Королева эльфов Шаннары - Брукс Терри - Страница 80

«Тебе? Прямо тебе?»

Гарт приподнялся, с трудом сел, освободив руки. Он застонал от этого усилия. Рен заметила, что кровь просочилась через бинты, наложенные на его раны.

«Она пришла со своим мужем к скитальцам по совету Крылатых Всадников. Обратилась она к нам потому, что ей сказали — вот самые сильные среди свободных людей. Мы с раннего детства учим своих детей искусству выживания.

Мы всегда были народом-изгнанником, а поэтому должны быть сильнее любого другого народа. Вот твои мать с отцом и пришли к нам, к моей семье, к моему племени. Нас было несколько сот человек, и жили мы на равнине, пониже озера Мериан. Они спросили, есть ли среди нас кто-нибудь, кому можно доверить обучение их дочери. Они хотели, чтобы ее воспитали как скиталицу, научили выживать в мире, где каждый может оказаться врагом. Им указали на меня. Мы поговорили, и я согласился стать твоим учителем».

Он закашлялся, глухой болезненный звук вырвался из его груди. Голова склонилась на грудь, он задыхался.

— Гарт, — прошептала Рен испуганно. — Ты расскажешь мне об этом позже, после того как отдохнешь.

Он покачал головой:

«Нет, я хочу закончить рассказ. Я слишком давно хранил это в себе».

— Но ты едва можешь дышать, ты едва можешь…

«Я сильнее, чем ты думаешь. — Его руки на мгновение легли ей на ладони. — Ты боишься, что я могу умереть?»

Она с трудом сдержала слезы.

— Да.

«Это настолько пугает тебя? После всего того, чему я тебя научил?»

— Да.

Его темные глаза заморгали, он странно взглянул на нее.

«Тогда я не умру до тех пор, пока ты не будешь готова к этому».

Она молча кивнула, не понимая, что он хочет этим сказать, она боялась его взгляда, желала только одного — чтобы он жил, жил во что бы то ни стало.

Хриплое дыхание вырвалось из его груди.

«Хорошо. Теперь поговорим о твоей матери. Она была такой, какой тебе ее описали, — сильная, добрая, решительная, любящая тебя. Твои родители решили, что тебя следует послать к Омсвордам, в Тенистый Дол, чтобы ты пожила там до пяти лет. То есть до того времени, когда тебя должны начать воспитывать, как маленькую скиталицу, — тогда ты и должна была прийти ко мне. Нам велели сказать тебе, что твоя мать из скитальцев, а отец — из Омсвордов и что твои предки были эльфами. Вот и все».

Реп с удивлением покачала головой.

— Почему, Гарт? Почему нужно было скрывать все это от меня?

«Потому что твоя мать слишком много знала о предсказаниях, чтобы не понимать их опасности. Она полагала, будет лучше, если ты вырастешь, не зная подробностей предсказания Эовен. А затем сама столкнешься с предназначенной тебе судьбой. Мне лишь было велено подготовить тебя».

— Значит, ты все знал? Все? И об эльфийских камнях?

«Нет, о них ничего. Как и ты, я считал, что это окрашенные осколки скалы. Мне было велено говорить, что эти камни перешли к тебе в наследство от родителей. И я должен был заботиться, чтобы ты не потеряла их. Полагаю, твоя мать верила, что тайна эльфинитов откроется тебе в свое время, как и твоя судьба».

— И ты все это знал уже давно? Даже тогда, когда я пошла к Хейдисхорну и меня послали на поиски эльфов?

«Да».

— И не сказал мне? — Впервые в ее голосе проскользнуло раздражение. Она начала осознавать смысл того, о чем он говорит. — Ни слова, даже тогда, когда я спрашивала тебя?

«Я не мог».

— Что ты имеешь в виду, говоря «не мог»? — Рен пришла в ярость. — Почему?

«Потому что я обещал твоей матери. Она взяла с меня клятву хранить тайну о твоем наследстве, об Элессдилах, об Арборлоне и Морровинде. И о предсказании. Узнать об этом ты должна была сама. Или ничего не узнать, если бы так распорядилась судьба. Я мог пойти с тобой, когда наступит время, если сам решу пойти. И защищать тебя как можно надежнее. Но я не мог говорить тебе об этом».

— Никогда?

Из груди великана вырвался хрип, его пальцы замедлили движение.

«Я дал клятву. Я поклялся, что ничего не скажу тебе, пока предсказание не начнет сбываться. То есть до тех пор, пока ты не вернешься в Арборлон, не узнаешь правду о своем происхождении и не сделаешь то, что предопределено чтобы спасти свой народ. Я обещал».

Она села на землю, ее охватило отчаяние.

«Никому не доверяй, — предупреждала ее Гадючья Грива. — Никому».

Рен думала, что осознала значение этих слов. Она считала, что поняла. Но это…

— Гарт, — прошептала она в смятении. — Я доверяла тебе!

«Ты ничего от этого не потеряла, Рен».

— Правда?

Они молча смотрели друг другу в лицо. Все, что случилось с Рен с тех пор, как Коглин впервые пришел к ней много недель тому назад, казалось, собралось воедино и легло на ее плечи тяжким грузом.

«Если бы ты узнала правду раньше, все могло сложиться по-другому. Твоя мать понимала это. И отец. Я много раз хотел рассказать тебе, но не мог нарушить обещание. — Большое тело Гарта шевельнулось, осунувшееся лицо повернулось к свету. — Скажи мне, разве я должен был нарушить обет?»

— Нет, — наконец произнесла она дрогнувшим голосом, со слезами на глазах. — Не должен. — Она отвернулась. — Это ничему бы не помогло. Все говорили мне неправду. Все. Даже ты. Гадючья Грива была права, Гарт, вот что меня гнетет. Вокруг меня было слишком много лжи и секретов. — Она заплакала, наклонив голову.

Большая рука Гарта легко коснулась ее руки.

«Подумай, Рен. Ты сама принимала решения. Никто за тебя не решал, никто не подсказывал тебе. Если бы ты знала всю правду, знала, что ожидает тебя, была ли бы ты такой? Могла ли сказать, что все решила сама?»

Она неуверенно взглянула на него.

«Пошло бы на пользу тебе знание, что ты — внучка Элленрох Элессдил, что эльфийские камни, которые ты считала раскрашенными кремнями, — магические и, что когда вырастешь, ты должна будешь совершить путешествие на Морровинд и спасать эльфов согласно предсказанию? Могла бы ты тогда поступать свободно? Какой бы ты стала?»

Она глубоко вздохнула.

— Не знаю. Но я бы как-то готовилась к этому.

Рассвело. Фаун подняла голову, коснувшись руки Рен. Трисс покинул свой пост и направился к ним. Ночные звуки стихли, беспорядочное движение обитателей зарослей прекратилось. Но грохот Киллешана не ослабевал, он был все таким же грозным. Земля подрагивала, огонь в клубах серого дыма рвался к небу.

Гарт продолжал жестикулировать.

«Я делал то, Рен, о чем меня просили, что я обещал. Все, что мог. Мне жаль, что было необходимо обманывать тебя».

Она смотрела на него долгим взглядом, потом кивнула:

— Знаю.

Его энергичное темное лицо окаменело.

«Не сердись на своих родителей. Они поступили так, думая о благе для тебя и для всего народа».

Рен не в силах была произнести ни слова.

«Ты должна простить всех нас».

— Я хотела бы… — произнесла она с трудом. — Мне хотелось бы, чтобы я не так сильно страдала.

«Рен, посмотри на меня».

Рен взглянула на него исподлобья.

«Мы еще не закончили. У меня есть еще кое-что».

Она почувствовала холодок под ложечкой, страх перед новым известием. Она увидела, как от края рощи неуклюже к ним шагает запыхавшийся и мокрый Стреса. Подойдя, он понял: что-то здесь происходит, какое-то выяснение, серьезный разговор, так что ему лучше не вмешиваться.

— Стреса, — поспешно обратилась к нему Рен, чтобы прекратить нелегкий разговор с Гартом.

Иглокот завертел своей плоской кошачьей мордой, поглядывая то на Рен, то на Гарта.

— Мы должны идти, — сказал он. — В самом деле, нам нужно уходить. Гора рушится. Рано или поздно беда доберется до нас.

— Мы должны поторопиться, — согласилась Рен, вставая. Она подхватила жезл Рукха и беспокойно посмотрела на своего раненого друга. — Гарт!

«Нам нужно поговорить наедине».

У нее снова сжалось горло.

— Зачем?

«Попроси остальных пройти немного вперед и подождать нас там, предупреди, что мы их не задержим».

Она заколебалась, но все же обратилась к Стресе и Триссу: