День греха - Браун Сандра - Страница 63

– До сих пор я вас и пальцем не тронул.

Она не смотрела ему в глаза, но понимала, что он прав. Лучше известное зло, чем неизвестное.

Без слов поняв, к какому решению она пришла, Берк отошел и погасил лампу. Хижина оказалась в кромешной темноте.

На случай, если они оглянутся, – пояснил он.

– А как вы думаете, что случилось с отцом Грегори после того, как он сбежал со свадьбы? – спросила она.

– Кто знает. Но, раз он попал к этим людям, мы знаем по крайней мере, что из болота он все же сумел выбраться.

Грегори смирился с мыслью, что скоро умрет. Конечно, ему не грозил смертный приговор за участие в похищении, но долгий срок в тюрьме был обеспечен. А там он станет лакомой добычей и продержится от силы месяца два. И тогда смерть будет казаться облегчением.

Он вжался в сиденье полицейской машины безо всяких опознавательных знаков, сердце его отчаянно колотилось. Но, к его удивлению, они проехали мимо полицейского участка.

– Вы везете меня в центр?

Офицеры, словно не слыша, продолжали беседу о том, где и как будут отмечать праздник Марди-Гра.

Когда же они, не сбрасывая скорость, промчались мимо центрального управления, Грегори закоченел от ужаса.

– Куда вы меня везете?

Один из полицейских обернулся:

– А ну заткнись. Не мешай разговаривать.

– Вы из федеральной службы? Они рассмеялись, и шофер сказал:

– Ага, точно. Из федеральной.

Грегори их ответ совсем не понравился, и он захныкал:

– Меня заставили. Этот Бейзил, он кошмарный тип. Он угрожал меня убить, если я ему не помогу. Он бы точно меня убил. Я… я даже не знал, что он задумал похищение.

Кажется, эти доводы их не убедили, и тогда Грегори выбрал другую тактику.

– Мой отец очень богат. Если вы отвезете меня к нему, он заплатит вам много денег без разговоров. Просто скажете ему, сколько вам надо, и он даст. Клянусь, у него полно денег.

– Мы все про тебя знаем, Грегори, – сказал тот, что сидел на переднем кресле. – А пока заткнись, иначе я рассержусь.

Грегори тихо заплакал. Теперь он понял, что это не полицейские. Все сомнения окончательно рассеялись, когда машина въехала в подземный гараж большого здания. Сейчас, ночью, в гараже стояло всего несколько машин.

В кино жертву часто убивали в подземном гараже; эти кошмарные сцены калейдоскопом пронеслись в голове Грегори. Вот сейчас они поставят его лицом к бетонной стене и выстрелят в голову. А завтра утром клерк, приехавший на работу пораньше, обнаружит его тело с кровавым месивом вместо лица.

– Пожалуйста, – пролепетал он, когда открылась дверца машины. – Прошу вас, не надо.

Но мнимый полицейский выволок его наружу. Грегори бухнулся на колени, умоляя сохранить ему жизнь, но его рывком поставили на ноги и поволокли к лифту.

А, значит, они не будут убивать его в гараже. Наверное, не хотят, чтобы кровь попала на их одежду. Просто вытащат на крышу и сбросят оттуда, имитируя самоубийство. Соучастник похищения Грегори Джеймс не выдержал угрызений совести и перешел через край. В буквальном смысле слова.

Но, прежде чем подняться на крышу, лифт остановился на каком-то этаже. Грегори выпихнули из кабины, и он с удивлением увидел длинный, устланный ковром коридор. В конце коридора располагалась массивная двойная дверь красного дерева с медной табличкой.

Когда Грегори прочитал имя на табличке, у него подкосились ноги и он рухнул прямо перед дверью.

– Вставай, – скомандовал один из сопровождающих.

– Давай, давай, подымайся.

Грегори свернулся калачиком и заскулил на одной ноте.

Двойные двери распахнулись, и раздался громкий властный голос:

– В чем дело?

– Да вот, вставать не хочет. Что прикажете с ним сделать, мистер Дюваль?

Услышать это имя было еще кошмарнее, чем прочесть его на табличке. Грегори зажал уши. Но он видел, как по густому зеленому ковру приближаются сверкающие туфли из змеиной кожи. В нескольких дюймах от его лица туфли остановились.

– Мы ничего ему не сделаем, джентльмены, – сказал Пинки Дюваль. – Мистер Джеймс сам решит свою судьбу.

Глава 32

– Мистер Дюваль? Извините, что отрываю. Это звонит мисс Фларра. Она очень взволнована.

– Спасибо, Ромен. Я поговорю с ней.

Ромен закрыл за собой дверь, и Пинки поднял трубку.

– Фларра? Как ты поживаешь, дорогая?

– Я с ума схожу от беспокойства, вот как я поживаю! Что происходит? Почему я должна умолять Ромена, чтобы он подозвал тебя к телефону? Ему, видите ли, ведено никого с тобой не соединять. Где Реми? Почему она не приехала? И не звонит уже несколько дней. Произошло что-то ужасное, я знаю.

– Успокойся. Ничего ужасного не произошло.

– Тогда в чем дело? Реми не была у меня целую неделю, а она никогда не пропускает наши свидания. Каждый раз, когда я звоню вам домой, мне дают от ворот поворот.

– У твоей сестры что-то с горлом. Может быть, это сильная ангина, а может быть, что-то и посерьезнее.

Фларра встревожилась:

– Она так серьезно заболела?

– Еще несколько дней, и она поправится.

– А почему мне ничего не говорили?

– Реми не хотела тебя понапрасну беспокоить, поэтому она велела прислуге молчать. Она принимает антибиотики, и ей уже намного лучше, но горло еще болит. Ей трудно разговаривать. А я сейчас веду дело, которое поглощает все мое время и внимание. Прости, что не позвонил. Это было непростительной ошибкой.

На другом конце провода воцарилось молчание.

Пинки пытался понять, как восприняла его ложь Фларра. Если бы он сказал ей правду, разразилась бы истерика, а это ему сейчас ни к чему. Фларра импульсивна и непредсказуема. Не хватало еще ломать голову над тем, как она воспримет исчезновение сестры. В скором времени ему придется сообщить ей о смерти Реми, но – проблемы надо решать по порядку.

– Можно мне навестить ее завтра? – спросила девочка.

– Боюсь, нет, солнышко. Болезнь может быть заразна. Меньше всего Реми бы хотела, чтобы ты тоже заболела. Сестра Беатриса не простит, если по нашей вине в школе начнется настоящая эпидемия.

– А доктор Карут знает о том, что Реми принимает лекарства?

– При чем тут доктор Карут?

– Не знаю. Пинки… Реми в последнее время ходила такая грустная…

– Ну и что?

– Ну, я просто подумала… Это, конечно, только мое предположение… но, может, Реми беременна?

Пинки смотрел на стоящее на столе хрустальное пресс-папье, но не видел его. Совершенно абсурдное предположение его юной свояченицы вдруг показалось ему не таким уж абсурдным.

Не ведая о том, какую реакцию произвели ее слова, Фларра продолжала допытываться:

– Так вот, если она беременна, можно ли давать ей антибиотики?

– Она не беременна.

– Ты уверен?

– Как ты думаешь, если бы моя жена была беременна, неужели я бы об этом не знал? – не в силах сдержать ярость, заорал Пинки.

– Хорошо-хорошо, не надо на меня кричать. Я не собираюсь совать нос не в свое дело. Просто мне кажется, что Реми всегда очень хотела ребенка и сожалеет, что не может его зачать. Вот и ходит кислая. Я даже у нее спросила недавно.

– И что она сказала?

– Что она не беременна.

– Ну вот, видишь. Зачем бы она стала лгать?

– Наверное, ты прав, – согласилась Фларра. – Так, просто пришло в голову. А ты не мог бы приложить трубку к ее уху? Пусть не разговаривает, я только с ней поздороваюсь.

– Она спит.

– Ладно, тогда не буди ее, – расстроенно отозвалась Фларра.

– Я скажу ей, что ты звонила и беспокоилась о ее здоровье.

– Я еще по одной причине беспокоилась, – нерешительно проговорила Фларра. – Реми очень переживала из-за Эррола?

– Ты знаешь об этом?

– Прочитала в газете. Реми, наверное, здорово напугалась.

– Вообще-то она пока не знает об этом. Я решил, что не стоит тревожить ее в таком состоянии.

– А у полиции есть какие-нибудь версии?

– Кажется, нет. Боюсь, он оказался случайной жертвой, а такие дела обычно не раскрываются.