Башня Королевской Дочери - Бренчли Чез - Страница 107

— Вы меня не поняли, Радель, — ответила Джулианна. — Я ничего у вас не прошу. Вам ведь всё равно придётся открывать вход в башню. Мы войдём туда следом за вами, куда бы ни вёл путь, но, оказавшись внутри, оставим вас и пойдём сами по себе. Не думаю, чтобы вам удалось помешать нам, разве что вы откажетесь от своих планов — кстати, не впервые.

— Вы так думаете?

Внезапно его глаза стали огромными и блестящими, немигающими, страшными. Потом его лицо поплыло, все вокруг подёрнулось дымкой, ноги у Джулианны подкосились. Девушка перестала понимать, кто она, где находится, что с ней происходит. Больше всего на свете ей хотелось сесть посидеть.

Но тут раздался треск пощёчины, и голова у Джулианны моментально прояснилась. Впрочем, ударили не её. Лицо Раделя пошло пятнами, на вспыхнувшей щеке чётко выделялся белый отпечаток ладони. Побледневшая от гнева, Элизанда выглядела не лучше.

— Как ты смеешь, как ты смеешь! Мою подругу морочить? Да я тебя…

— Прекратите немедленно. Все, — произнёс вдруг Редмонд, сбрасывая с головы капюшон и оглядываясь вокруг. Голос у него был слаб и негромок, но звучавшая в нём сила заставила Элизанду замолкнуть. — Времени спорить у нас нет. Радель, может, их компания нам ещё пригодится. Неизвестно, что нам встретится в башне или на дороге. Лишние руки могут быть очень кстати.

— Ещё бы мы были некстати! — снова встряла опомнившаяся Элизанда. — Ты же знаешь, Дочь должна нести я, весь смысл…

Сама Джулианна смысла в её словах не видела ни капли. Чем или кем бы ни была эта самая «Дочь» — а судя по тону, слово это начиналось с заглавной буквы, — Элизанда была самой тщедушной из всех беглецов и на роль носильщика никак не тянула. Однако Радель, подумав, кивнул, развернулся и без дальнейших споров отправился к башне. Впрочем, по его резким движениям было ясно, что он очень сердит и продолжает держаться собственного мнения.

Маррон и Элизанда пошли следом. Джулианна задержалась, чтобы предложить руку Редмонду, но тот только улыбнулся и покачал головой.

— Благодарю вас, но я взял у Раделя достаточно сил и могу идти сам.

Тем не менее Джулианна пошла рядом с ним, приноравливаясь к его шагу. Возможно, было самое время задать несколько вопросов: что это за Дочь, как мы войдём в башню, как она выведет нас из замка? Но Джулианна устала от уклончивых ответов. В конце концов, вскоре она все поймёт сама.

А может, и нет. К тому времени как Джулианна и Редмонд догнали остальных, Радель уже стоял перед гладкой стеной башни. На лице его было написано раздражение, а руки, лежавшие на камне, напрягались так, словно их владелец пытался продавить стену.

— Я это уже пробовала, — с плохо скрываемым удовольствием произнесла Элизанда.

— Что ж, попробуем кое-что посильнее.

Джулианна не сводила глаз с рук Раделя. Она увидела, как на мгновение пальцы менестреля сжались в кулаки, словно он намеревался ударить ими в стену — или поколотить Элизанду, — а потом разжались и очертили на древних камнях какой-то неведомый узор.

Менестрель негромко произнёс несколько слов, судя по звучанию, на чужом языке, совершенно непонятных — и не давших никакого результата. По крайней мере стена продолжала стоять, как и прежде. Раделя неудача заметно рассердила, а Элизанда, словно желая разозлить его ещё больше, медовым голоском заметила:

— Это я тоже пробовала.

— Элизанда! — позвала подругу Джулианна и немало удивилась, когда та сразу же подошла. Пришлось быстро придумывать вопрос:

— Насколько сильной магией владеет ваш народ?

— Это не магия, — быстро ответила девушка, — это сила.

— А что, есть разница?

— Ну нет, наверное, но это не наша магия. Сила заложена в стену, в башню, скажешь нужные слова — и дверь откроется. Это может сделать кто угодно, даже ты, если только будешь знать нужные слова.

«Как в пещере — будь вместо моих пальцев чужие, ничего бы не изменилось…» Но о пещере думать не хотелось.

— И, насколько я понимаю, правильных слов вы не знаете.

— Ну, раньше мы думали, что знаем, — с кажущейся беспечностью ответила Элизанда, однако озабоченный взгляд, брошенный ею на неумолимо движущееся солнце, с головой выдал тревогу девушки. Времени оставалось мало.

Радель сделал шаг назад и покачал головой:

— Мой отец рассказывал…

— Можно подумать, он у тебя всеведущий, — перебила менестреля Элизанда, заслужив сердитый ответный взгляд.

Менестрель помолчал и снова шагнул к стене.

— А кто его отец? — тихо спросила Джулианна.

— Очень милый старикан. Тебе бы понравился.

Редмонд медленно зашаркал к стене и встал рядом с Раделем. Он положил свои руки рядом с руками менестреля и сказал:

— Давай вместе.

Медленно, хором они произнесли все те же слова и наконец получили ответ. Стена заворчала так низко, что Джулианна не столько услышала звук, сколько почувствовала дрожь в костях. Ей показалось, что она увидела вспыхнувший вокруг мужчин красноватый свет, который тотчас исчез.

Редмонд сделал глубокий вдох, вытер пот с лица и произнёс:

— Там какой-то замок.

— Сам знаю. Иначе мы бы уже давно были внутри.

— Я имею в виду, что там ощущается какое-то сопротивление, какая-то сила, которая нам мешает. А слова мы говорим правильно. Элизанда, брось смеяться и помоги нам.

То ли оттого, что просьба — или приказ — исходила от Редмонда, а не от Раделя, то ли из-за серьёзности происходящего Элизанда смирила свой острый язычок и сразу же подошла к стене. Встав между мужчинами, она положила руки на камни и присоединилась к хору.

На этот раз рык был оглушителен и нестерпим. На краткий миг стена растаяла, а между камнями — или сквозь них — пробился свет. Джулианна увидела, что его отблеск, упав на лицо Маррона, придал ему бледно-землистый цвет.

Когда свет исчез, Маррон порывисто вздохнул. Джулианна быстро шагнула к юноше и коснулась его запястья. Оно было холодным и влажным от пота.

— Не бойся, — тихо сказала девушка, одновременно стараясь побороть бешеное биение собственного сердца. — Тайна всегда пугает, но страшна она лишь своей необъяснимостью.

Эти слова принадлежали её отцу, и Джулианна произнесла их не столько для Маррона, сколько для себя. Потом она добавила:

— Они знают, что делают.

И понадеялась, что окажется права.

— Я не боюсь. У меня просто болит рука, — ответил Маррон, сжав губы.

Ну самый настоящий мальчишка — ни за что не признается в собственном страхе, что угодно скажет, лишь бы только не ранить свою гордость. Джулианна кивнула ему, похлопала по плечу и оставила в покое.

— Давайте ещё раз, — велел Редмонд. — И побольше уверенности. Стена обязана подчиниться — это было заложено при её постройке.

И снова три голоса согласно и с силой произнесли — не прокричали — все те же слова. На этот раз Джулианна уловила сказанное, хотя и не поняла его. Теперь она смогла бы произнести слова вместе с троицей колдунов — если бы только это могло помочь.

Но помощь не понадобилась. Камни издали звук, похожий на ответные слова, и между ними вспыхнул свет неизвестного Джулианне цвета, даже названия которому она не знала. Он осветил весь двор и очертил дверной проём настолько ярко, что на него невозможно было смотреть.

Впрочем, нет, не дверной проём, а дверь. Редмонд положил на неё руку, и Джулианна, прищурившись, разглядела проходящее сквозь человеческую плоть сияние, высветившее исковерканные кости старческой кисти. Наткнувшись на невидимую преграду, Редмонд остановил руку и попытался надавить на светящийся барьер. До Джулианны донеслось его негромкое, но тяжёлое дыхание — старику приходилось нелегко.

— Ну-ка, брось, — велел Радель, а затем схватил Редмонда за плечо и оттащил прочь от стены.

— Почему? Внутри будет ничуть не легче. Лучше уж я начну приспосабливаться сразу, если, конечно, выдержу.

— Не морочь мне голову, приятель. Ты выдержишь что угодно.

— Ну и?

— Ну и будь поосторожнее. Может, там не только замок, может, дверь стерегут изнутри.