Когда любовь была «санкюлотом» - Бретон Ги - Страница 56

56

Увидев Тальена, Терезия вздохнула с облегчением. Но комиссар спросил, нахмурив брови:

— Ты хотела видеть меня, гражданка?

Она все поняла и ответила тем же тоном:

— Да, гражданин комиссар, чтобы оправдаться. Никто не может сомневаться в моих гражданских чувствах. Кроме того, я хочу кое-что сообщить тебе…

Тальен обернулся к спутникам.

— Оставьте нас, я должен выслушать эту женщину.

Жандармы и охранник вышли, оставив любовников в камере.

Четверть часа спустя трое мужчин, удивленных тем, что из камеры не доносится ни звука, решили послушать у дверей. То, что они услышали, было совершенно не похоже на допрос.

Терезия и Тальен, лежа на мокрой соломе тюремной камеры, испытывали блаженные минуты страсти…

* * *

Бывшая маркиза вышла из тюрьмы тем же вечером, потому что комиссар, подобно доверчивому ребенку, заявил, что она истинная «санкюлотка»… Однако она не переехала к Тальену, как это утверждают некоторые историки.

Она скромно вернулась к себе, где ее ждали маленький сын и слуги.

После освобождения связь Терезии с Тальеном стала почти официальной. Их везде видели вместе, они больше не скрывались.

Весь Бордо узнал, что прекрасная испанка делит ложе с комиссаром и он этим очень гордится. Этот сын служанки наслаждался как личным реваншем тем, что обладает маркизой…

Чувства молодой женщины были совсем иного свойства. Гастин пишет; «В постели, в объятиях Тальена, она была, безусловно, искренна; он сильно возбуждал ее… Но она его не любит, он ее ничем не привлекает. В момент каждого свидания ей приходится вначале подавлять отвращение. Чтобы спасти красоту, которой она так гордится, ей приходится уподобляться обычной проститутке».

Однажды Терезия скажет о Тальене:

— Когда попадаешь в шторм, не приходится выбирать средства спасения…

Гастин пишет, в свойственной ему одному манере: «Жадные губы проконсула, этого холуйского выходца, без сомнения, оценили пьянящую ласку рта будущей госпожи Тальен» («Прекрасная Тальен»).

* * *

Со свойственной ей беззаботностью Терезия чуть не потеряла свою спасительную соломинку: она готова была бросить ее ради красивого мужчины; ей нравилась его учтивость на людях и неукротимость в постели: будущий маршал Брюн [107] собирался «залезть в огород» комиссара.

Почти каждый день пылкий военный «осаждал» гражданку Кабаррус, которая не очень сопротивлялась.

Тальен, естественно, довольно скоро узнал, что у него появился соперник. Решив избавиться от него раз и навсегда, он послал в Париж длинный доклад, в котором доказывал абсолютную бесполезность армии в Бордо.

Конвент, полностью доверявший своему представителю, издал 20 фримера года II (10 декабря 1793 года) декрет, которым распускался генеральный штаб армии, находившийся в департаменте Бек-д'Амбез [108].

И опечаленный Брюн вынужден был покинуть свою драгоценную Терезию…

Избавившийся от соперника Тальен решил доказать всем тем, кто осуждал его связь с Терезией, что гражданка Кабаррус — истинная революционерка. 30 декабря он устроил Праздник Разума, во время которого был зачитан трактат «Об образовании», написанный его любовницей.

Успех был полный; не столько из-за текста, который присутствующие слушали вполуха, сколько благодаря красоте Терезии, на которую они с удовольствием глазели.

Надо сказать, что эта тонкая штучка сделала все, чтобы привлечь к себе внимание. «Она была одета, — пишет герцогиня д'Абрантее, — в костюм амазонки из темно-синего кашемира с желтыми пуговицами, лацканы и манжеты были из алого бархата. На ее прекрасных черных кудрявых волосах кокетливо сидел чуть сдвинутый набок бархатный чепчик пурпурного цвета, отороченный мехом. Она была изумительно хороша в этом наряде» [109].

После устроенного праздника связь Тальена с Терезией признали все, бывшая маркиза де Фонтене теперь афишировала свою близость с представителем Конвента. Орельен Виви пишет: «Почти каждый день ее видели и вместе с проконсулом в коляске, они ездили по городу, Терезия всегда была кокетливо одета, на голове — красный чепец».

Иногда молодая женщина развлекалась, изображая Свободу. Она надевала фригийский колпак, брала в руку пику, а другой обнимала за плечи «народного представителя» Тальена».

Такие прогулки в открытом экипаже оказывали на Терезию очень странное действие, они волновали ее чувства… Разве не могла она, изобразив Свободу, сама стать более свободной в поведении?.. Едва доехав до дому, она скидывала свой пеплос и представала совершенно голой перед изумленным Тальеном. Он немедленно срывал с себя редингот и красивую форму и — очень просто и естественно — плевал на условности…

* * *

О любовных отношениях Терезии и Тальена в Бордо рассказывают много сказок. Некоторые историки, например, писали, что любовники встречались в Национальном доме, где жил Тальен, «и предавались любви в тот момент, когда рядом казнили аристократов». Гильотина была установлена под окнами комиссара Конвента, и любовники якобы ласкали друг друга под крики жертв, глухой стук ножа гильотины и песню «Са ира»…

«Как только палачу приводили очередную жертву, — пишет один исследователь, — любовники начинали свой дуэт, и Тальен старался „соединиться“ с Терезией в тот самый момент, когда голова отделялась от туловища.

— Когда умирает роялист, — говорил он напыщенно, — мы должны зачинать маленького республиканца».

Этот историк, который, естественно, не называет свои источники информации, добавляет, что любовники частенько распевали потом смешную пародию на «Марсельезу». Вот первый куплет этой песенки:

Чудо-гильотина, наше божество!

Ты нам подарила права торжество.

Стал король короче — это не беда.

Лишь бы меч отточен был всегда, всегда.

Головы тиранов, сложенные в ряд,

Для Отчизны нашей — праздничный наряд.

Родине в подарок клику уничтожь,

Для агентов Питта наточи свой нож.

Именем народа головы руби.

Кровью, всласть пролитой,

Жажду утоли.

У второго куплета был следующий странный припев:

Вперед, счастливые мужья!

Теперь ваш выстрел из ружья.

Чтоб были ваши жены, что пушки заряжены —

И не пройдет и года,

Для своего народа

Родит Отчизна-мать

Республиканцев рать [110].

Подобные свидетельства забавны, но абсолютно ложны. Терезия слишком сильно возмущалась казнями, чтобы использовать их как возбуждающее средство. Однажды она случайно оказалась у любовника в момент казни и пришла в ярость.

— Я больше не желаю видеть этого, — заявила она, указывая на зловещую машину.

— Ну что же, — ответил ей проконсул, — я перееду к вам.

— Нет, — возразила Терезия, — я вернусь сюда. Исчезнуть должна гильотина, а не вы.

Так что ни Терезия, ни Тальен не были садистами или сексуальными извращенцами, как их хотели бы представить.

Они, конечно, не примешивали жертвы террора к своим любовным играм, но и не были совершенно безупречны по отношению к ним.

Они извлекали из ситуации не удовольствия, но выгоду…

* * *

К моменту, о котором идет речь, Тальен и его помощники организовали выгодную торговлю: за кругленькую сумму (она могла быть больше или меньше — в зависимости от финансового положения революционеров) они освобождали осужденных на казнь людей.

вернуться

107

Брюн в тот момент был генералом и командовал революционной армией Бордо.

вернуться

108

Так Конвент называл жиронду после ареста жирондистов.

вернуться

109

Герцогиня д'Абрантее. Воспоминания.

вернуться

110

Эти куплеты принадлежат перу гражданина Сильвена Марсшаля.