Свидание с убийцей (Беззвучный крик) - Браун Сандра - Страница 74

Чтобы отвлечь Карла, он сказал:

– Что-то с тобой нет брата. – Его пальцы сложились, изображая букву Н.

– Да, Сесил не смог приехать.

– Где же он?

Улыбка исчезла с лица Карла.

– Так ты точно не легавый? Ты спрашиваешь о таких вещах, которые тебя совсем не касаются.

Джек надеялся, что Карл не увидит, как он изображает букву О.

– Я думаю, Сесила нет в живых.

– Заткнись, козел!

– Зачем же ты так, Карл! – насмешливо сказал Джек. – Что-то ты слишком чувствителен, когда речь заходит о твоем старшем брате. – Ж. – Что ты с ним сделал? Убил его, чтобы забрать себе все деньги?

Карл навел на него пистолет.

– Слушай, я тебя в последний раз предупреждаю. Заткнись!

Джек не питал иллюзий в отношении Херболда и понимал, насколько он опасен. Но даже у самого закоренелого преступника есть своя ахиллесова пята. У Херболда Джек ее нащупал с первой попытки. Братоубийство – чересчур тяжелое преступление даже для такого мерзавца.

Если Анна и разобрала сигналы, которые он посылал, то никак не отреагировала. Он начал снова. Я.

– А как насчет той девушки? Как ее бишь, ну, кассирша, которая помогла вам ограбить банк? – О. – Где она, Карл? Или ты отделался…

Тыльной стороной руки Карл ударил Анну по лицу. Атака была столь неожиданной и злобной, что все на миг замерли.

Потом Дэвид стал кричать на Карла, Карл стал смеяться, а Джек постарался подавить вспыхнувший в нем гнев.

Больше он ничего не мог сделать, потому что Карл по-прежнему направлял на него пистолет.

– Вот так и будет, работник или кто ты там. Как только ты заводишь идиотскую болтовню, она получает по физиономии. Для начала. – Анна прижимала руку к кровоточащей губе, но ее глаза были полны нескрываемой ненависти. – А может, я лучше оттрахаю ее в задницу, а вы с мальчишкой будете смотреть? Чем больше я об этом думаю, тем больше мне эта идея нравится.

Джек был бессилен. Если он даст Карлу хоть малейший повод его убить, тот не преминет им воспользоваться и потом будет спокойно спать. Нельзя терять голову, хотя Джеку пришлось собрать всю силу воли, чтобы не вцепиться негодяю в глотку.

Каждый вздох причинял ему боль. Было очень больно говорить, но разговор – это его единственное оружие.

– Ты действительно крутой, Карл. Над кем же ты издевался, когда сидел в тюрьме? Там ведь нет ни женщин, ни детей.

Карл тяжело вздохнул и покачал головой.

– А я так старался вести себя прилично! – Схватив Анну за волосы, он рывком поставил ее на колени.

Майрону было жарко. Не помогло и то, что он опустил стекла, поскольку снаружи было безветренно. В лобовое стекло вовсю светило солнце, так что Майрон весь покрылся потом. Он выпил уже три банки коки. Карл велел ему оставаться в машине. Раз нельзя выйти по нужде, то придется больше не пить коку, хотя и очень хочется.

К тому же ему было очень скучно, а от скуки хотелось спать. Дважды он уже засыпал, просыпаясь от судорог.

Если он уснет и не будет охранять деньги, Карл будет сердиться, будет кричать на него и назовет идиотом. Майрон не хочет, чтобы Карл сердился. Карл его друг, его нельзя подвести.

Но ему было жарко и скучно. И немного страшно. С тех пор как Карл ушел, прошло уже много времени. Он сказал, что должен кое-что сделать.

– Помнишь, что я тебе говорил, Майрон? Чем займусь в первую очередь, когда выйду на свободу?

– Убьешь тех гадов, которые засадили тебя в тюрьму.

– Точно. Ну, один уже готов. Сесил. Надо замочить еще парочку. – Он проверил свой револьвер, прокрутив барабан.

Майрону нравилось, когда он это делал, потому что тогда Карл был похож на ковбоя из кино.

– Я не задержусь, Майрон.

Однако он замешкался. Сейчас ему уже пора бы возвращаться. А что, если с ним что-то случилось? Что, если его поймали? Что, если он вообще не вернется?

Эта мысль наполнила Майрона страхом. Он не знал дороги в Мексику. Как он распорядится украденными деньгами? Где будет ночью спать?

От страха Майрон еще больше вспотел. Он вытер рукавом пот, стекавший на глаза. Рубашка прилипла к телу, в паху чесалось. Руки Майрона стали мокрыми от пота. Он положил пистолет рядом с собой на сиденье и стал вытирать руки о штаны.

Если Карл за ним не придет, ему будет очень страшно. Но если он ослушается Карла, тот не на шутку рассердится. Он помнит, что Карл ему говорил.

– Вот какой у меня план, Майрон. Ты меня слушаешь? Ладно, хорошо. Я оставляю деньги здесь, с тобой. Деньги, которые мы взяли в банке, помнишь?

– Я помню, Карл.

– Отлично. Они в сумке, понятно?

– Понятно.

– Я не могу взять их с собой, потому что человек со спортивной сумкой сразу привлечет к себе лишнее внимание. Так что я должен ее здесь оставить. Понимаешь?

– Конечно, Карл.

– Смотри не засни.

– Нет, Карл.

– Ты будешь охранять деньги. Ты должен никого к себе не подпускать. Где твои пушки?

– Здесь, Карл. – Он приподнял вверх пистолет, который держал в руке, чтобы показать его Карлу. Заряженный дробовик лежал у него на коленях.

– Превосходно, – сказал Карл, и Майрон ощутил прилив гордости. – Теперь, если кто-нибудь подойдет к машине, стреляй.

– Хорошо, Карл.

– Смотри, Майрон. Это важно. Не разговаривай, ничего не делай – просто стреляй в любого, кто подойдет.

– Хорошо, Карл. Можно мне выпить коки?

– Конечно.

Карл положил на сиденье упаковку с шестью банками коки.

– Куда ты идешь, Карл?

– Я уже тебе говорил, Майрон. Мне надо кое-что сделать.

– А можно мне с тобой?

– Господи!

И он вздохнул так, как всегда, когда начинал злиться, и пробормотал что-то насчет того, что Майрон похож на страшилище с ярмарки и что если куда-то с ним идешь, то нужно обязательно прихватывать с собой «узи».

Майрон не знал, что все это означает, но Карл так сказал, поэтому он остался в машине, чтобы охранять деньги, лежавшие в багажнике, и стрелять во всех, кто подойдет.

Но Карл ушел и до сих пор не вернулся. Майрону было страшно. Он боялся остаться один. Если Карл не вернется, он пропал. Он не знает, как пересечь границу и найти себе сладкую мексиканскую письку. Он посмотрел туда, где в последний раз видел Карла, надеясь, что тот уже возвращается. Но там никого не было.

Майрон закусил нижнюю губу. Затем, снова вытерев пот со лба, оглянулся и посмотрел назад.

То, что он там увидел, привело его в ужас.

Замедляя скорость, к нему подъезжала машина.

45

«Как все изменилось за последние двадцать четыре часа», – подумал Эмори Ломаке.

Вчера он насилу дождался, когда кончится рабочий день и он сможет уйти зализывать раны, которые нанес ему человек по имени Джек, напавший на него в его собственном кабинете. Поджав хвост, он поплелся домой, где проглотил несколько таблеток аспирина, чтобы избавиться от головной боли, которую причинило ему выпитое за обедом пиво. К несчастью, он затем еще усугубил ситуацию несколькими бокалами бурбона. Он не умеет пить, так что бурбон привел его в ужасное состояние.

Потом еще эта буря. Каждая вспышка молнии, каждый удар грома болью отдавались у него в голове. Однако, если не считать усилившейся головной боли, сама по себе буря его не особенно взволновала.

Он не заметил, как шквальный ветер сорвал с его окна ставни и погнал по улице его мусорные баки. Он не знал, что дождь переполнил сточные канавы и залил гараж с его драгоценным «Ягуаром». Он ничего не знал о торнадо до тех пор, пока утром радиобудильник не сообщил ему о происшедшем.

Пока буря неистовствовала в его округе, Эмори все пил и пил, иногда плача от жалости к себе, иногда цепенея от страха при воспоминании о том, к чему могут привести его махинации, но все время негодуя при мысли о тех оскорблениях, которые нанес ему ковбой Джек.

Теперь, сидя в комфортабельном салоне своей машины, которая мчалась по дороге, ведущей на ранчо Корбетта, он уже в сотый раз спрашивал себя: за кого принял его этот тип, посмевший так с ним разговаривать? Он без приглашения вошел в его кабинет. Он угрожал ему телесными повреждениями – приставив нож к горлу, ни больше ни меньше! Господи, какая наглость!