Башня Королевской Дочери - Бренчли Чез - Страница 110

Поверхность, по которой они шагали, начала ровно, но не круто опускаться, как будто они шли по мосту или горе. Сохранять равновесие, не выпуская из рук Дочь, было нелегко, и всё же у Джулианны хватило сил задуматься: что это за штуковина, вокруг которой её спутники наводят столько тумана. Шар казался окружённым толстой и тяжёлой оболочкой, напоминая пустое яйцо какой-то гигантской птицы, только вот скорлупа была толстовата. А клубящийся вокруг разноцветный туман обретал все новые формы…

Спускаясь по крутому склону, Джулианна не поднимала головы и смотрела только на то, что несла в руках. Поэтому она едва не впечаталась в спину Редмонда, лишь в последний момент услышав его стон. Девушка резко остановилась, а потом осторожно отодвинулась в сторону, вспомнив, что Радель велел ей держаться подальше от искалеченного старика. Только после этого она подняла голову, чтобы разглядеть, перед чем это так внезапно остановились мужчины. Оказалось, Радель замер у проступавшей сквозь туман огромной стены мрака. Её вершина терялась в высоте, а направо и налево уходила гладкая, без малейшего просвета темнота.

— Что это? — спросила наконец Джулианна, прервав затянувшееся молчание.

— Не знаю, — ответил менестрель. Ответ на следующий вопрос был очевиден, и всё же Джулианна задала его:

— А вы знаете ещё какие-нибудь заклинания, чтобы эта стена пропустила нас?

— Нет. Я ожидал, что мы увидим ворота в другой мир, о котором я говорил. На этот случай слова у меня есть. Но тут что-то совсем другое, с ним я тягаться не стану. Какая-то сила закрыла для нас этот путь.

— Та же, что держала дверь, — шёпотом добавил Редмонд, — хотя та сила была лишь слабым отголоском этой. Там мы могли надавить сильнее: здесь это не удастся.

И опять Джулианна не удержалась и задала очередной вопрос, заранее зная ответ на него:

— Что же нам делать?

— Боюсь, — ответил Радель, — что нам придётся возвращаться.

Снова идти через тот странный мост и во второй раз возвращаться в замок после неудавшегося побега? Возвращаться туда, где их уже наверняка ищут, где их маленький отряд будет немедленно схвачен, как бы они ни крались и ни прятались в тени?

— А Дочь? — прозвучал из-за спины Джулианны напряжённый и взволнованный голос Элизанды. — Нам что, оставить её там, где взяли?

— Теперь мы уже не осмелимся. Но если нас схватят, скрыть правду не удастся.

Джулианна понимала, что так оно и есть. Понимала она и то, что пыток инквизиции ей не выдержать. Стойкостью Редмонда она не обладала.

— Так что же теперь?

— Боюсь, — снова произнёс Радель, и голос его теперь действительно дрожал от испуга, — что нам придётся использовать Дочь.

— Радель! Нет!

— А что нам делать? — спросил он, и Элизанда не сумела подыскать ответа.

20. ОДЕРЖИМЫЙ

Маррон вышел — точнее, прошаркал — во дворик. Элизанда, исполнявшая роль поводыря, изо всех сил пыталась удержать его на ногах. Без её помощи Маррон не смог бы сделать и шагу. Ему хотелось только одного: лечь и больше не вставать, однако он был до того измучен, что сил не хватало даже на это — а плечо Элизанды продолжало подпирать его, а рука девушки подталкивала его, заставляя идти.

Когда туман расступился и беглецы оказались во дворике, Маррон услышал, как Элизанда задохнулась от неожиданности, и увидел, как она завертела по сторонам головой. У самого юноши сил интересоваться чем-либо уже не было, и всё же он посмотрел в ту же сторону, что и она, потому что его тело уже привыкло автоматически повторять все движения девушки.

Позади светилось бледным светом и переливалось всеми цветами радуги то место, откуда они только что вышли. О нём у Маррона сохранились какие-то неясные и путаные воспоминания — голоса его товарищей, какие-то непонятные слова, боль, изнуряющая усталость, рядом с ним, по непонятной причине, одна девушка сменяется другой… И вот наконец свет не просто померк, а исчез окончательно. Только что выход из башни переливался огнями, потом стена, словно полупрозрачный занавес, сомкнулась над ними, приглушив цвета — и окаменела окончательно, и свет исчез, а Маррон очутился во тьме.

Точнее, в полутьме. Светили только звезды, однако Маррон пусть медленно, но понял, что так поразило Элизанду. Когда они входили в башню, стоял полдень. Тогда и начался тот кошмар, что пережил юноша, и неизвестно, сколько времени прошло в той борьбе с охватившим его ужасом и болью. Всё-таки Маррон был удивлён. Они, как и собирались, вошли в башню, прошли её, а потом вернулись назад с трофеем, который называли Дочерью. Трофей несла Джулианна, поэтому поддерживать Маррона пришлось Элизанде. И всё же — неужели это краткое путешествие заняло полдня?

— Нет, не только полдня — ещё и полночи, подумал Маррон, увидев над одной из чёрных стен серебряное сияние, означавшее, что луна уже успела зайти.

Озадачены были все. В нескольких шагах от Маррона переговаривались Джулианна и Радель. Как ни странно, Элизанда, несмотря на привычку спорить, не бросила Маррона, чтобы присоединиться к их беседе. Опустив глаза, Маррон увидел, что она перебирает его рубаху и сердито хмурится.

— Я сначала не заметила из-за всего этого сияния и блеска, да ещё притом, что всё вокруг казалось не тем, чем было, — но у тебя рубашка насквозь промокла. Я увидела, пока ещё было светло, что этот её край весь чёрный. Это кровь, да? У тебя рука кровоточит с той минуты, как мы вошли…

— Правда? — Рука болела, болела сильнее, чем раньше, в неё словно впивались сотни клыков… но кровь? Однако, пощупав ткань здоровой рукой, Маррон понял, что девушка права. Рукав можно было хоть выжимать. Маррон поднёс пальцы к лицу и почувствовал тёплый, с медным привкусом запах свежей крови.

— Сними это, — велела Элизанда. Заметив, что Маррон покосился на остальных, она добавила: — Что бы там ни случилось, минутка у нас есть. Окна наверху закрыты, нас никто не увидит. Если уж мы потеряли такую кучу времени, пара минут погоды не сделают. А вот для человека, который потерял столько крови, важна каждая капля. Снимай рубашку и дай мне взглянуть.

Он попытался раздеться, но не смог. Одной рукой юноша с лёгкостью мог расстегнуть пояс, но сама рубашка оказалась мокрой и тяжёлой и липла к коже. Одной здоровой рукой — тоже очень тяжёлой — он сумел только поднять подол к плечу. От усилия голова у него пошла кругом, а земля под ногами закачалась.

Наконец Элизанда помогла ему, развязав завязки и стащив рубаху через голову юноши. В тот миг, когда вокруг была темнота, он услышал резкий голос Элизанды:

— Он ранен! Смотрите…

Рубашка наконец упала, и Маррон увидел то, что должно было помочь его товарищам разглядеть его рану: небольшой шар, сотканный из золотого света, висел у него над головой и неярко светился. В его свете Маррон разглядел, что не только повязка, но и его бока и живот были залиты кровью.

Пока Элизанда возилась с мокрыми узлами, Радель произнёс:

— Не торопись и подлечи его. Обстоятельства изменились, так что мой первый план, видимо, провалился.

— Я тебе сто раз говорила…

— Обстоятельства изменились, Элизанда! В этой башне мы выпали из времени. Даже если счесть, что это тот же самый день, точнее, ночь того же дня, всё равно мы теперь находимся в совершенно другом положении.

— Почему это?

— Я знаю, что надеяться на это глупо, но, может, ты всё-таки будешь когда-нибудь думать перед тем, как заговорить? Джулианны хватились сразу после полуденной службы. Замок наверняка перерыли сверху донизу и, не найдя её, решили, что она сбежала, обманув стражников на воротах. Сейчас поисковые отряды прочёсывают окрестности. Ворота вполне могут быть открыты для приезжающих и уезжающих отрядов. Если мы проберёмся в конюшни неузнанными, никто не заподозрит выезжающих из ворот братьев в рясах. Нас могут пропустить без расспросов.

— Сплошные «если» да «может быть», — заметила Элизанда, однако скорее с облегчением, нежели с ехидством.