Лестница в небо - Кузнецов Иван - Страница 72

Останавливаюсь на противоположном конце зала. Передо мной еще один шлюз, ведущий к центру загона. Психопространство впереди теряет прозрачность, превращается в нечитаемое вонючее болото.

Некоторое время, пока не начинает мутить, прислушиваюсь к ощущениям. Комната, куда ведет шлюз, – промежуточная. Мне нужно дальше. А вот у неведомого охранника другое мнение, он ждет меня именно там. Отступать ему некуда. Кажется, все-таки элианин, правда, основательно изуродованный контактами с Паразитом. Вероятно, поэтому его и не удавалось четко лоцировать на большом расстоянии – сливался с хозяином.

Испытываю легкое разочарование. Наверное, подсознательно я все-таки ожидал закованного в хитиновую броню монстра с двухметровыми жвалами. Однако придется довольствоваться тем, что есть… Довольствоваться?! Я тряхнул головой. Опять считаешь себя всемогущим и непобедимым? Слабо телепаты по башке врезали?! Соберись.

Я пальнул пару раз для острастки в перегруппировывающиеся легионы насекомовидной нечисти. Из аннигилятора по насекомым – это почти как из пушки по воробьям… Соберись!

Я резко развернулся, отступил на шаг и двумя длинными очередями размолотил крепления двери в порошок. Перекинул аннигилятор за спину, вцепился в раскаленные металлические пластины. Усилители на максимум. Рывок! Я отшвырнул изуродованный дверной фрагмент в сторону, перехватил аннигилятор поудобнее и шагнул вперед.

Фильтрационный отсек оказался короче, чем я думал, – метра два от силы. В конце еще одна дверь, подобная только что выломанной. Кажется, за ней… Я выдохнул. Нет, так не пойдет. На кону стоит жизнь. Моя жизнь. И общевселенское счастье в придачу. Надо работать с полной отдачей.

Так и не растаявшая до конца синяя дымка начинает стремительно густеть, просачиваться сквозь кажущиеся монолитными стены. Предметы не становятся прозрачными, но перестают скрывать друг друга. Те, что находятся в смежных помещениях, становятся четкими, обретают цвет и объем.

В голову впивается пронзительный комариный писк. Притаившемуся неподалеку Паразиту мои прорицательские потуги не просто неприятны – он чувствует исходящую от них угрозу. Стиснув зубы, заставляю туман вокруг себя затвердеть. Теперь писк вполне терпим, звучит приглушенно, пусть и не стихает окончательно. Фигура элианина в соседней комнате делается четче, хотя полностью убрать размытость не удается. Но пока это не важно, а в бою от сканеров скафа не скроешься.

Отступаю назад и вскидываю аннигилятор. Выжечь дверь и шагнуть вбок. Идеальный план. Даже если элианин откроет огонь, зацепить меня в первые мгновения не удастся, а любую последующую дуэль я легко выиграю за счет наблюдательского скафа и умения просчитывать будущее. Идеальный план…

– Остановись. – Громоподобный голос срывается с потолка. – Ты совершаешь ошибку.

– У, как патетично. – Я вглядываюсь в пластиковые панели облицовки, пытаясь разглядеть динамики. – И почему я должен сделать это сейчас, в шаге от финишной ленточки?

– Для тебя это последняя возможность сойти с тропы.

– Правда, что ли? – Найти источник звука так и не удается. – А зачем с нее сходить? Мне вот не безразлична судьба родной планеты. И наблюдать, как ее будет медленно переваривать космический паразит, не хочется.

– Ты не понимаешь…

– Хватит, элианин. У меня нет желания выслушивать театральную болтовню. Если есть что сказать, говори. А еще лучше – выходи без оружия, тогда, может, и поверю, что действуешь по своей воле.

Время работало на меня: чем дольше мы болтаем, тем больше у радориан шансов разобраться с заложенной бомбой. Но это была не единственная причина. Спеленавший меня туман – ментальные доспехи, надетые на случай атаки Паразита, – вызвал какой-то резонанс, разбудил… Что? Я и сам не понимал до конца, но растущее ощущение силы приятно туманило сознание.

Сила не принадлежала мне. Не принадлежала никому. Она была всегда, пронизывала пространство, связывала события и явления между собой. И я мог манипулировать ею, использовать против Паразита, для которого она была в сотни раз опаснее, чем для любого из нас. Любого, кто являлся ее частью.

Чужеродность могла скрыть Паразита от зондирования, затруднить прогнозирование его действий, сделать невозможным использование тонкой техники пси-взаимодействий, доступной лишь Наблюдателям. Но вместе с тем примитивные, разрушительные аспекты силы становились для инопланетного гада смертельными, ибо исключали саму возможность, само его право на существование.

Я стал магнитом. Сила тянулась ко мне, текла сквозь меня, скручивалась в послушный ураган, способный сокрушить, смести любую преграду. Пятно чужого порядка по-прежнему темнело впереди, но на фоне бушующей внутри меня стихии все более и более походило на жалкую чернильную кляксу.

И внезапно я понял, что иначе и быть не могло. Радор, Элия и даже, наверное, Паразит бились на Кие насмерть. Для Наблюдателей планета осталась полигоном. Очередной ступенькой на убегающей в небо лестнице, по которой меня заботливо вели за ручку небожители.

И еще я понял, что у Твари в поединке не будет ни единого шанса, как не будет его у стража-элианина, как не было у триад телепатов. И даже заложенные под загоном заряды – глупая элианская игрушка, бессмысленная и бесполезная. Я не знал, почему мина не сработает, но сработать она не могла, коль скоро взрыв угрожал моей жизни. В написанной Наблюдателями пьесе мне оставалось лишь поставить точку.

Выходить без оружия охранник не спешил, нужных слов, видимо, тоже не подобрал, и я длинной очередью превратил ведущую к нему дверь в груду оплавленных обломков. Ответные выстрелы прошили воздух, но я уже отступил за угол, легко уйдя с линии огня.

Варианты будущего скользили перед глазами. Выстрелы, перекаты, пробежки. Преодолеть узкий коридор шлюза оказалось совсем не простой задачей. Паразит помогал телохранителю как мог, разваливая пси-пространство. То одна, то другая кинолента футурологических раскадровок мутнели, скрывались под вязкими грязевыми потоками. Фрагменты предвидения выпадали, теряли четкость и объем. Но это уже не имело значения.

Растущий внутри меня ураган усиливался, бился в хрупкие прутья клетки, возведенной сознанием. Ему не терпелось развернуть свои крылья, обрушиться на противника, превратить его в бездушную пустую оболочку. Стереть личность, инстинкты, рефлексы…

Дыхание перехватило, на какую-то долю секунды я ослабил над смерчем контроль, и крошечная частица заимствованной мощи рванула наружу. А в следующий миг посветлели и очистились киноленты событий.

К чести элианина, он сумел частично парировать пси-удар. Сумел удержаться от падения в разверзнувшуюся бездну беспамятства и даже выстрелил в ответ. Плазменный хлыст рассек матовые плиты, оставив на стене шлюза глубокий рубец, несколько зарядов пронеслись надо мной…

Я не спеша поднялся с пола – уходя от выстрелов, пришлось упасть, – перешагнул через остатки двери.

Все произошло быстро. Даже оказавшись в нокдауне, элианин оставался бойцом высокого, высочайшего уровня. Однако сделать не мог ничего. В выбранной мной ветви событий допускался лишь один исход. И то, что плазменному ливню не хватило каких-то сантиметров, чтобы зацепиться за шершавую, сливающуюся со стенами поверхность моего скафа, – иллюзия. Их и не могло хватить.

Моя же очередь буквально растерзала элианина, несмотря на броню. Против живых существ аннигилятор работал куда эффективней, чем против металла и пластика…

На изуродованное тело я старался не смотреть. Тем более что было не до него. Если помещение за моей спиной на первый взгляд казалось мертвым садом, то здесь сад выглядел вполне живым. И все населявшие его существа, что ползали, прыгали и летали, разом ринулись в мою сторону. Даже желтые лохмотья какого-то растения, облепившего стены, напряглись, протянули ко мне многочисленные шевелящиеся ворсинки.

Я не стал отстреливаться – не уверен, что стрельба остановила бы ядовитый живой поток, – лишь еще больше ослабил мысленные путы, сдерживающие усиливающийся шторм.