Дважды благословенная - Бристол Ли - Страница 49

Но боль наконец стихла, а Тори не умерла. Она по-прежнему лежала на крыльце, не в силах пошевельнуться. Мир словно раскололся на части, и ничто уже не могло соединить эти части в единое целое. Наивная девушка, мечтавшая о том, чтобы построить мост до луны, умерла. Ее место заняла женщина с трезвым умом и каменным сердцем, готовая к любым испытаниям, какие преподнесет ей жизнь.

Тори поднялась и вошла в дом.

— Ты ответишь или нет, — требовательно вопрошал Кэмп, — почему ты привезла на ранчо постороннего, не спросив меня?

— Ты же сам, кажется, назначил Кантрелла управляющим? — Голос Консуэло был спокоен. — Значит, мы должны ему доверять.

Слова Консуэло, похоже, не убедили Кэмпа. Трудно было без содрогания смотреть на этого некогда всевластного правителя, вынужденного мириться с тем, что его песенка спета. Борьба эта длилась для Кэмпа вот уже много месяцев, но, казалось, никогда она еще не была так важна для него, как в данный момент, и никогда еще Консуэло так не восхищалась его мужеством.

Наконец Кэмп немного успокоился, кулаки его разжались. Жест этот, впрочем, выражал скорее не поражение, а победу.

— Да, — согласился он, — это я нанял Кантрелла. И мы должны ему доверять.

— Если быть честной, — в голосе Консуэло звучало сомнение, — я все-таки ему не доверяю. Но я доверяю твоему выбору. Я знаю, что в таких делах ты никогда не делал ошибок.

Кэмп устало улыбнулся:

— Еще бы! Я как-никак всю жизнь посвятил изучению людских характеров. Каждый человек вырабатывает в жизни свой стиль поведения, нужно лишь разгадать, какой. И Кантрелл здесь не исключение. За него я готов ручаться головой! — Взгляд старика снова стал грустным, но Консуэло за последние дни уже привыкла к этому. — Но ты не права — мне приходилось в жизни делать ошибки. Много ошибок.

Консуэло поспешила сменить тему:

— Прошлой ночью он очень о тебе беспокоился.

— И что ты ему сказала?

— Что ты поправишься.

Еще несколько дней назад Кэмпа не удовлетворил бы такой ответ. Он посмотрел бы Консуэло прямо в глаза и потребовал полного отчета. Но он так устал от всего, так плохо соображал…

Кэмп с трудом кивнул:

— Что ж, может, оно и правильно — пусть думает, что поправлюсь. Но я-то понимаю, что мне немного осталось… А, Консуэло? Вы, женщины, кажется, знаете ответы на все вопросы… — Он подошел к окну и долго смотрел вдаль. Голос его прозвучал задумчиво и тихо. — Неделю, от силы месяц… До первого снегопада все-таки хотелось бы дотянуть. Хочу убедиться, что Итан починит к зиме крышу амбара, а то в прошлый ливень его совсем залило…

У Консуэло сжалось сердце. Подойдя к окну, она встала рядом с Кэмпом. На глаза ее наворачивались слезы, но она уже давно научилась не давать им воли. Она слегка дотронулась до его руки.

Он посмотрел на нее. В глазах его не было жалости к себе — лишь признание факта.

— Видишь ли… — проворчал он, — не думал я, что помирать мне придется в постели. Всю жизнь я привык каждый день смотреть смерти в лицо и не сомневался, что умру в бою. Но медленно гнить в постели… Как это несправедливо! Ни о чем в жизни не жалею, ничего бы не стал менять, но это… Господи, окажи последнюю милость — дай умереть в седле, с ногами в стременах!

Консуэло прижалась щекой к его плечу.

— Дурачок ты мой… — проговорила она.

Кэмп дотронулся до ее волос. Голос его прозвучал торжественно:

— Я был бы признателен тебе, Конни, если бы ты осталась со мной до конца. Как в старые добрые времена, словно ничего не было…

Консуэло вздохнула и отошла на шаг. Кэмп испытующе посмотрел на нее:

— Если ты считаешь, что дело здесь в Тори, то сейчас все уже по-другому. Ты сама это видела сегодня. Теперь у нее новая жизнь — муж, скоро, даст Бог, будут дети… Теперь она уже относится к тебе иначе. Консуэло покачала головой:

— Дело не в Виктории. — Она опустила глаза. — И раньше было не в Виктории. Ты это знаешь.

В глазах Кэмпа была такая тоска, что на него было невыносимо смотреть.

— Понимаю. Слишком поздно для нас обоих… Консуэло отвернулась, глядя в окно невидящим взглядом.

— Давно уже поздно, — поправила его она.

Кэмп притянул ее к себе, заставив посмотреть прямо в глаза. Никогда еще Консуэло так не хотелось стереть прошлое, начать все заново — словом, жестом, мыслью, но только бы все изменить… На мгновение ей даже показалось, что еще не поздно все вернуть…

Неизвестно, что бы произошло в следующий момент, если бы не стук в дверь. Оба оглянулись. На пороге стояла Тори. Лицо было смертельно бледным, в глазах — следы недавно пережитого шока, губы, казавшиеся бескровными, были сжаты в напряженную жесткую линию.

Кэмп инстинктивно сделал шаг навстречу дочери, но голос Тори — безжалостный и холодный, как осенний день, — остановил его:

— Это правда, папа? Правда, что все эти годы ты делал деньги вовсе не на скоте? Что все эти годы ты убивал, грабил и прятался от закона?

Консуэло шагнула навстречу Тори, но рука Кэмпа остановила ее.

— Оставь нас одних, — тихо проговорил он не спуская глаз с дочери.

Консуэло вопросительно взглянула на него, но перечить не стала — вышла и закрыла за собой дверь. Тори возбужденно ходила по комнате, зачем-то взяла в руки и снова поставила на место фарфоровую вазу, побарабанила пальцами по столу…

— Теперь я наконец понимаю, — заявила она, — почему наш дом на горе и почему в нем в каждой комнате бойницы. Ты говорил, что это от индейцев… Так вот, индейцы здесь ни при чем. Все твои работники… все, все они сплошь — преступники, скрывающиеся от закона! Кстати, скажи мне заодно: почему наш город не развивается как другие, словно застыл во времени? Хочешь, я отвечу? Да потому, что ты сюда никого не пускаешь! Весь город — словно декорация, существующая лишь для того, чтобы прикрывать тебя и твою шайку! Ты создал настоящую преступную империю! Ты…

— Откуда ты знаешь? — спокойно спросил Кэмп.

— От Итана.

Кэмп моментально напрягся.

— Итан сказал тебе? — резко спросил он. Тори покачала головой:

— Нет. Я слышала его разговор… с кем-то в амбаре. Кэмп нахмурился, словно слова дочери с трудом доходили до него.

— Понимаю, — устало кивнул он. — Он, должно быть, разговаривал со своим дружком.

— Он приехал сюда убить тебя, папа! — Впервые с того момента, как Тори вошла в комнату, ее голос дрогнул. — Он все знает о тебе… и приехал сюда лишь для этого —убить тебя.

Кэмп долго молча смотрел на нее.

— Я это подозревал, Тори, — наконец произнес он. — Не он первый… Не он единственный охотится за мной.

Руки Тори сжались в кулаки, голос дрожал:

— Он сказал, что десять лет назад, во время ограбления банка, ты убил его жену.

Кэмп прошел к большому креслу, стоявшему у камина. С минуту подержался за его спинку, словно для того, чтобы обрести равновесие, а затем бессильно опустился в него. Взгляд его блуждал где-то очень далеко, голос звучал глухо:

— Десять лет назад… Господи, я никогда не забуду этот день, эту женщину! Призрак ее преследовал меня все эти годы… Жена Кантрелла!.. — Голос его был почти не слышен. — Я и не знал…

Сделав над собой усилие, Кэмп выпрямил плечи.

— Нет, на курок нажимал не я, но я там был… и я никогда не забуду этого дня! Теперь мне кажется, я всегда подозревал, что возмездие настигнет меня. В какой-то мере даже хотел этого…

Тори зажала уши и отвернулась, чтобы ничего больше не слышать.

— Молчи, папа! Довольно! Все это бессмысленно, бессмысленно! Я не хочу ничего знать, слышишь, не хочу!

Кэмп откинулся на спинку кресла. Плечи его снова бессильно опустились. В глубине души Тори было жаль отца — ничто не могло заглушить в ней дочерних чувств, но она не могла уйти, не высказав ему всего.

— Всю жизнь я молилась на тебя как на Бога. Я всегда считала тебя героем, а ты был трусом, грабителем, убийцей, лжецом! Понятно, почему ты готов простить Итану все его грехи! — У Тори началась истерика, ее душил нервный смех. — Вспомни, как ты говорил мне, что никогда не интересуешься, какое прошлое было у человека! Каким благородным ты мне тогда казался! Но что, в сущности, ты еще мог сказать?! Ты не лучше Итана, а хуже!