Наваждение страсти - Крейг Джэсмин - Страница 66

Александр не раз видел, как на войне любовь лишала людей сил бороться за правое дело. И не раз клялся проявлять стойкость и не попадаться в любовные сети, пока народ Греции не обретет свободу. Однако теперь пришлось сказать себе горькую правду: он любит Шарлотту и избавиться от этой любви невозможно.

В душе Александра бурлило столько чувств, что места для логических рассуждений просто не оставалось. Он даже не поблагодарил Бога за то, что Шарлотте удалось уцелеть, хотя она целый день безрассудно совалась в самое пекло. И не задался вопросом: а почему, собственно, она стоит полураздетая в каюте Хенка? Ему было не до этого. Александр смотрел на Шарлотту и думал лишь о том, что он никогда не желал так ни одну женщину. Даже полумертвый от усталости, он сгорает от вожделения… Но в следующую минуту его опять обуяла ярость. Черт побери! Эта женщина способна изменить весь ход его жизни, а заодно и разбить его сердце!

Александр запер дверь за засов, чтобы в каюту не заглянули посторонние. Потом медленно повернулся и, сам ужасаясь своей исступленности, посмотрел на стройную, изящную фигурку женщины, которая была его женой. В других обстоятельствах он бы лишь посмеялся, но сейчас ему было не до смеха. Он любил Шарлотту, однако эта любовь не давала ему права лечь с женой в постель. Как честный человек, он обязан благополучно возвратить Шарлотту ее семейству. У него нет выбора! Любовь и долг… Внутренняя борьба выматывала принца, он уже не мог сохранять хладнокровие.

Увидев, что лицо Александра исказилось от гнева, Шарлотта попятилась и, инстинктивно защищаясь, прикрыла руками грудь. Александр злорадно усмехнулся: ее страх льстил ему, помогал ощутить мужское превосходство. Пусть он не в силах заставить Шарлотту полюбить его, но зато она будет его бояться!

Впрочем, сквозь красную пелену гнева моментально пробилось недоумение. Как странно, что Шарлотта стоит посреди каюты, вообще-то отведенной ему и Хенку… И почему на ней мужская рубашка?

– Что ты здесь делаешь? – в неожиданном приступе ревности воскликнул Александр. – Как ты сюда попала?

Шарлотта пробормотала, стыдливо прикрывая ноги рубахой капитана:

– Мне дал ключ доктор Граймес. Он сказал, я должна отдохнуть. А на моей… на моей кровати спит капитан.

– Естественно, тебе надо отдохнуть! – сердито хмыкнул Александр, со стыдом понимая, что даже корабельный врач больше заботится о его жене, чем он сам. – Ты целый день носилась по кораблю, пренебрегая моими приказаниями и подвергая опасности свою жизнь и жизнь моей команды. Как ты посмела уйти из каюты? Я же тебе приказал сидеть там!

– Ты мне приказал! – взорвалась Шарлотта. – По-моему, ты не совсем понимаешь, кто я такая. Я не женщина из твоего гарема, готовая слепо выполнять все твои прихоти. Я англичанка, а не турецкая рабыня, и вольна сама принимать решения. Если я считаю нужным выйти из каюты, тебе меня не удержать.

– Ты моя жена! – рявкнул Александр.

– В Оттоманской империи жена, может, немногим лучше рабыни, но в Англии не принято, чтобы муж отдавал жене глупые приказы и требовал их неукоснительного выполнения. Я была нужна на палубе, Александр. Твои люди, по-моему, ты сам только что назвал их своими, были ранены и могли умереть. Врачу требовалась помощь. Я смогла хоть немного облегчить страдания несчастных, и если бы сейчас потребовалось это повторить, я бы опять бросилась на палубу. Ты не в силах заставить меня покориться.

Враждебность Шарлотты и ее болезненные напоминания о непроходимой пропасти, пролегавшей между ними, пробудили дикие, грубые инстинкты в душе Александра. Он захохотал, даже не пытаясь сдерживаться.

– Ты уверена, что я не в силах заставить тебя покориться? – Сверкая глазами, Александр неумолимо подходил к Шарлотте все ближе и ближе, испытывая мрачное удовлетворение от того, что она испуганно пятится от него. – А я думаю, напротив, дорогая женушка. Я очень даже в силах навязать тебе свою волю.

– Александр… Нет, ты просто сейчас сердит. На самом деле ты вовсе не хочешь меня напугать…

– Вот как? – Александр сжал кулаки, стараясь еще сильнее распалить себя.

Ему так хотелось завлечь ее сегодня в постель! А если его гнев начнет остывать, он сразу вспомнит, почему Шарлотта для него – запретный плод.

– Не трать зря времени, тебе от меня все равно не убежать, – грубо сказал он. – Ничего ты этим не добьешься. Настала пора показать мою власть, показать, что ты не распоряжаешься своей судьбой. – Он понизил голос, и в нем зазвучали одновременно и угроза, и нежное обещание. – Поверь, мне будет очень приятно преподать тебе этот урок.

– Александр, прошу тебя! Мы оба наговорили друг другу лишнего… сгоряча… на самом деле мы так не думаем…

– Ах, вот как? Значит, ты не хотела мне перечить? Это хорошо. Турецкая жена не должна перечить мужу.

Притянув Шарлотту к себе, Александр запустил руку в ее золотистые кудри и заставил откинуть голову назад. Взгляд его впился в ее хрупкую шею.

– Что ж, если ты не намерена мне перечить, значит, ты добровольно дашь мне насладиться твоим телом. И когда я прикажу, раскроешь губы, чтобы я мог тебя поцеловать.

В душе Шарлотты всколыхнулся протест против такой жестокости, но женское чутье подсказало ей, что эта жестокость лишь маскирует страдание. За надменной, грубой личиной таились та же боль, тоска и страсть, которые терзали ее душу. Шарлотта поглядела на Александра, и ее захлестнула странная нежность. Удивительно, что он, обладавший столькими женщинами, чувствует себя так же неуверенно, как и она, совсем неопытная в любви! Интуиция подсказала ей правильное решение: Шарлотта поднялась на цыпочки и поцеловала принца в уголок рта.

Несколько мгновений он не шевелился, потом из его горла вырвался хриплый стон, а в черных, словно обсидиан, глазах промелькнула нерешительность. Шарлотта поспешно опустила глаза.

– Каково будет ваше следующее желание, принц Карим? Вы хотите, чтобы я поцеловала вас еще раз?

Вместо ответа горячие губы Александра припали к ее шее. Она затрепетала, тело ее пронзили сладостные стрелы. Губы Александра поднимались все выше, выше и наконец впились в ее губы, а язык ворвался в рот, требуя полной и безоговорочной сдачи. Шарлотта покорно обмякла в его руках.

– Боже мой! Шарлотта! – пробормотал Александр, не отрываясь от ее губ. – Скажи мне, что я не должен этого делать. Ну, посмотри на меня с вызовом, заяви, что не будешь слушаться моих приказаний. Не позволяй мне разделить с тобой ложе. Ты так нужна мне сегодня! Я не в силах соблюдать осторожность и уберечь тебя от моего ребенка.

Нежные округлости Шарлотты еще теснее прижались к железным мышцам принца.

– Александр, – исступленно прошептала она, – я запрещаю тебе завлекать меня на твое ложе.

Однако он прекрасно понимал, что это лишь игра, кокетство. Тело Шарлотты трепетало от каждого его прикосновения, она жаждала отдаться ему. У Александра разрывалось сердце. В первую брачную ночь он лишил Шарлотту невинности, употребив для ее соблазнения все известные ему уловки. И вот она трепещет, вспоминая это блаженство. Он разбудил дремавшие в ее теле инстинкты и теперь должен помочь обуздать их…

Александр закрыл глаза, лихорадочно напоминая себе, что он в неоплатном долгу перед Шарлоттой и обязан заботиться о ее благе. Но думал лишь о том, какое блаженство обнимать жену и как ему хочется обладать ею. Пальцы Александра потянулись к груди Шарлотты. При первом же прикосновении ее груди напряглись, веки отяжелели, а небесно-голубые глаза потемнели от желания и стали напоминать таинственное ночное море. На щеках заиграл нежно-розовый румянец.

– Алекс! – прошептала Шарлотта. – Поцелуй меня как следует. Ну… языком…

– Господи, Шарлотта, не искушай меня! – воскликнул Александр, но его язык уже тянулся к ее губам.

Тонкие руки Шарлотты стиснули его плечи, а потом принялись блуждать по его телу, пока Александр не застонал от восторга. Тогда робкие ласки Шарлотты стали смелее. Она расстегнула массивную серебряную пряжку и отбросила его пояс в сторону. Руки ее скользнули вниз по животу Александра и запутались в островке волос.