Та, которой не стало - Браун Сандра - Страница 111

– Но ведь он ушел уже час назад!

– Он покинул приемную, но мимо охраны на входе в Храм не проходил.

– Где же он в таком случае?!

– Трудно сказать. Охрана проверяет все мужские туалеты.

– Мужские туалеты? Чтобы сходить по нужде, нужно всего несколько минут! – вспылил брат Гэбриэл. – Кроме того, во всех туалетах установлены видеокамеры. Чтобы найти шерифа, достаточно только посмотреть на монитор – вовсе не обязательно ходить по всему зданию!

– Я уверен – вам не о чем беспокоиться…

– Нет, есть, – резко оборвал его брат Гэбриэл. – Что с вами, Хенкок? Право, я вас не узнаю!

– Но, сэр, я только хотел сказать, что…

– Вооруженный человек, который бродит по поселку, по-вашему, не стоит беспокойства?

На самом деле брата Гэбриэла нисколько не волновала судьба Ритчи. Шериф – трус, бесхребетный слизняк, к тому же он уже доказал свою продажность, когда согласился пойти на сделку с совестью и стать осведомителем брата Гэбриэла. Но если быть откровенным до конца, Ритчи выбрал не самый удачный момент, чтобы исчезнуть. Именно сейчас он мог оказаться весьма полезным, своевременно предоставив брату Гэбриэлу информацию о намерениях далласского копа и специального агента Тобиаса.

Тобиаса.

– Найдите его как можно скорее!

– Слушаюсь, сэр. – Хенкок знаком подозвал к себе двух охранников, которые до этого неподвижно стояли в дальнем конце коридора, почти невидимые в царившей в нем темноте. – В качестве меры предосторожности я распорядился, чтобы двое наших людей постоянно находились с вами, сэр.

– В этом нет необходимости!

– Прошу вас, брат Гэбриэл, вы меня очень обяжете…

– Ну хорошо, будь по-вашему, – нетерпеливо согласился брат Гэбриэл. Не хватало еще спорить с собственным секретарем! Круто развернувшись, он быстро зашагал назад, к своему кабинету, стараясь не обращать внимания на здоровяков-охранников, которые шли за ним буквально по пятам. Настроение у него было отвратительное. Элвин Медфорд Конвей был в двух шагах от того, чтобы достичь величия и войти в историю. Нет, не войти – он сам делал историю, и ему ни к чему было примерять венец мученика, чтобы обессмертить свое имя. Человеку, занимающему столь высокое положение, не пристало беспокоиться из-за сумасшедших, которые почему-либо имеют на него зуб. Он был выше всех. Мелина, полицейские детективы, агенты ФБР, герои-астронавты – все они по сравнению с ним были просто мелюзгой, муравьями, которых он будет давить без жалости, устраивая будущее мира по своему разумению.

Шерифом Ритчи, этой жалкой козявкой, тоже можно было пренебречь. Но он умудрился испортить брату Гэбриэлу настроение, а это было уже серьезно.

ГЛАВА 37

Им так и не удалось добраться до административного центра Ламизы до наступления темноты, однако смотреть там было особенно не на что. Деловая часть города состояла всего из пяти-шести зданий, выстроившихся по обеим сторонам федерального шоссе, – местный банк, почта, супермаркет и аптека, в помещении которой располагалась и мужская парикмахерская. Большой жилой автофургон, снятый с колес, был переоборудован под библиотеку. Женщины округа Ламиза могли делать прически и приводить в порядок ногти в лавочке Марты, которая попутно приторговывала кукурузными лепешками, приготовленными по индейскому рецепту. Здесь же располагался и мотель, мигающая неоновая вывеска над которым информировала путешественников о наличии свободных мест. На стоянке перед ним стоял только один автомобиль – изрядно побитый «Шевроле» модели начала 90-х годов. На окраине городка акр занимала школа и примыкающий к ней парк, засаженный чахлыми деревцами и пыльными кустарниками.

Сам городок представлял собой беспорядочное скопище самых разнокалиберных строений, среди которых преобладали, впрочем, одноэтажные кирпичные бунгало. Дома располагались группами, образующими, по-видимому, городские кварталы, хотя порой между ними не было даже улиц, а только глийристые пустыри.

– Ты никогда не пробовала тако, Мелина?

– Никогда. Я их даже не видела. А что это такое?

– О, это очень вкусно! Кстати, я проголодался, а ты? – И, не слушая ее ответа, он остановился у небольшого павильона. Павильон был настолько мал, что в нем лишь чудом помешалась микроволновая печь, однако в продаже, кроме гамбургеров, значились также тако и цыплята-гриль.

– Тот стакан воды, который я выпил у Лонгтри, вряд ли содержал достаточно калорий, – добавил Харт, и Мелина согласно кивнула. Впрочем, сама она о еде почти не думала, хотя ее завтрак едва ли был более сытным. Все ее помыслы сосредоточились на горе, которая возвышалась над ровной как стол пустыней к западу от городка. На вершине горы и располагался поселок брата Гэбриэла – конечная цель их путешествия.

Харта тоже одолевали предчувствия, но, справившись с ними, он спросил, что она будет есть.

– Что-нибудь вкусненькое, – рассеянно ответила она.

Выйдя из машины, Харт склонился к окошку. Как он и ожидал, внутри павильончика был только один человек, который принял заказ, выбил чек, потом поджарил в духовке булочки с кусками курятины и протянул их Харту.

Есть они устроились в кузове пикапа, откуда также открывался вид на гору.

– Кетчуп? Соль? – спросил Харт, протягивая Мелине баночки.

– Спасибо.

– Знаешь, Мелли, а неплохо было бы назначить тебе свидание.

– Что-что?

– Ну, свидание… Ужин вдвоем в ресторане, кино и все такое…

– Я бывала в ресторанах, – сказала Мелина весело. – Представь себе, я даже умею управляться с ножом и вилкой! – Она явно пыталась направить разговор в шутливое русло.

– Я тоже. Но пользуюсь ими, только когда у меня соответствующее настроение.

Они улыбнулись друг другу, но их улыбкам не хватало чего-то весьма существенного. Далекая гора маячила в вечерней мгле, словно грозовая туча. Должно быть, поэтому их попытки поддерживать легкую беседу были обречены на неудачу.

Даже Харту было не по себе, хотя он привык к опасностям и риску. Как выяснилось теперь, храбрым и уверенным в себе легко было быть в Далласе. Теперь же, когда от поселка их отделяло чуть более двух миль, он не мог не думать о том, как именно они собираются проникнуть на его территорию, которая, судя по огням, неплохо охранялась. У Хрдма, служившего резиденцией брату Гэбриэлу, несомненно, была своя охрана, и любая попытка проникнуть в него – удачная или неудачная – была сопряжена с немалым риском.

…И чревата самыми серьезными последствиями. Именно это и заставило его задуматься о том, что он будет делать, когда выйдет в отставку.

До самого недавнего времени – а если точнее, то до поездки в Даллас – Харт считал, что его будущее должно быть сколь возможно беззаботным, безоблачным, радужным. Но теперь, встретив Лонгтри, увидев своими глазами, как он живет, выслушав его доводы, Харт неожиданно почувствовал в себе растущее желание сделать что-то, чтобы изменить к лучшему жизнь коренных американцев, которые, как и сто лет назад, прозябали в нищете и невежестве.

К своему индейскому происхождению Харт всегда относился спокойно – должно быть, потому, что он не был чистокровным индейцем. Осознать свое близкое родство с этим народом ему помогли Лонгтри и, как ни странно, Дейл Гордон, написавший на стене кровью Джиллиан: «Индейская подстилка». Харт понимал, разумеется, что Гордону было не до обстоятельств его происхождения (скорее всего он о них просто не знал, а ориентировался исключительно на его внешность), и все же тот факт, что его назвали индейцем, сильно на него подействовал. Раньше он редко об этом задумывался, но сейчас ему вдруг показалось очень важным доказать всем – и себе в первую очередь, – что он действительно индеец. Почти сорок лет это знание дремало в нем и теперь вдруг воспламенилось всего от нескольких слов – и написанных этим психом Гордоном, и произнесенных Лонгтри, – произнесенных, несомненно, с дальним прицелом. Кроме того, существовала еще Мелина… Стоп, оборвал себя Харт. А при чем здесь Мелина? Но она-то как раз была больше всех при чем. Харт осознавал, что его раздирает глубокий внутренний конфликт. Например, он никак не мог понять, влечет ли его к Медине единственно потому, что она была столь совершенной копией своей покойной сестры, или дело в чем-то другом. Сначала Харт думал, что во всем виновато только феноменальное физическое сходство Мелины и Джиллиан, но теперь ему казалось, что это далеко не все. Однако, чтобы разобраться в этом вопросе, ему нужно было снова испытать близость с Мединой – хотя бы для того, чтобы узнать, что он потерял, не поцеловав ее в губы. В то же время Харт не смел думать о ней после того, как заявил, будто влюблен – до сих пор влюблен – в Джиллиан, что было чистой правдой.