Щит Королевы - Браславский Дмитрий Юрьевич - Страница 65

65

Посла принимали официально, в Чертоге. Зовут его Сивард айн Раткнор. Поначалу он мне очень понравился: держится с достоинством, но скромно, ответы его в меру остроумны, в меру любезны, и сам он довольно симпатичный. Хоть он и граф, при дворе Нельда я с ним не встречалась.

Раткнор только вручил Вьорку верительные грамоты, как муж сразу пригласил его на обед в свои покои, где мы и встретились.

Вьорк был сама любезность:

– Как поживают король и его супруга? Не виделись ли вы случайно перед отъездом, дорогой граф, с родителями моей жены?

– Его Королевское Величество и ваш батюшка, – Раткнор с улыбкой склонил голову в мою сторону, – пребывают в добром здравии, как и их супруги. Однако и государь мой, и его двор весьма скорбят о безвременной потере мессира Шенни тен Веденекоса – опытного и умелого дипломата, немало сделавшего для поддержания с вами, сир, – он слегка поклонился Вьорку, – мирных и добрососедских отношений. Его Величество уже распорядился начать приготовления к торжественному погребению и был бы не против, – посол помедлил, словно подчеркивая второй, скрытый смысл своих слов, – если бы в похоронном кортеже присутствовал кто-то из гномов, могущих пролить свет на весьма таинственные обстоятельства гибели благородного мессира тен Веденекоса.

То ли я отвыкла от такой велеречивости, то ли мне не понравилось, что он так говорит о Веденекосе, которого на самом деле при дворе Нельда не особо жаловали, но только в его словах мне почудилась какая-то неискренность.

– Безусловно, мы пошлем кого-нибудь сопровождать тело Шенни на родину, – ответил муж. – Иначе и быть не может.

Но я видела, что посол немного его озадачил. Кого посылать-то? Да и подробности Нельду пересказывать, мягко говоря, не хочется. Мало ли что он подумает, если поймет, что на Вьорка было совершено самое настоящее покушение! Да, надо хорошенько поразмыслить, кого отправить в Ольтанию и что он там должен будет рассказать.

Учтивый разговор ни о чем продолжался еще некоторое время. Я заскучала и встрепенулась, лишь когда Вьорк неожиданно спросил, не был ли Раткнор случайно знаком с Биримбой.

– Этот почтенный господин прибыл в Брайген лет десять назад, а до того был, по его словам, весьма известен в Альдомире, – уточнил муж.

– Ни разу не слышал такого странного имени, – все с той же учтиво-медвяной улыбкой ответил Раткнор. – Он вообще человек?

– Да, из людей. Он маг, притом весьма недурной.

– Десять лет назад… – прикинул посол. – Я в те времена пребывал по поручению Его Величества в Кертале, так что слава господина Биримбы могла пройти мимо меня… Не припомните ли, какого он рода?

– Рода? – хмыкнул муж, точно лишь сейчас ему пришло в голову, что у Биримбы могла быть семья. – Представления не имею. Никогда этим не интересовался.

Я тихонько улыбнулась. Гномам-то нет особой разницы, из какой ты семьи. Вот и Втайла тоже удивлялась…

– Тогда, боюсь, что не смогу вам помочь. – Если посол и почувствовал иронию, то ничем этого не показал. – Биримба… Нет, точно, никогда не встречался. Но ведь у нас не так мало чародеев, Ваше Величество. В Ольтании процветает несколько магических школ, и, увы, знакомство со всеми волшебниками просто невозможно. К тому же некоторые школы закрытые, в них обучают тайным знаниям, а их выпускники порой и имена-то свои меняют. За всеми не уследишь. – Он виновато развел руками, но мне почудилось, что на самом деле он хочет сказать: «У нас тако-ое в Ольтании есть, что в этих ваших подземельях вам и не снилось! Подумаешь, маг какой-то безродный нашелся…»

Мне стало обидно.

– Простите, а с Сориделем вы знакомы?

– Сориделем? Дар Криден? Конечно-конечно! Встречался! Почтеннейшее магическое семейство, и господин Соридель был под стать своим предкам и родственникам… покуда жил в Ольтании.

Чуть не выронила пирожное на скатерть! Только сегодня рассказывала Втайле про дар Криденов… Да, хороша я! Ни у Сориделя, ни у Биримбы ни разу не поинтересовалась, какого они рода! Да, мне только в раскрытие заговоров играть.

– А потом, – ничуть не смущаясь, продолжал новоиспеченный посол, – что-то с ним случилось. Не хочется вторить сплетням, но… – Он махнул рукой, как бы говоря: «Дело прошлое». – Уехал, женился на эльфийке, говорят, у них даже дочь есть…

Уж и не знаю, что он этим хотел сказать. То ли показать недолюбливающим эльфов гномам, что и он «этих длинноногих» не уважает, то ли действительно был против смешанных браков. А может, и правда Соридель чего-то там учудил на родине перед отъездом. Хотя вряд ли: он такой ответственный, вдумчивый…

Что и говорить, к концу обеда Раткнор мне окончательно разонравился.

Возвратилась к себе – и застала кранчеккайл, печально уткнувшуюся в какую-то книгу. Втайла рассеянно подняла глаза:

– Ну как, было что-нибудь интересное?

По-моему, ей вовсе не было интересно, было ли что-то интересное. Невеселый каламбур, да только так он и есть.

– Новый посол приехал, – ляпнула я, не подумав.

– Да? – оживилась гномиха. – Расскажешь?

– Что там рассказывать… Противный, но не с виду, а изнутри как-то.

Втайла посмотрела на меня с немым укором, будто бы хотела произнести: «Не стоит меня утешать».

– Больно они скоренько…

– Видно, Нельду страшно любопытно, что же случилось с Шенни. Вот он и торопит Вьорка, чтобы тот поскорее отправил те… Шенни в Ольтанию. Кстати, он попросил, чтобы Веденекоса сопровождал кто-нибудь из тех, кто может внятно рассказать, в чем там дело было.

– Даже так? – Втайла нахмурилась. – И кого же Вьорк надумал отправить?

– Пока решает. Нельд должен понять, что на самом-то деле Шенни никто зла не желал… И что у нас довольно спокойно.

– Хм-м, это непросто будет. – Против моих ожиданий, Втайла не замкнулась в себе при одном только упоминании имени Веденекоса. Уже хороший признак!

Кранчеккайл задумалась.

– У тебя есть какие-то идеи? Давай я передам Вьорку!

– Нет… То есть да, есть. – Втайла опустила глаза. – Я… я бы и сама поехала.

Ничего себе! Такого я от нее не ожидала.

– Ты хочешь сказать… А не трудно ли это для тебя?

Я представила себя на ее месте. Сопровождать гроб с телом любимого человека… Зачем так мучить себя?

– Думаю, нет. – Втайла улыбнулась. – Ты уверена, что я хожу в крипту грустить и вздыхать? – Она покачала головой. – Я не тоскую. Я только вспоминаю. И мне становится легче.

Может, и легче, да только жить-то надо не в воспоминаниях, а в настоящем мире! Несколько дней рядом с телом Шенни, неотлучно. Боюсь, вместо того чтобы собраться, она, наоборот, раскиснет… Но как ей сказать об этом?

Втайла меня опередила:

– Сомневаешься? Боишься, снова слезы буду проливать?

– Нет, но…

– Если сердце болит, если рана зажить не желает —Позабудь про покой и про горьких настоек отвар.Не ропщи на судьбу, даже если любовь умирает:Память сердца – божественный дар.И когда ты возложишь последний валун на кургане,Где останкам любимых покоиться тысячи лет,Подожди, когда солнце проглянет сквозь клочья тумана,И ступай за светилом вослед.Не забыть их улыбки, их песни, их лица,Но своею дорогой ты должен идти.И пока не умолкнет последняя птица,Пой и ты о степи и о дальнем пути.

– Удивительное стихотворение… Чье?

– Жил такой поэт – из ваших. – Судя по мечтательности и печали в голосе, кранчеккайл и сама еще была под впечатлением. – Альсуранна.

– Да, знаю… Варрахибец. Вот откуда курганы…

– Взглянуть бы хоть разочек: степь, солнце сквозь клочья тумана… – мечтательно улыбнулась Втайла. – Понимаешь, мне всегда было интересно, каково это – целую жизнь прожить там, наверху… И еще – мне просто необходимо какое-то дело. Поручение. Может, ты сходишь к Трубе вместе со мной?