Не говори никому - Кобен Харлан - Страница 51

Я нажал кнопку изо всех сил и не отпускал ее несколько секунд.

– Вы что, заблокировали лифт? – наконец догадался я.

– Да. Так почему вы навестили адвоката Флэннери?

Мои мозги заработали с неистовой скоростью. В голове промелькнула идея – довольно опасная для сложившихся обстоятельств. Шона поверила этому типу. Может, и мне сделать то же самое? Довериться ему хотя бы чуть-чуть?

– Потому что подозреваю то же, что и вы, – ответил я.

– Что именно?

– Что Киллрой не убивал мою жену.

Карлсон сложил руки на груди.

– А при чем тут Питер Флэннери?

– Вчера вы отслеживали все мои передвижения, верно?

– Верно.

– Я решил сделать то же самое. Проследить за действиями, которые Элизабет совершила восемь лет назад. Инициалы и телефон Флэннери были в ее ежедневнике.

– Понятно, – сказал Карлсон. – И что вы узнали от мистера Флэннери?

– Ничего, – соврал я. – Этот ход оказался тупиковым.

– А я, представьте, так не думаю, – не согласился Карлсон.

– Почему?

– Вы знаете, что такое баллистическая экспертиза?

– Видел что-то по телевизору.

– Попросту говоря, каждый пистолет оставляет уникальные, только ему присущие следы на вылетающей из его ствола пуле. Как отпечатки пальцев у людей.

– Это я знаю.

– После вашего визита к Флэннери я попросил своего человека провести баллистическую экспертизу ствола, лежавшего в ячейке на имя Сары Гудхарт. И знаете, что мы обнаружили?

Я покачал головой, хотя на самом деле знал.

Карлсон помолчал немного, чтобы придать своим словам больший вес, а потом сказал:

– Из пистолета, который вы унаследовали от вашего отца, когда-то убили Брэндона Скоупа.

Открылась дверь одной из квартир, оттуда вышла женщина с сыном-подростком. Мальчишка хныкал, опустив плечи, вся его фигура выражала упрямство и стремление добиться своего. Его мать поджала губы и высоко подняла голову, будто не желая ничего слушать. Карлсон пробормотал что-то в рацию. Пропуская семейство к лифту, мы сделали шаг назад, наши глаза встретились, и между нами проскочила искра молчаливого взаимопонимания.

– Агент Карлсон, вы верите в то, что я – убийца?

– Честно? – спросил Карлсон. – Сильно сомневаюсь.

Любопытный ответ.

– Вы, конечно, знаете, что я не обязан отвечать на ваши вопросы. Я даже имею право позвонить Эстер Кримштейн и похоронить все, что вы пытаетесь сейчас сделать.

Он нахмурился, но спорить со мной не стал.

– И что дальше?

– Дайте мне два часа.

– На что?

– Два часа, – повторил я.

Карлсон задумался.

– При одном условии, – через пару секунд ответил он.

– Каком?

– Вы скажете мне, кто такая Лиза Шерман.

Вопрос меня озадачил.

– Никогда не слышал этого имени.

– Вчера вечером вы вместе с ней должны были лететь в Лондон.

Элизабет.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – отрезал я.

Звякнул сигнал прибытия лифта, двери разъехались.

Мамаша с поджатыми губами и ее надутый упрямец сын вошли в кабину и оглянулись на нас. Я махнул, чтобы они придержали дверь.

– Два часа, – снова сказал я.

Карлсон нехотя кивнул. Я заскочил в лифт.

40

– Вы опоздали! – с деланным французским акцентом закричал на Шону щуплый человечек-фотограф. – И выглядите как – comment dit-on?[24] – как из помойки!

– Умолкни, Фредерик, – бросила в ответ Шона, не заботясь о том, как на самом деле зовут фотографа. – Откуда ты, кстати, из Бруклина?

Тот воздел руки к потолку:

– Я не могу работать в таких условиях!

К ним уже спешила Арета Фельдман, агент Шоны.

– Не волнуйтесь так. Франк, наш гример быстренько приведет ее в порядок. Шона всегда выглядит будто чучело, когда приходит на съемку. Сейчас все будет нормально. – Понизив голос, она прошипела Шоне в ухо: – Что с тобой стряслось?

– Пусть он заткнется.

– Со мной-то не изображай примадонну.

– У меня была тяжелая ночь, ясно?

– Нет, не ясно. Иди гримируйся.

Увидев, в каком состоянии лицо Шоны, гример застонал от ужаса.

– Что за мешки у тебя под глазами? – воскликнул он. – У нас съемка или что?

– Съемка, – мрачно отозвалась Шона.

– Да, кстати, – вспомнила Арета, – это тебе.

Она протянула Шоне письмо.

Шона покосилась на конверт.

– Что это?

– Понятия не имею. Курьер принес десять минут назад. Сказал – срочно.

Шона взяла письмо и перевернула конверт. На обратной стороне знакомым почерком было написано всего одно слово – «Шоне». В животе заныло.

Уставившись на надпись, Шона попросила:

– Подождите секунду.

– Уже и так время поджимает…

– Одну секунду.

Гример и агент отступили на шаг. Шона вскрыла конверт. Оттуда выпал листок бумаги, на котором тем же почерком было написано:

«Зайди в женский туалет».

Шона встала со стула, стараясь дышать как можно ровнее.

– Что случилось? – спросила Арета.

– Мне надо отлить, – ответила Шона, сама удивившись тому, как спокойно звучит ее голос. – Где здесь туалет?

– Вниз по коридору налево.

– Скоро вернусь.

Спустя две минуты Шона толкнула дверь душевой. Она была заперта. Шона постучала, прошептав:

– Это я.

И подождала.

Через несколько секунд она услышала скрежет отпираемой задвижки. Затем – тишина. Шона глубоко вздохнула и вновь надавила на дверь, та подалась. Она вошла и застыла. Перед ней, у ближайшей душевой кабинки, стояло привидение.

Шона с трудом подавила крик.

Ее не обманули ни темноволосый парик, ни очки в проволочной оправе, ни постройневшая фигура.

– Элизабет…

– Запри дверь, Шона.

Без единой мысли в голове Шона повиновалась. Повернувшись, она сделала шаг к старой подруге. Элизабет отпрянула.

– У нас нет времени.

Наверное, первый раз в жизни Шона потеряла дар речи.

– Ты должна убедить Бека, что я погибла, – сказала Элизабет.

– Поздновато.

Взгляд Элизабет обежал помещение, будто отыскивая пути к отступлению.

– Я зря вернулась. Глупая, дурацкая ошибка. Я не могу остаться. Ты должна сказать ему…

– Мы видели результаты вскрытия, Элизабет, – перебила Шона. – И уже не загоним джинна обратно в бутылку.

Элизабет закрыла глаза.

– Что, черт возьми, случилось? – спросила Шона.

– Нельзя мне было приезжать.

– Это я уже слышала.

Элизабет закусила нижнюю губу.

– Мне необходимо снова уехать.

– Ты не имеешь права.

– Что?!

– Ты не имеешь права исчезнуть еще раз.

– Если я останусь, Бек погибнет.

– Он уже погиб, – сказала Шона.

– Ты ничего не знаешь.

– И знать не хочу. Если ты снова бросишь Бека, он не выживет. Я восемь лет ждала, что он примирится наконец с твоей смертью. Обычно так случается, ты знаешь. Раны заживают, жизнь продолжается. Только не для Бека.

Шона снова сделала шаг к Элизабет.

– Я не дам тебе еще раз сбежать.

Две пары глаз наполнились слезами.

– Неважно, почему ты пропала тогда, – сказала Шона, подвигаясь еще ближе. – Важно, что сейчас ты вернулась.

– Я не могу остаться, – слабым голосом повторила Элизабет.

– Ты должна.

– Даже если это убьет Бека?

– Да, – твердо, не колеблясь, ответила Шона. – Даже если так. И ты знаешь, что я права. Поэтому ты здесь. Знаешь, что не можешь бросить его снова. И знаешь, что я тебе этого не позволю.

Шона сделала еще шаг.

– Я так устала скрываться, – тихо проговорила Элизабет.

– Вижу.

– Я не представляю, что теперь делать.

– И я тоже. Но новый побег не выход. Расскажи Беку все, Элизабет. Он поймет.

Элизабет подняла голову.

– Знаешь, как я его люблю?

– Да, – отозвалась Шона. – Знаю.

– Я не могу позволить, чтобы он пострадал.

– Слишком поздно, – сказала Шона.

24

Как бы это сказать? (фр.)