Башня Королевской Дочери - Бренчли Чез - Страница 83

— Нет, лучше в другой раз. — Маррон вспомнил, что этой ночью все самое интересное будет происходить не у фургонов торговцев. — Я лучше прогуляюсь.

— Ну, как хочешь. Только не вздумай разыскивать своего господина в элессинском лагере — для этого у тебя слишком горячая голова.

Торговец отвернулся и пошёл прочь, баюкая обезьянку. Маррон запоздало кивнул в благодарность за совет и почувствовал мгновенный укол боли от потери обезьянки и мимолётной дружбы с ней, дружбы, подкреплённой виноградом и привязанностью. Впрочем, грусть на мордочке зверушки была всего лишь гримасой, и, напомнив себе об этом, Маррон стал оглядываться в поисках ближайшего прохода между фургонами.

Лагерь рыцарей был пуст, если не считать нескольких слуг, собравшихся у костров, где готовили еду. Маррон подумал, что сьер Антон встретит в лагере элессинов большинство своих собратьев, а если там найдутся старые друзья, у него будет с кем поговорить. Юноша задержался только для того, чтобы проверить, не трогал ли кто-нибудь вещи его господина — и его собственные вещи, точнее, вещь, меч «Дард». Легко коснувшись пальцами рукояти — теперь у тебя есть братец, — Маррон отправился к коновязям, чтобы проверить, хороший ли уход получили его мул и конь рыцаря.

Облегчённо вздохнув, когда все его обязанности были выполнены, юноша поспешил к кострам монахов, но, не доходя до них, заметил, что костерок Раделя погас, а сидевшие возле него две фигуры исчезли.

Собственно, это было всё, что ему хотелось знать, однако душа Маррона жаждала уверенности. К тому же он знал, каким путём пойдут беглецы, а занять голову было нечем. Так почему бы ему не прогуляться до деревни — ну, подумаешь, молодой оруженосец, отпущенный господином, шатается по округе, убивая время…

Звезды светили ярко, и Маррон старался идти помедленнее, чтобы никто не заподозрил, будто он что-то ищет. Он вновь миновал коновязи, шатры рыцарского лагеря, фургоны торговцев, откуда, доносился хохот, и, не дойдя до деревни, наткнулся на глубокий сухой овраг.

Звезды в Святой Земле светили куда ярче, чем у него на родине, они даже казались больше — впрочем, как и луна. Несмотря на то что овраг был глубиной в рост высокого человека, Маррон ясно видел покрытое трещинами дно сухого русла и высохший на солнце ил, чуть прикрытый слоем пыли. Берега оврага были очень круты и заросли терновником и пустынной колючкой, отбрасывавшими причудливые тени. Чтобы разглядеть, нет ли кого-нибудь в овраге, надо было стоять на самом краю.

Маррон не увидел ни малейшего движения, однако неподалёку от того места, где он стоял, овраг круто изгибался, следуя ландшафту. Это тоже затрудняло просмотр — виден был лишь небольшой участок сухого русла. Правда, и идущий по руслу человек не мог бы заметить наблюдателя на берегу до тех пор, пока не выскочил бы из-за поворота прямо на него…

В конце концов, Раделю нужен был человек, который шёл бы впереди и предупреждал об опасности, подумал Маррон. Он быстро зашагал к деревне, отыскав тропинку, которая бежала вдоль оврага и подходила к нему достаточно часто, чтобы Маррон мог высматривать, не показались ли в овраге беглецы. Они не успели бы уйти далеко: Редмонд наверняка с трудом ковылял, превозмогая боль в израненных ногах, боль, которую не могла заглушить даже магия Раделя. Ведь рука Маррона тоже начала болеть снова.

Юноша оглядел тропу — там не было ни души. Он подошёл ближе и заглянул в овраг, но там тоже никого не было.

Он напрягал не только зрение, но и слух, однако в деревне было тихо. Веселье в лагере торговцев осталось далеко позади, а впереди… действительно ли он услышал тихие мужские голоса или это только ветерок прошелестел в кустах?

Голоса — или журчание ручейка, несмотря на дневную жару, струящегося по высохшему руслу?

Нет, это были голоса. Маррон сошёл с тропы, заглянул в овраг и увидел две чёрные рясы и два светлых лица, которые глядели прямо на него.

На мгновение картина расплылась у него перед глазами, в голове воцарился туман, что-то пригвоздило его к месту. Потом дыхание снова вернулось к нему и послышался голос Раделя, скорее сердитый, чем довольный, хотя Маррон рассчитывал на радость.

— Маррон, ты что тут делаешь?

— Мессир, я хотел убедиться, что вы ушли. Я подумал, что на краю оврага могут быть сторожа…

— Если там будут сторожа, — спокойно ответил Радель, — мы с ними справимся. Пройдём мимо, и они даже не заметят нас. Беда в другом: впереди действительно кто-то есть, но это не стража, да и не на краю оврага, а в самом овраге…

— Кто это? — спросил Маррон, хотя ему хотелось спросить другое: «Откуда вы знаете?»

— Не могу сказать. Я не в силах разглядеть это, знаю только, что их там двое и что они не движутся.

— Я могу сходить посмотреть, сьер.

— Можешь… хотя не следовало бы пускать тебя. Ладно, Маррон, похоже, ты послан нам в помощь небом, хотя иногда и делаешь глупости. Можешь изобразить невинного оруженосца?

— Да, мессир.

«Я этим весь день и занимался. И ещё буду заниматься — впереди у меня долгая служба».

— Ну так иди как можно тише, но не крадись. И не оборачивайся, и не возвращайся открыто.

Маррон поплёлся вдоль оврага самой что ни на есть скучающей походкой, не пытаясь даже прятаться в темноте и красться. Тени от кустарника пересекали овраг тут и там, разглядеть что-нибудь, не подавая при этом виду, было очень трудно, но Маррон всё же увидел две небольшие фигурки, притаившиеся под терновым кустом…

А может, это ему только показалось. Он заморгал и бросил ещё один взгляд, искоса, чтобы убедиться; но чем дольше он смотрел, тем труднее становилось разглядеть лица, разглядеть одежду в качающихся тенях кустов.

От усилий у него закружилась голова, закружилась внезапно, как раз когда он пытался разглядеть что-то в тени терновника. Нет, там было пусто, зрение сыграло с ним злую шутку… как кружится голова, надо присесть…

Он сел на землю и положил голову на здоровую руку, поудобнее устроив её на коленях. Когда он закрыл глаза, покалывание по коже утихло, а ум снова обрёл ясность. И всё же трудно было уловить хоть какую-нибудь чёткую мысль, все они мешались и путались, все, кроме одной, очень упорной и навязчивой: «Там никого не было, это просто игра света и теней, овраг такой глубокий…»

Так он сидел, не шевелясь, пока сквозь шум в голове не пробился грубый шёпот. Земля перестала плыть под ногами, в голове прояснилось, и на этот раз он увидел двоих местных парнишек в простой одежде, в бурнусах и с обмотанными грязными тряпками головами…

Он встал осторожно, оберегая раненую руку и боясь, чтобы не вернулось головокружение, и услышал в овраге негромкие голоса, исполненные едва сдерживаемой ярости. Один из них принадлежал мужчине — наверное, Раделю.

Держась настороже, Маррон приблизился к краю оврага и заглянул вниз. На дне прямо под ним стояли четыре человека, двое в чёрных рясах и двое в пыльном серовато-коричневом одеянии. Радель и Редмонд — и те два парня. Вот только ни один деревенский житель ни за что не стал бы ссориться с вооружёнными монахами, а между тем один из парней стоял, уперев руки в бока, и буквально прожигал Раделя взглядом, ругаясь свистящим шёпотом.

А ведь это был не парень. Это была госпожа Элизанда, одетая в какое-то грязное тряпьё. Когда же Маррон протёр глаза и искоса взглянул в ту сторону, в спутнике Элизанды он узнал госпожу Джулианну, спрятавшую длинные волосы под тюрбаном.

— С какой стати я должна была тебе рассказывать?

— Не рассказывать. Тебе просто надо было спросить…

— Ещё лучше! По какому праву ты — именно ты — решаешь за меня, куда мне идти?

— Мои права мы обсудим позже, — сказал Радель, и Маррон подивился, как менестрель ухитрился вложить столько чувства в негромкий голос. — А сейчас мы все уйдём отсюда, и уйдём вместе.

— Вначале, — холодным, прямо-таки ледяным тоном произнесла госпожа Джулианна, — я хотела бы познакомиться с моими спутниками. Вы ведь не простой менестрель, Радель, и ни вы, ни ваш спутник не имеете никакого отношения к искупителям.