Нежный ангел - Бристол Ли - Страница 60

Это было полное боли, бросающее в дрожь осознание неотвратимости потери, мучительное и горькое, и она старалась убежать от этого чувства, но не могла.

— Я скажу ей правду, — наконец спокойно проговорил Адам. — Я расскажу ей все, что мне известно. Я верил, что смогу заставить тебя вернуться к ней, думал, что ты этого захочешь… Я предполагал, что это будет так же легко, как вернуть отбившегося от стада теленка или как укротить мустанга… Не знаю, о чем я думал. Наверное, человек в моем возрасте должен понимать разницу между людьми и домашним скотом. Но мне понадобилось немного больше времени, чем другим, для того чтобы это понять.

Он посмотрел на нее, и Энджел больше не могла прятать свои глаза, как бы она этого ни хотела. То, что она прочитала в его взгляде, разбило ей сердце. Правда, она и раньше думала, что внутри у нее уже не осталось ничего живого, ничего, что еще можно разбить. В его глазах она увидела печаль и тоску. Это был взгляд человека, который долго гонялся за большим призом, а потом оказалось, что награду у него вырвали как раз в тот момент, когда он взял его в руки.

И он знает, что другой возможности получить этот приз у него не будет.

— Я не могу изменить тебя, Энджел, Я не могу заставить тебя смотреть на вещи так же, как и я, или любить те же самое, что, по-моему мнению, все люди должны любить. Семья всегда много для меня значила, и я думал, что для всех она значит так же много. Когда-то ты мне заявила, что мне не пришлось испытать того, что выпало на твою долю, что я ничего о тебе не знаю. Я думаю, ты была права. Мне хотелось, чтобы все сложилось по-другому, но одного моего желания оказалось мало. И я не могу заставить тебя захотеть вернуться домой, так же как я не могу… — Он замолчал и отвел глаза, и Энджел подумала, что он никогда не договорит. Затем он взглянул на шляпу в своей руке и добавил очень спокойно:

— Так же как я не могу заставить тебя сделать так, чтобы я был тебе нужен.

Ей хотелось закричать: "Не правда! Ты мне очень нужен.

Мне нужно все в тебе, ты — единственное в моей жизни, что мне когда-нибудь было нужно и что чего-нибудь стоило. Я хочу вернуться домой, я хочу того, что ты мне обещал, я просто хочу быть с тобой до конца своих дней!"

Может быть, если бы он посмотрел на нее в тот момент, она бы ему об этом сказала, и сказала бы еще и другое. Но он не взглянул на нее, и это признание застряло у нее в горле.

Она еще долго не могла говорить, а затем хрипло выдавила из себя:

— Нам нужно идти дальше.

— Нет. — Теперь его голос звучал естественно и непринужденно, и он вскочил на ноги, как будто между ними ничего не произошло:

— Мы немного здесь отдохнем. Для лошадей этот воздух тоже нехорош. Нет смысла их изматывать.

Адам отошел от нее и начал распрягать коней.

Они потеряли полдня, но Адам больше не придерживался расписания. Получалось так, что чем ближе оказывалась цель его путешествия, тем меньше ему хотелось, чтобы оно закончилось, и тем менее важным оно становилось для него, Город чудес — Мираклз. В его представлении этот городок был проклятым местом. Когда он доберется до него, для него все будет кончено. Энджел уйдет от него, и завершатся поиски, на которые он потратил три года своей жизни. Потратил впустую. Он вернется в Каса-Верде ни с чем. А Энджел…

Энджел больше не будет с ним.

Они расположились на ночлег на склоне, где росли осины. При малейшем дуновении ветра они издавали вызывающие дрожь навязчивые звуки. Завтра они попадут в верхнюю Сьерру, и после этого, как он надеялся, им останется провести в пути еще один, а может быть, два дня. Энджел притихла и ходила вокруг костра, как призрак, усталая и по — груженная в свои мысли. Это беспокоило Адама. Завтра надо будет ехать помедленнее.

Он отошел от лагеря, чтобы покурить и подумать об обещаниях, которые он дал, и об обещаниях, которые нарушил, и поразмышлять о том, что он скажет Консуэло, и терялся в догадках, что случится с Энджел, если он отпустит ее, и главное — как он сможет ее отпустить. Он спрашивал себя, мог ли он что-то сделать, чтобы все обернулось по-другому, и приходил к выводу, что, наверное, можно было придумать сотни вариантов. Но сейчас он не мог сделать ничего другого, кроме как ехать помедленнее, придумывая разные способы, чтобы время перед их разлукой длилось как можно дольше.

И тут вдруг он заметил кое-что, и это подсказало ему, что они больше не могут позволить себе двигаться медленно.

В небо поднимался слабый след дыма от горящего дерева, и этот дым шел не от их костра, он шел снизу, с восточной стороны, откуда они приехали. Он долго стоял, замерев, не желая в это верить, ругая себя за то, что не подумал об этом раньше. Но ошибки не было.

Их кто-то преследовал.

Глава 18

Они выехали из лесистых гор на широкое пространство равнины. Земля была покрыта низкорослой растительностью там, где между камнями они смогли найти хоть клочок почвы. Большую часть времени они пробирались через валуны и остроконечные скалы, не видя ничего, кроме чахлых деревьев, время от времени попадавшихся на их пути.

Воздух был таким разреженным и чистым, что им начало казаться — они могут увидеть всю землю до самого ее края.

Энджел обратила внимание, что Адам почему-то часто огладывается назад, на тропинку, которая осталась позади.

Они проехали мимо брошенных рудников с гниющими досками, оставленных инструментов, пустой породы и зияющих отверстий, высверленных во чреве горы, — память о давних временах. Она знала, что они приближаются к цели. г Снова и снова она думала об этом, пытаясь хоть что-то понять в сложившейся ситуации. Но единственный вывод, который она сделала, было то, что, несмотря на бессмысленность этой затеи, несмотря на ее крайнюю глупость, Адам решил довести дело до конца. Ее восхищало в нем это качество. Она не могла бы любить его, если бы он был другим. Но любовь к нему не принесла ей ничего, кроме боли, и ему не нужна была ее любовь. Энджел была ему совсем не нужна.

Когда они дойдут до деревни, Адам вручит крест невежественным индейцам, а она снова станет одинокой. Что с ней будет дальше? Она всю жизнь старалась держаться подальше от тех комнат на втором этаже таверны, где мужчины давали женщинам доллар за несколько минут, проведенных в их постели. Но что теперь ей оставалось делать?

Она думала о своей матери и о том месте, которое Адам называл домом. Но эта дорога теперь закрылась для нее, даже если бы она и захотела по ней пойти. Потому что Адам тоже там жил — или если не там, то так близко, что расстояние не имело значения, — и еще потому, что это были его родственники, это был его дом, а она будет там чужой. И еще была одна причина, о которой она знала давно, наверное, с самого начала. И эта самая причина больше, чем все остальное, удерживала ее от того, чтобы согласиться на встречу с этой женщиной, которая называла себя ее матерью.

Когда день был в разгаре, небо потемнело и посыпался холодный моросящий дождь. Но они продолжали свой путь.

Копыта лошадей скользили по крутым каменистым склонам, и вредном месте путешественники вышли на тропинку, которая была просто узенькой тропкой, тянувшейся вдоль неширокого выступа на скале. Тропинка опоясывала гору и поднималась вверх. Ходить по ней было опасно, и от Энджел потребовались вся ее решимость и внимание, чтобы заставить лошадь прижаться к скале, подальше от пропасти.

Выступ был загроможден упавшими валунами и высушенными обломками породы, и один раз, когда ее лошадь наступила на какой-то камень, она с такой силой дернула за поводья, что та издала резкий, пронзительный звук и чуть не бросила ее. С бешено колотящимся сердцем Энджел удалось успокоить животное. Она с надеждой посмотрела вперед, ожидая, что Адам повернется к ней, чтобы узнать, что случилось. Но Адам остановился впереди на расстоянии около десяти футов перед ней и даже не оглянулся.