, а еще считается тонким знатоком вин. Но Пинки, очевидно, было наплевать на репутацию гурмана: он хлестал виски рюмку за рюмкой, будто матрос, сошедший на берег после полугодового плавания.

Руби сделала знак одной из девушек. Эта пышная блондинка была одной из самых шикарных у Руби. Дочь американского дипломата, она много путешествовала со своими родителями, училась в престижнейших школах самых разных стран. Она свободно говорила на нескольких языках, причем на любую тему. Могла изобразить из себя чопорную ученую даму или разудалую кокетку. Ее фантазии в работе с клиентами не имели пределов, за исключением садомазохизма. Для нее не существовало никаких предрассудков, к сексу она относилась как к искусству, оттачивая способы, изученные ею в те времена, когда она постигала иностранные науки (правда, на свой лад).

Однажды в Бирме – когда эта страна еще так называлась – произошел неприятный инцидент, в котором оказались замешаны девушка и один из высших правительственных чинов. В результате ее отца уволили с дипломатической службы. Он, в свою очередь, отрекся от дочери. Без денег и со скандальной репутацией, она выбрала единственно возможную для себя карьеру и ни разу не пожалела о своем выборе. Клиенты платили за нее очень дорого. Даже после вычета полагающегося хозяйке процента, у девушки оставалось более чем достаточно. Она выглядела намного моложе своих тридцати лет и могла заткнуть за пояс молоденьких товарок. В доме Руби она жила под именем Исобель.

Сегодня вечером Пинки был легкой добычей. Переговоры у стойки бара заняли не больше минуты. Он и блондинка стали подниматься по широкой лестнице. На площадке их перехватила Руби.

– Добрый вечер, Пинки. – Руби ненавидела и презирала Дюваля, но тем не менее послала ему обезоруживающую улыбку.

Он относился к ней не лучше, а сейчас еще был явно раздражен тем, что приходится разговаривать.

– Руби.

– Ты не был у нас с тех пор, как Бардо изуродовал мою девушку. Мы польщены тем, что ты почтил нас своим присутствием.

Он пропустил выпад мимо ушей.

– Твой бизнес процветает. Впрочем, на шлюх всегда будет спрос.

Глаза Руби злобно блеснули, губы презрительно скривились.

– Конечно. Потому что всегда найдутся мужчины, которые могут получить женщину только за деньги. Тем более удивительно видеть здесь сегодня тебя. Твоя жена не в настроении? Реми не желает одарить тебя сегодня ночью своим вниманием?

Ее язвительность была сполна вознаграждена. У Пинки на виске забилась голубая набухшая вена, он резко отвернулся и дернул за собой Исобель.

В бытность холостяком Пинки заходил в заведение Руби Бушеро несколько раз в неделю. Женившись, стал появляться реже, но все же был здесь постоянным гостем. Иногда ему хотелось оттянуться, расслабиться; но никогда еще Руби не видела его таким дерганым, как сегодня. Интересно.

– Мисс Руби.

Она обернулась. Рядом стояла служанка, служившая в доме еще с тех пор, как Руби была маленькой девочкой.

– Вы велели позвать вас, когда бедный ягненок проснется, – мягким, певучим вест-индским говорком сказала женщина.

Они прошли по галерее, свернули направо и оказались в задней части дома, у двери небольшой, скрытой от посторонних глаз комнаты.

– Как она? – спросила Руби, поворачивая ручку.

– Она очень напугана.

Комната хоть и была хорошо обставлена, для приема посетителей не годилась. Обычно ее использовали для заболевших девушек, чтобы другие не заразились; или же сюда помещали новеньких, которые спали здесь, пока их обучали правилам поведения в доме.

Руби приблизилась к кровати и склонилась над девушкой с участливостью любящей матери.

– Как ты себя чувствуешь?

Дикси коснулась пальцем уголка рта, где запеклась кровь.

– Этот ублюдок здорово меня отделал, да?

– Врач сказал, что лицевые кости не сломаны.

– Чудеса, да и только. А я думала, он мне сломал все, что только можно было сломать. – Из ее глаз потекли слезы. – Я, наверное, похожа на козью какашку?

– Нет, ты выглядишь намного лучше, – улыбнулась Руби и ласково погладила девушку по руке. – Ничего, поправишься, придешь в норму. Не хнычь. Доктор оставил болеутоляющее. Ты останешься здесь до полного выздоровления. Недели две-три, я думаю.

– Две-три недели? – Дикси сделала попытку засмеяться, но тут же сморщилась от боли. Она обвела глазами комнату, посмотрела на Руби, потом на заботливую служанку. – Если я не работаю, мне не на что еду купить. Как же я с вами-то расплачусь?

– Когда ты пришла сюда, ты сказала, что тебя направил Берк Бейзил. Он твой клиент?

– Вы в том смысле, трахал ли он меня? Нет. Хотя я была и не прочь. – Дикси покачала головой. – Он мне платил, но только за информацию. Больше ничего. В последний раз, когда мы виделись, он сказал: если будут неприятности, иди по этому адресу. Вы его подружка?

– Скажем так: нас с Бейзилом объединяет совместная цель и взаимное уважение.

– А-а. Ну что ж, если платить будет он, то так ему и надо. Это из-за него Бардо…

– Уэйн Бардо? – Руби крепче сжала руку девушки. – Это он тебя избил? Дикси кивнула.

– Сначала заставил меня отсосать. А потом, когда я не захотела рассказывать о Бейзиле, стал колошматить меня по морде почем зря.

Руби села на краешек кровати и изучающе посмотрела на девушку. Наметанным глазом она сразу определила, что, хотя сейчас лицо Дикси представляет сплошной кровоподтек, вообще-то она прехорошенькая. Фигурка тоже аппетитная, это Руби видела, когда девушку раздевали. Обычно Руби с пренебрежением относилась к уличным шлюхам, но эту, очевидно, Бейзил считал уровнем повыше, иначе не направил бы сюда.

Девицу надо как следует обработать. Дать какое-нибудь необычное, экзотическое имя. И хватит ей душиться цветочным одеколоном. О перламутровых ногтях и кожаных юбочках тоже придется забыть.

Конечно, придется серьезно ее обтесать, но в девушке имеется потенциал. Усилия будут не напрасны.

Руби откинула волосы со лба девушки, едва коснувшись громадных лиловых синяков, оставленных Бардо.

– Почему Бардо расспрашивал тебя о мистере Бейзиле?

– Он его ищет.

– Он говорил почему?

– Нет. Но мне кажется, это связано… Ой, нет. Наверное, мне не следует болтать. Бейзил заплатил мне, чтобы я помалкивала.

– Но мне можно рассказать. Вспомни, ведь он сам прислал тебя ко мне.

– Ну ладно. В общем, я думаю, это связано с женой Пинки Дюваля.

– Неужели? – Всем своим видом изображая полное безразличие, Руби внимательно выслушала рассказ Дикси. – Священник?

Дикси фыркнула.

– Представляете? Если бы Бейзил был священником, бабы в церкви кончали бы прямо во время мессы. Послушайте, если мне это ничего не будет стоить, можно мне выпить?