Небесные просторы - Брин Дэвид - Страница 83

И даже если никто на Каззкарке не знает, какой неприятной может быть Рети, девушка обязательно привлечет к себе внимание. Это верно, как то, что звезды — это огонь. За все время, что он знаком с этой юной сунеркой, правило никогда не подводило.

Двер инстинктивно предпочитал скрытность. Ему хотелось незаметно пройти по этому шумному месту, просторному, как каньон, но в то же время вызывающему клаустрофобию, как лес бу, с тонкой крышей, которая не позволяет драгоценной атмосфере рассеяться в пространстве. Такое окружение само по себе заставляло нервничать — и без толпы чужаков, спорящих или жестикулирующих, а потом неожиданно замолкавших при его появлении.

Я никогда не любил толпу. Но, по словам Гарри Хармса, это всего лишь маленький аутпост. Не могу представить себе настоящий город.

Двер старался не смотреть, отчасти потому что это невежливо, а также чтобы не выглядеть деревенщиной. Среди рассказов на ночь, которые ему читала мать, был один о таком невинном выходце из деревни, который приезжает в мегаполис, где его обирают городские хищники.

К счастью, мне нечего хотеть или красть, думал он, подсчитывая свои преимущества.

На шумном перекрестке Двер остановился и задумался.

Куда бы я пошел на месте Рети?

Ничего этого не случилось бы, если бы он был бдителен. Ожидая Гарри в Институте Навигации, Двер оставил

Рети, чтобы сходить в туалет. Это заняло некоторое время: пришлось изучать разнообразные механизмы, предназначенные для удаления отходов самых разных видов. Выйдя из туалета — испачканный и мокрый после нескольких неудачных попыток, — он выругался, увидев, что Рети исчезла, а дверь, выходящая на шумную улицу, открыта.

Гарри рассердится, подумал он, выходя наружу и надеясь увидеть ее. Он на мгновение увидел уходящую за угол двуногую фигуру и побежал за ней, но вскоре потерял в путанице боковых улиц.

Нужен план. Двер задумался над перечнем приоритетов Рети.

Номер один — убраться с Джиджо и постараться, чтобы никто не мог ее туда вернуть.

Дверу казалось, что этого она уже достигла. Но Рети может подумать, что Гарри слишком много знает. Шимп может выяснить, где находится Джиджо, и даже заставить их туда вернуться. Рети не захочет, чтобы такое случилось.

Номер два — заработать на жизнь. Показать свою ценность для кого-нибудь влиятельного, чтобы больше никогда не голодать.

Тут Двер ничего не мог придумать. У девушки с собой компьютерный учитель плюс данные о Каззкарке, сообщенные Гарри. Может, она что-то придумала, пока Двер ходил в туалет?

Номер три — избавиться от шрама. Рети никогда не забывала о шраме, который уродовал ее лицо. Это след жестокого обращения с ней, когда она жила в Серых Холмах. Сам Двер не очень замечал этот шрам. На Джиджо он видел и похуже. К тому же всякий, кто любит или ненавидит Рети, Делает это из-за ее характера и силы воли.

Но она хотела бы позаботиться о своей внешности как можно быстрей.

Возможно ли это на Каззкарке? Ведь люди не живут здесь постоянно. Есть ли здесь возможности восстанавливать человеческую плоть?

А почему бы и нет? В компьютерах могут храниться знания бесчисленного количества специалистов. И медицинские сведения займут первое место. Никогда заранее не известно, представитель какого вида посетит аутпост, так что нужно быть готовым ко всему.

Двер понимал, что основывается на недостаточной информации. С детства слышал он рассказы о могучей цивилизации, от которой отказались его предки. Но реальность ошеломила его.

Может, следовало подождать Гарри. Я знаю Рети, а он знает Каззкарк. Нам лучше действовать вместе, чем раздельно.

Решив вернуться, Двер неожиданно испытал незнакомое ощущение потери ориентации. Потребовалось какое-то время, чтобы подобрать для него слово.

Я… заблудился.

Такого с ним никогда не случалось! Не случалось дома. Он всегда знал направление на север, а в голове при каждом шаге или повороте разворачивалась своеобразная мысленная карта. Но здесь, на планетоиде, сознанию не хватало знакомых признаков. Двер понятия не имел, где оказался.

Он стоял у каменной стены, пытаясь сориентироваться, а мимо мелькало множество разнообразных странных форм жизни. Не обращая на них внимания, он пытался сосредоточиться, но этому мешала усиливающаяся паника.

Мне казалось, что после пространства Е я способен привыкнуть ко всему. Может, я и сунер, но не дикарь. Я вырос в окружении других рас. Но это… это все…

Этот шум, толчея, запахи, ощущение присутствия таких разнообразных разумных существ — некоторые из них ненавидят людей, — от всего этого хотелось забиться в ближайшую нору и никогда не выходить из нее.

Сколько бы продолжалось такое состояние, Двер не знал. Но неожиданно в поле его зрения показалась большая мохнатая фигура, не такая высокая, как человек, и гораздо более округлая, с заросшими шерстью щеками и гривой жестких коричневых волос. Мощное двуногое, отдаленно напоминающее млекопитающее, оскалило острые зубы. Двер принял это за смертельную угрозу, но тут существо загудело, произнося приветствие на англике!

— Ну, ну! Чтоб я так жила и дышала мятой! Человек? Ну, ну! Поистине человек, здесь, в такое время! Никогда не испытывала такого удовольствия раньше… до кризиса, когда царил мир! Пожмемся?

Существо протянуло мясистую лапу, мощные когти нервно выставлялись и тут же втягивались. Двер замигал. Он припомнил о древней земной традиции, когда люди пожимали друг другу ладони. Эта традиция была давно оставлена, потому что не нравилась большинству чужаков. Он нервно протянул левую руку — ту, которой ему будет меньше недоставать, если существо ее откусит. От «пожимания» осталось ощущение неловкости, и оба были явно рады, когда оно закончилось.

— Прошу простить мое невежество, — сказал Двер, пытаясь воспроизвести формальный поклон, принятый всеми видами, который несколько раз видел на Джиджо. — Но не скажешь ли мне, кто… или что…

Он замолчал, видя, как покраснело стоящее перед ним круглое существо. Кожа под коричневой шерстью стала красной. Двер решил, что нанес оскорбление, но тут существо начало ритмично пыхтеть, явно пытаясь подражать человеческому смеху.

— Правда? Ты меня не узнал? Не узнал синтиаща? А ведь мы лучшие друзья людей! Самые лучшие! Ну, ну. Были До нынешнего кризиса. Признаю. Когда смерть льется, подобно звездному свету, дружба испытывается на прочность. Я, которую называют Кивеи Ха'аоулин. Это я признаю. Ты меня не возненавидишь за это?

Двер кивнул. Синтианец? Да, он что-то о них слышал… и Даже смутно помнил картинку в старой книге. Ее показывал ему Фаллон, когда обучал началам галактоксенологии в архивах Библоса. Действительно, эта раса была известна своим хорошим отношением к Земле — в прошлом, до того, как на Джиджо улетела «Обитель». Но с тех пор могло произойти очень многое.

— Это я должен извиниться, Кивеи Ха'аоулин, — ответил Двер, стараясь как можно точнее воспроизвести услышанное имя. — Я испытал… нечто вроде повреждения мозга в глубоком космосе. Несчастный случай, при котором я потерял все свое имущество.

Синтианец обвел взглядом потрепанный наряд Двера и остановился на изготовленном квуэнами луке и колчане со стрелами.

— Все имущество? Значит, этот прекрасный протоаборигенский лук… тебе не принадлежит? Ты не можешь его продать?

Двер несколько секунд смотрел на синтианца. Если верить Гарри Хармсу, ни один галакт не в состоянии узнать в этом отличном резном дереве оружие. Но этот узнал примитивное оружие с первого взгляда и явно хочет его заполучить! Вся его фигура словно излучала жадное желание.

Коллекционер, понял Двер. Энтузиаст. Он встречался с такими на Джиджо. По какой-то причине сразу ожили его инстинкты следопыта и охотника. В конце концов торговля по своим законам очень напоминает джунгли. Паника исчезла, Двер почувствовал знакомую уверенность в себе.