Лестница в небо - Кузнецов Иван - Страница 58

Разом навалилась тишина. Заалевшее было пламя потемнело, стало малиновым, затем бурым, почти черным. Всполохи и всякое движение прекратились. Я стоял или висел – не понять – в пустоте.

Длилось это состояние недолго – несколько ударов сердца. Застывший огонь окончательно померк, а потом я увидел себя. Нет, не так. Я и был собой, но одновременно знал, что сейчас лишь наблюдатель.

Происходило что-то важное, кажется, в исследовательском корпусе, хотя помещение я видел впервые. На мне был тяжелый боевой иллулиар. Слышались далекие взрывы. Кто-то вскрикнул. Загорелась стереопроекция – вызов по внутренней связи. Син был серьезен и сосредоточен.

– …внутри. Если пропадет связь, уничтожь купол вместе с нами. Это приказ…

Син растаял вместе с комнатой. Надо мной склонилась Айя. Ее губы шевелились, но разобрать слова не удавалось. Лицо приблизилось…

– …засекли! – В голосе оператора неподдельная радость пополам с удивлением. – Точно там, где вы сказали. Снижается. Зацепились еле-еле, если бы не указали, где искать…

Боль. Чужая, но такая близкая. Страх… Животный ужас перед тем, что должно произойти…

– Уходи, воин, – негромко, но отчетливо звучат чьи-то слова.

Покой. Свобода. Навалившаяся усталость…

Я очнулся на поверхности. Лежал на холодных камнях и смотрел в небо, где уже взошли обе луны. Как выбрался – не помнил. Рядом на расстоянии вытянутой руки чернел провал. Смотреть вниз не хотелось, пришлось себя буквально заставить. Та самая «колба». Видна дыра, уводящая в туннель. Все на месте.

Я поднялся на удивление легко. Усталости не было, и раненая нога… Я осторожно ступил на нее. Полностью перенес вес. Несколько раз согнул, попрыгал, запоздало подумал, что проще включить диагност.

Ни малейших следов травмы. И вот это уже со здравым смыслом никак не согласовывалось. Впрочем, посетившие меня видения с ним согласовывались не лучше. И погасший на глазах мох… Спохватившись, я проверил образцы. На месте. Правда, светиться перестали совсем, но не до них сейчас.

Сориентировавшись, я направился к кажущемуся теперь совсем близким полигону.

На этот раз обошлось без ненужных приключений. За остаток пути я даже ни разу не споткнулся.

Часть четвертая

ВСЕЛЕННАЯ БЕЗ СНОВ

Глава 1

Кэлеон Рат Канги

Короткая судорога кровати заставила проснуться. Я сел, коснулся сенсора, заставляя упругую поверхность замереть.

Никак не могу до конца привыкнуть к утреннему вибромассажу. Понимаю, что тонизирует и стимулирует мышечную деятельность, но все равно неприятно. Уж лучше как в детстве – пробуждение под нехитрый однообразный мотив. Дома, на Радоре, у меня обычный музыкальный будильник. Старенький, подаренный еще в детстве. С собранными тогда же девяносто девятью композициями. Смешные предпочтения подростка: шум морей, на берегах которых никогда не бывал, верещание элианской зверушки, записанное в городском зоопарке, и немелодичное шипение дзортианина, желающего беззаботного дня.

Будильник остался там, где ему место. В родном мире. А на чужом перевалочном пункте – другая жизнь. Здесь должна быть функциональная и полезная для здоровья кровать с утренним вибромассажем.

Я прошел в блок общей гигиены и проделал ряд утренних процедур. Чуть дольше обычного постоял под душем. Обыкновенным душем с несколькими температурными режимами и точечным водным массажем. Еще сотню арков назад подобное казалось бездумным, немыслимым расточительством: обыкновенный душ – на орбитальном объекте! Но это было сотню арков назад, а сейчас – привычное явление не только здесь, но и на наших радорианских станциях.

Выйдя из кабины, я чуть задержался у зеркала. Машинально коснулся широкого темно-розового пятна на груди. Регенерировавшая кожа пока не желала принимать привычный цвет. Впрочем, дело времени.

Я несколько раз наклонился, проделал обычную утреннюю разминку. Тело восстановилось полностью. Легкие болезненные уколы, преследовавшие первые дни после лечения, стихли окончательно.

Покончив с упражнениями, я вернулся в душ. Обычно на двойное посещение не хватало времени, но со вчерашнего дня я в отпуске. Пусть пока формально.

Возвращение на станцию нельзя было назвать триумфальным. Никто не упрекнул нас в непрофессионализме, не критиковал за принятые на ходу решения. Мы сделали то, что должны были сделать. И найти просчеты в наших действиях было не так легко. Но… Погибла почти треть активного состава. Нас видели на Эроне, тела бойцов остались на элианской станции. В другой ситуации подобное можно было бы считать крахом. А на этот раз… Разве в тех условиях могло сложиться иначе? Если бы мне вновь предстояло решать, атаковать или нет элианскую станцию, уже зная исход, зная, сколько радориан погибнет из-за бессмысленного инопланетника, пошел бы я на это? Ответ известен: пошел бы, даже зная, что погибну сам. Корректоры… Как они связывают жизнь чужака и возможную гибель Радора? Еще один безответный вопрос.

С инопланетником мы почти не общались. После разговора в восстановительной камере он демонстративно меня игнорировал. Отчеты сдал почти в срок, материал изложил на удивление четко: обычно его путаные доклады приходилось приводить в соответствие с установленной формой.

Рассказ чужака мало что прояснил. Как и мнемозапись. Вообще мнемограф, сколько ни пытались его настроить, снимал мыслеобразы инопланетника нечетко.

Я несколько раз прочитал описание захвата землянина на Эроне, полностью реконструировал схему и последовательность действий. Просто для себя.

Чужак действовал хорошо. Очень хорошо для его уровня. Тем более удивляло, насколько нелепо и наивно он строил диалог с допрашивавшим его элианином. Вернее, совсем не строил. Болтал, что приходило в голову. Дурак. Повезло, что элиане не успели заняться им всерьез.

После отчетного периода, сбора всех материалов и переправки их на Радор я, как и все члены группы, получил право на полутораарковый отдых. Обычно в таких случаях мы покидали станцию, и я бы не удивился, если б на родине сочли мое возвращение к Корректорам нецелесообразным. В каком-то смысле даже ждал замены. Оперативнику с моим нынешним опытом найдутся дела и у нас; хватит защищать интересы чужаков, пусть это отчасти выгодно и Радору.

Однако присылать за нами транспорт не спешили. Отдохнуть же и полностью расслабиться на станции было невозможно. Не приспособлена она для этого.

Просмотрев последние новости и не обнаружив ничего примечательного, я решил посвятить сегодняшний день самообразованию. Обязанности координатора серьезно мешали заниматься чем-либо, не связанным со специальностью, и в отпущенный мне на отдых период я собирался, пусть частично, восстановить многочисленные пробелы. Персональный аналитмодуль… личная библиотека… архитектура Радора… северный… Уником вяло впился в запястье – вызов со средним приоритетом.

– Кэлеон. – Я едва удержался от ставшего привычным «координатор».

– Доброго утра… великий. – Дышал землянин тяжело, будто занимался разгрузкой транспортника вручную.

– Слушаю. – В этот раз попытка инопланетника придать речи юмористический окрас сразу вызвала раздражение.

– Хочу с тобой посоветоваться по важному вопросу.

– Слушаю.

– Не, это долгий разговор. – Землянин наконец отдышался. – Тебе тоже интересно будет.

– Землянин, я не обязан тратить на тебя время. Временно я…

– Да знаю, знаю, в отпуске. – В голосе чужака звучала наигранная веселость. – Но поверь, эта беседа стоит потраченного на нее времени. Честно, не пожалеешь.

Я выдержал короткую паузу:

– Хорошо. Обзорная площадка на верхнем ярусе…

– …в радорианском секторе. Знаю-знаю. Давно хотел посмотреть. – Мне показалось, что веселость стала искренней. – Через сто тактов устроит?

– Да.

– Тогда отбой. Не опаздывай, – добавил инопланетник с непонятной интонацией. Словно в чем-то меня обвинял.

– Отбой. – Я разорвал соединение.