Колдовское зелье - Брукс Терри - Страница 62

Но первым все же подоспел советник Тьюс, буквально пролетевший последние метры. Схватив девочку, как соломенную куклу, он прижал ее к груди.

— Мистая! — радостно выдохнул он. И тут между ними полыхнул ядовито-зеленый свет, вылетев из кулона, словно осколки стекла. Советник Тьюс охнул и побелел. Руки его ослабли, и он рухнул на колени, едва держась за девочку.

— Советник! — в ужасе взвизгнула она. Сообразив, откуда бьет свет, она отшатнулась и быстро глянула вниз. Шипы на стебле розы увеличились невероятно и вонзились старику в грудь, как пики. Из ран текла кровь. Советника трясло, пальцы скрючились.

Он судорожно пытался вздохнуть. Мистая выдернула шипы, сорвала кулон и отшвырнула прочь. Глаза советника незряче посмотрели на нее, затем он осел на землю и остался недвижим.

— Советник! — ахнула Мистая. — Советник, встань! Пожалуйста, встань!

Тьюс не шевелился. Дыхание его оборвалось. Мистая вскочила на ноги, всхлипывая от ярости и отчаяния.

— Ночная Мгла! — закричала она. — Сделай же что-нибудь!

Подскочивший отец хотел было обнять ее, но девочка его оттолкнула. Подбежав к выброшенному кулону, она посмотрела на него, затем подняла глаза на ведьму:

— Ночная Мгла!

Ведьма неподвижно стояла на месте, ее гладкое бледное лицо не выражало ничего, лишь в глазах плескалась беспредельная ярость. Она опустила руки, сдержав выплеск магии.

— Это ты дала мне кулон! — кричала Мистая. — Это из-за тебя все произошло!

Ночная Мгла легонько взмахнула рукой:

— Моей вины в том нет! Советнику не следовало вмешиваться! Он сделал глупость!

— Я доверяла тебе! — взвизгнула девочка. Подъехавшая Ивица спешилась и подошла к дочери. Гвардейцы остановились тоже, держа оружие на изготовку Сапожок злобно шипел на ведьму.

— Мистая, посмотри на меня, — приказала Ивица девочке.

Но Мистая отмахнулась, схватила кулон за цепочку и швырнула его в Ночную Мглу.

— Ты ведь предназначала это моему отцу, да? Это ты для него приготовила!

— Я не…

— Не смей мне больше лгать!

— Да! — завизжала, взорвавшись, ведьма. — Да, это предназначалось ему! Яд должен был убить его, а не этого старого дурня!

Мистаю трясло от злости. Ее маленькое тельце сделалось словно древко копья — прямое и готовое взлететь. Руки сжались в кулаки, лицо заливали слезы.

— Я тебя ненавижу! — закричала девочка. Затем она подбежала к кулону, надавила на него ножкой, покрутила, как бы растаптывая, и отбросила носком. Маленькие ручки взметнулись вверх, сорвавшийся с них огненный язык выплеснулся на кулон, обратив металл в пыль. Бен с Ивицей невольно отшатнулись, потрясенные могуществом дочери.

Абернети наконец-то добрался до них, задыхаясь и высунув язык. Склонившись к советнику, он прижался собачьим ухом к груди чародея.

— Сердце не бьется! — прошептал он. Мистая теперь шла прямо на ведьму — вся сплошная решимость и железная воля.

— Помоги ему, не то пожалеешь! — прошипела она. — Слышишь, Ночная Мгла?

Ведьма отступила назад, затем остановилась, выпрямившись:

— Не пытайся мне угрожать, ты, малявка! Я по-прежнему твоя хозяйка и сильнее тебя!

— Ты лгунья и змея подколодная! — рявкнула девочка. — Ты обманула меня! Использовала меня! Что еще ты хотела заставить меня сделать? А эти монстры, которых я сотворила? Земной великан, металлический человек и другие? На что ты их использовала?

— Их послали убить твоего отца, — услышала она за спиной голос матери. — Спроси ее, пусть опровергнет, если сможет.

— Райделл! — развернулась Ночная Мгла к королю Марнхулла. — Ты хотел получить свой шанс разобраться с Холидеем! Так вот он! Убей его!

Райделл все никак не мог угомонить скакуна, с трудом удерживая испуганное животное. Услышав слова ведьмы, он повернулся к ней, его черные доспехи излучали опасность. На какое-то мгновение показалось, что он сейчас обрушится на нее. Затем рыцарь выхватил меч, прокричал вызов, пришпорил коня и помчался на Холидея. Но Сапожок оказался проворнее. Кобольд, ощерившись, кинулся к королю Марнхулла, словно маленький лохматый смерч, и вцепился в морду коня. Жеребец заржал, отступил назад, взбрыкнул и выбросил Райделла из седла. Нога рыцаря застряла в стремени. Закованный в латы Райделл никак не мог высвободиться. Он волочился по земле за бьющимся скакуном и попал под копыта. Конь окончательно ошалел и помчался прочь, таща за собой беспомощного всадника. Полетели куски доспехов, кровь залила камни. Гвардейцы кинулись следом, стараясь остановить перепуганное животное, но к тому времени, когда им это наконец удалось, король Марнхулла представлял собой окровавленный кусок мяса.

Мистая тем временем наступала на ведьму.

— Нет! — взвизгнула она, откровенно потрясенная. — Теперь мы квиты! Жизнь за жизнь! Райделл возвращается туда, откуда пришел, и мы с тобой делаем то же самое, девочка!

Но Мистая даже не замедлила шага. Отец с матерью поспешали за ней с одинаково жестоким выражением на лицах. Сапожок, юркий, как ртуть, катился по желтой траве. Гвардейцы торопились следом. Бен Холидей достал медальон и подставил его свету. В глазах Ночной Мглы мелькнул страх. Она присела с диким выражением на лице, на кончиках пальцев заполыхали зеленые огоньки. Мистая тут же наставила на нее ладони. Сорвавшиеся с ладоней девочки волшебные лучи хлестнули по ведьме. Та в шоке ахнула и отшатнулась. А затем в ярости заорала:

— Нет! Ты не смеешь ко мне прикасаться! Не имеешь права! — Она развернулась к Мистае. Бледное лицо Ночной Мглы стало страшным. Самообладание ведьмы рухнуло. — Я покажу тебе, на что способна магия, маленькая ведьмочка! Отправлю тебя туда, где тебе место!

Она взмахнула руками, и ядовито-зеленое пламя сорвалось с ее пальцев. Мистая выставила руки защитным жестом.

И тут вдруг появился Стойсвист, материализовавшись из ниоткуда на краю Бездонной Пропасти. Замороженный лунный свет поднялся с его спины и превратился в полосы пара. Ночная Мгла почувствовала его появление буквально на секунду позже, чем надо. Ведьма круто развернулась, но магия болотного щенка ударила ее по ногам и опрокинула навзничь. Рухнув на спину. Ночная Мгла потеряла контроль над заклятием, и ее собственная магия обрушилась на нее зеленым ливнем. И накрыла целиком. Странная дымка обволокла ведьму, и та исчезла в мгновение ока. Ночная Мгла успела лишь слабо вскрикнуть. И ее не стало.

Некоторое время никто не двигался. Стояли как пришитые, подспудно ожидая, что ведьма из Бездонной Пропасти вот-вот появится снова. Но она не появилась. И тогда Стойсвист подошел к Мистае, замеревшей перед обугленным куском земли, где только что стояла ведьма. Болотный щенок посмотрел на девочку своими мудрыми глазами и медленно повилял хвостом. Мистая разразилась рыданиями.

К ней подошел отец, опустился на колени, взял дочку за хрупкие плечики и заглянул ей в глаза.

— Все хорошо, Мистая, — мягко проговорил он. — Все хорошо.

Затем притянул к себе и крепко обнял. Потом ее обняла подошедшая Ивица и стала укачивать, как младенца, шепча, что все кончилось и что Мистая теперь в безопасности. Пока Ивица утешала дочь, Бен поднялся и подошел к лежащему в луже крови Райделлу, окруженному гвардейцами. Встав на колено возле поверженного короля Марнхулла, он поднял забрало черного рыцаря и посмотрел тому в лицо. Из-под рыжего чуба на него смотрели налитые кровью глаза.

Бен Холидей мрачно покачал головой.

— Каллендбор, — прошептал он.

Лорд из Зеленого Дола слабо кашлянул. Кровь тоненькой струйкой текла изо рта, заливая ему лицо и бороду.

— Мне.., следовало.., убить тебя.., еще тогда.., в первый день.., на мосту. Не нужно.., было.., слушать.., ведьму…

Он вздохнул в последний раз, дернулся и замер. Стекленеющие глаза уставились в небо. Бен опустил забрало. Похоже, Каллендбор оказался неспособным сделать выводы и смириться с положением вещей. Его могла удовлетворить только смерть Бена. Должно быть, бедняга совсем отчаялся, раз вступил в союз с ведьмой. Теперь Бену стало понятно, как роботу удалось пробраться к нему. И понял он также, почему Ночная Мгла смогла заколдовать тогда его медальон. Каллендбор все устроил. Должно быть, ведьма сообщила ему о приезде Бена, и тот успел подготовить западню королю Заземелья, а потом спокойно ждал его гибели. А теперь хозяин Риндвейра сам лежал мертвым у ног короля, и, наверное, никто так никогда и не поймет, что за сумасшествие привело его к такому концу.