Приключения пчёлки Майи - Бонзельс В - Страница 7

Как приятно сознавать, что с тобой считаются, что тебя любят и уважают; как приятно в улье ощущать надежную защиту! А тут она была одинока, опасности подстерегают со всех сторон... Что она будет делать, когда дождь перестанет? Что будет есть? Меду в колокольчике почти не было, да и цветочная пыльца держится недолго. И в первый раз в своей жизни Майя поняла значение солнечного света. "Не будь его, не было бы и легкомыслия", - подумала она.

Но мысль о солнце снова наполнила радостью все ее существо, и она почувствовала гордость, что сумела сама себе выбрать жизненный путь. Сколько чудес видела она за это короткое время! Другие пчелы не узнают такого до самой смерти. "Опыт - великое благо, и он стоит жертв", сказала она сама себе.

Показалась колонна странствующих муравьев. Они шли с песней и, казалось, куда-то спешили. Задумчиво и грустно слушала их пчелка:

Краток, краток жизни срок

Скоро все умрем.

Только кто работать мог

Не грустит о том.

Муравьи были хорошо вооружены, и вид у них был смелый, даже грозный. Скоро они скрылись под листьями белокопытника, оттуда послышался вдруг грубый и хриплый голос. В ту же минуту кто-то энергично раздвинул молодые одуванчики, из них выскочил большой жук, похожий на металлическое полушарие, отливающий то синим, то зеленым, то черным цветом. Он был вдвое или даже втрое больше Майи. Его твердый панцирь казался несокрушимым, а в голосе жука звучали свирепые нотки. По-видимому, он был разбужен пением муравьев и находился поэтому в дурном настроении. Его волосы не были еще расчесаны, и он сонно протирал свои хитрые глазки.

- Постойте! Я вас! - кричал он. - Убирайтесь прочь!

"Какое счастье, что я не натолкнулась на него! - подумала пчелка, чувствуя себя безопасно в своем качающемся убежище. Но сердечко все же затрепетало, и очень осторожно Майя отодвинулась в глубь цветочной чашечки.

Жук, неуклюже переваливаясь, пополз по мокрой траве. Назвать его изящным было бы довольно затруднительно. Остановившись у увядшего листка, как раз под цветком Майи, он отодвинул лист, и пчелка увидела замаскированный вход в пещеру.

- Чего-чего только нет на свете! - с удивлением сказала она сама себе. - Какая поразительная вещь! Кто бы мог подумать? Целой жизни мало, чтобы узнать все, что происходит в мире.

Она тихонько сидела в чашечке цветка и следила за жуком. Дождь продолжался.

- Если вы хотите идти со мною на охоту, - крикнул мохнач, подходя к подземной норе, - то вставайте поскорее! Уже совсем светло!

Из пещеры послышался тоненький, чирикающий голосок:

- Ради Бога, закройте вход! Ведь сюда льется дождь!

Жук повиновался.

- Но, пожалуйста, поторопитесь, - проворчал он.

Майе было очень интересно, что произойдет дальше. Она опять подползла к краю цветка и высунулась так далеко, что на спинку ей упала крупная дождевая капля. Она увидела, как увядший листок снова отодвинулся и из-под земли вылезло бурое существо, показавшееся пчелке чрезвычайно странным. У существа было неуклюжее тело и необыкновенно толстая голова с маленькими торчащими усиками. Тоненькие ножки еле передвигались, а выражение лица было озабоченным.

- С добрым утром, Ифи, - приветствовал удивительное существо жук, стараясь вежливо вытянуться в струнку. - Как вы спали, моя милая?

Ифи равнодушно протянула ему руку.

- Я не могу с вами идти, Курт, - сказала она. - Про нас и так уж болтают.

Бедный жук казался очень испуганным.

- Я вас не понимаю, Ифи, - пробормотал он. - Неужели наша юная дружба может погибнуть из-за каких-то пустяков?! Подумайте, Ифи! Какое вам дело до чужой болтовни? У вас своя собственная нора, куда вы можете вползать, когда вздумается; а если вы заберетесь в нее поглубже, то не услышите никаких разговоров.

- Вы ничего не понимаете, Курт, - задумчиво и печально ответила Ифи. - У меня на этот счет свои взгляды. Кроме того, вы меня обманули: вы уверяли, что из семьи бронзовок, а слизняк сообщил мне вчера, что вы попросту - навозный жук. А это ведь большая разница. Слизняк своими глазами видел вас за работой, назвать которую у меня язык не повернется. Вы должны сами понимать, что нам необходимо расстаться.

- Нет, я этого не понимаю! - горячо воскликнул Курт, оправившись от неожиданности. - Я хочу, чтобы меня любили за мои личные качества, а не за мою профессию.

- Если бы речь шла не о навозе, - сдержанно возразила Ифи, - я еще могла бы примириться с вашим занятием. Но вы должны понять, что молодая вдова, мужа которой всего три дня тому назад съела землеройка, обязана проявлять величайшую скромность... а потому - прощайте!

Сказав эти слова, Ифи с удивительной быстротой, словно ее унес ветер, скрылась в пещере. Майе трудно было бы поверить прежде, что живое существо может так стремительно двигаться.

Курт, словно забывшийся от конфуза, уставился на вход в норку. При этом у него был такой глупый вид, что пчелка не смогла удержаться от смеха.

Но жук наконец пришел в себя и недовольно потряс своей маленькой круглой головкой. Усики его печально опустились, как смоченное дождем опахало.

- В наше время, - вздохнул он, - не ценят ни хороший характер, ни солидный образ жизни. Ифи бессердечна. До сих пор я сам себе не решался в этом признаться, а теперь вижу, что это - факт. Но если она не могла стать моей подругой по влечению сердца, то что мешало ей сделать это хотя бы по расчету?

Майя заметила, что, произнося свою выстраданную речь, он уронил слезу, и ей стало его жаль.

Но вдруг Курт оживился. Он перестал плакать и осторожно перебрался за кучку земли, которую его приятельница набросала, вероятно, при устройстве своего жилища. По траве полз небольшой красноватый дождевой червяк. Пчелку удивил его способ передвижения: червяк то вытягивался в струнку, то съеживался и становился опять толстым. Его туловище состояло из нежных колец, беззвучно двигавшихся вперед. Майя страшно испугалась, когда жук, выступив неожиданно из-за холмика, за которым он прятался, схватил червяка и разорвал его на две части. Не обращая внимания на отчаянные судорожные извороты обеих половинок, он принялся за одну из них.