Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 76

– Ждать нелегко, – прошептала Морн. – А тут еще ты никак не успокоишься. Зачем ты это делаешь?

Дэйвис остановился у края койки. Его дыхание было частым, но ровным, словно он мог прыгать вверх и вниз еще пару часов.

– Мне не нравится сидеть и смотреть в потолок, – ответил он. – Я не люблю покой. Он меня раздражает.

Воздействие каталепсора начинало ослабевать. К мышцам Морн возвращалась пластичность. Ее выражение лица стало более фиксированным и внимательным. Ей даже удалось улыбнуться.

– Странно, что ты мой сын. У меня все наоборот. Я могла бы отдыхать целую вечность.

Она поморщилась и пожала плечами.

– Меня раздражают движения и действия. Я всегда боюсь того, что случится дальше. Думаю, к старости этот страх станет еще сильнее. А поскольку мы с тобой сейчас примерно в одном возрасте, то я, возможно, побью мировой рекорд по трусости.

Дэйвису было не до шуток.

– После того ада, через который ты прошла, – ответил он, – у тебя есть заслуженное право на трусость. Сон восстановил твои силы. Однако я должен признать, что ты всегда превосходила нас в действии. Мы не могли и не можем угнаться за тобой.

Сиб взялся охранять Саккорсо, и это закончилось провалом. Мике и Дэйвису не удалось одолеть Термопайла.

– Каким-то странным образом ты неизменно остаешься нашей последней надеждой. И ты всегда выручаешь меня из бед.

Морн покачала головой.

– Я не согласна с тобой, – возразила она. – Взять хотя бы мое освобождение из амнионского плена…

– Тебя спасли Ник и Энгус, – напомнил Дэйвис.

«Мика и Сиб. И „Мечта капитана“».

– А я в это время присматривал за «Трубой».

Морн начала сердиться.

– Ты в это время сохранил рассудок и не сошел с ума от страха, – огрызнулась она. – Ты напугал Билла до такой степени, что он не посмел отдать тебя амнионам и Нику. Ты раскрыл Энгусу обман Саккорсо. Без тебя мы вряд ли остались бы живыми. И ты всегда был рядом со мной. Не умаляй свои заслуги. Я ценю твою помощь и еще раз повторю: ты нужен мне.

Дэйвис почувствовал волну досады.

– Извини. Я не это хотел сказать. Прости меня. Я просто забылся.

Чувство вины пробуждало в нем ярость.

– Я просто не уверен в себе. Ты дважды спасала мою жизнь, когда Ник хотел отдать меня амнионам.

«Сначала на Станции Всех Свобод, а затем в спасательной капсуле».

– Не называй себя трусихой. Иначе я начну бояться, что мне не на кого больше рассчитывать.

Морн смущенно вздохнула.

– Я понимаю. Мне не следовало раздражаться. Это все ожидание…

Она погрузила пальцы в волосы, словно искала в них утраченное самообладание.

– Оно утомляет меня. Оно длится и длится, и я не знаю, на что надеяться. Иногда мне кажется, что я распадаюсь на части.

Ему было знакомо это чувство. Он скрипнул зубами и ухватился за край кровати, стараясь отогнать от себя тревожное томление.

Дэйвис и Морн продолжали ждать.

По характерным звукам они поняли, что «Труба» приступила к стыковке. Сначала было торможение, которое ощущалось как ровное и мягкое давление. Затем раздался слабый гул позиционных сопел. Лязг металла, усиленный замкнутым пространством, возвестил о том, что корпус судна встретил направляющие штанги и скользнул по ним в док до якорного места. Последовали шлепки присосок, тихие стоны захватов и, наконец, последний небольшой толчок. Через несколько секунд началось подключение воздушных патрубков, коммуникационных линий, силовых кабелей и насосов утилизатора. Каждое соединение сопровождалось своим отличительным шипением или звоном. Импульсный двигатель замедлил пульсацию. Его гудение перешло на низкие частоты и постепенно затихло. Стыковка была завершена.

Мрачное предчувствие, свернувшееся вокруг позвоночника Дэйвиса, поползло от живота к голове. Пальцы Морн нервно сжимались и разжимались, словно ей хотелось вырвать клок волос. Внезапно просигналил интерком.

– Эй, задницы, на мостик! – самодовольным тоном приказал Саккорсо. – До этого нам было хорошо. Теперь будет еще лучше. Я научу вас любить порядок!

Морн тут же вскочила на ноги, словно не сомневалась в своих силах – или словно боялась впасть в беспомощное оцепенение. Ее мертвенная бледность и ужас в глазах терзали сердце Дэйвиса. Он поймал ее за руку и развернул к себе.

– Я могу сказать ему, что ты еще спишь. Ник поверит. Он не знает, какую дозу я тебе дал. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

«Я могу защитить тебя от его мести».

Она покачала головой.

– Это означало бы новое ожидание. Я хочу перемен. Каких угодно.

На ее губах промелькнула печальная улыбка.

– Оказывается, ты любишь меня больше, чем я думала.

Он не нашелся что ей ответить. Его потребность в действиях не оставляла места для спора. В любом случае, он не был уверен, кто из них станет действительным защитником. Сжав кулаки, Дэйвис направился к двери. Во время движения он почувствовал небольшую силу тяжести – легкое притяжение астероида, увеличенное гравитационными полями какого-то экспериментального оборудования. Когда Дэйвис открыл дверь, его ботинки коснулись палубы.

Замечательно! Это притяжение не позволяло двигаться нормально, но его вполне хватало, чтобы аннулировать навыки дрейфа в невесомости.

Дэйвис в длинном прыжке приблизился к трапу. Страх пульсировал в венах, как кровь. Он пришел первым. На мостике были только Энгус и Ник. Увидев его, Саккорсо оскалил зубы в роковой усмешке. Черные шрамы налились угрозой. Энгус сидел неподвижно – плечи сгорблены, голова опущена, будто он заснул над пультом.

Через несколько мгновений на мостике появилась Морн. Усмешка Ника стала шире.

– О, к тебе вернулся рассудок? – язвительно поинтересовался он. – Даже не знаю, горевать мне или радоваться по этому поводу.

– Лучше радуйся.

Голос Морн был тихим и спокойным. Похоже, она нашла какой-то уголок сознания, куда не проникала злоба Ника.

– Когда я в своем уме, ты можешь оскорблять меня. А это тешит твою душу.

Несмотря на явную слабость, она шагнула вперед, заслонив собой сына. Возможно, Морн бросала вызов Нику. Но он не обратил на это внимание. Его поглощало странное веселье. Страсть, пылавшая во взоре и затемнявшая его рубцы, создавала впечатление, что Саккорсо находился в экзальтации. Он тоже был недосягаем для простых эмоций.

Что-то случилось. Что-то важное и фатальное, как сообщение с «Карателя».

– Ты недооцениваешь меня, – ответил Ник. – Но в данный момент мне плевать на тебя. Пока ты спала, растеряв свои дурные мозги, игра стала на порядок интереснее.

– Почему? – одновременно спросили Дэйвис и Морн.

– О чем ты говоришь? – добавила она.

– Что случилось? – эхом вторил Дэйвис.

– Здорово! – со смехом произнес Саккорсо. – Мне это нравится. Вы так похожи, что могли бы быть близнецами. Я, пожалуй, покажу вас команде Бекмана. Пусть его ребята позабавятся, глядя, как вы читаете мысли друг друга.

– Отлично, – оборвала его Мика. – Морн и Дэйвис отвечают за развлечения. А что прикажешь делать нам?

Она стояла у трапа между Сибом и братом, словно нуждалась в их поддержке. Автохирург лазарета срастил кости ее черепа и наложил повязку. Ей было сделано переливание крови и проведен курс интенсивной терапии. Тем не менее рана требовала дальнейшего лечения. Мика выглядела слабой и непривычно хрупкой, словно сломала кость, которую не мог срастить ни один хирургический стол.

Вектор двигался медленно и осторожно. Очевидно, его суставы болели даже при незначительной силе тяжести. Повязка придавала порезанной ладони вид молотка, но он уже мог шевелить тремя пальцами. Впрочем, с таким оборудованием, как в лаборатории, он мог провести анализ вакцины и одной рукой.

В сравнении с ним Сиб и Сиро казались здоровыми людьми. Нервное расстройство и последствия паралича не повлияли на их физическую форму. Однако ввалившиеся щеки и черные круги под глазами Сиба создавали впечатление, будто страхи съедали его заживо. Сиро тоже был недоволен собой. Возможно, он винил себя за то, что позволил Нику забрать у него штык-парализатор.