Проклятие Шалиона - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 104

— Всё не в порядке, — прошептал он и упал перед принцем на одно колено. — Я совершил ужасную ошибку. Мне так жаль. Очень жаль.

Озабоченное лицо Исель плыло у него перед глазами, словно в тумане.

— Лорд Кэс?..

— Ваш брак… — он проглотил комок и с трудом заставил шевелиться онемевшие губы, — не снял проклятия с Исель, как я надеялся. Наоборот, оно теперь лежит на вас обоих.

— Что? — выдохнул Бергон.

В голосе Кэсерила зазвучали слёзы.

— И теперь я не знаю, что делать…

— Откуда вы это знаете? — спросила Исель.

— Я вижу его. Я вижу его на вас обоих. Ещё темнее и гуще. Плотнее.

Губы Бергона приоткрылись в испуге.

— Я… мы сделали что-то не так? Каким образом?..

— Нет-нет! И Сара, и Иста вышли замуж и получили проклятие Дома Шалиона. Я думал, что проклятие передаётся только по мужской линии наследников Фонсы вместе с именем.

— Но я тоже наследница Фонсы, — медленно проговорила Исель. — А плоть и кровь — это больше, чем просто имя. Когда двое женятся, это не означает, что остаётся один, а другой исчезает. Мы соединены, а не подчинены. Ох, неужели ничего нельзя сделать? Должен быть выход!

— Иста сказала… — начал Кэсерил и остановился. Он совсем не был уверен, что хочет рассказать этим двум решительным людям, что именно ему сказала Иста. Исель может задуматься снова…

«Невежество — это не глупость, но очень на неё похоже», — кричала тогда Исель. Было слишком поздно ограждать её от этого знания теперь. Волею богов она будет следующей рейной Шалиона. С правом управлять придёт и обязанность защищать — привилегия получать защиту останется среди прочих детских игрушек. Даже защиту от горьких знаний. Особенно от горьких знаний.

Кэсерил вздохнул и откашлялся.

— Иста сказала, есть другой способ.

Он поднялся с колена, ухватившись рукой за кресло, и тяжело сел. Срывающимся голосом, фразами таким простыми, что они казались почти жестокими, Кэсерил повторил то, что Иста поведала ему о лорде ди Льютесе, рее Иасе и о том, как ей являлась богиня. О двух непроглядных адских ночах в подземелье Зангра со связанным мужчиной и огромной бочкой ледяной воды. Когда он закончил, оба его слушателя выглядели испуганными и бледными.

— Я думаю… я боюсь, что могу быть подходящим человеком, — сказал Кэсерил, — из-за той ночи, когда я пытался обменять мою жизнь на смерть Дондо. Я был в ужасе, что могу оказаться подходящим человеком. «Вы — ди Льютес Исель», — сказала мне Иста. Клянусь всеми богами, если б я был уверен, что это поможет, мы прямо сейчас пошли бы во двор и утопили меня в фонтане. Дважды. Но я сейчас не гожусь для жертвоприношения; моя первая — на самом деле уже вторая — смерть будет последней, так как демон улетит с нашими душами — моей и Дондо, и я не представляю, как мне вернуться в тело, чтобы умереть ещё раз. — Он вытер влажные глаза тыльной стороной ладони.

Бергон пожирал глазами свою молодую жену, потом хрипло произнёс:

— А если я?

— Что? — не поняла Исель.

— Я приехал сюда спасти тебя от проклятия. Требуется другой способ, посложнее, только и всего. Я не боюсь воды. Давайте утопим меня.

Одновременные протесты Кэсерила и Исель заглушили друг друга; Кэсерил коротким жестом уступил слово принцессе. Исель повторила:

— Однажды это уже пробовали, и ничего не получилось. Я не собираюсь топить никого из вас, уж увольте! Не собираюсь ни вешать, ни творить прочие кошмарные вещи, которые могут втемяшиться вам в голову… нет, нет и нет!

— Кроме того, — подхватил Кэсерил, — богиня говорила, что человек должен по доброй воле трижды отдать жизнь во имя Дома Шалиона. Во имя Дома Шалиона, а не с именем Дома Шалиона!

Согласно словам рейны Исты. А дословно ли она привела слова богини? Или вкралась маленькая, но страшная ошибка? Не важно, во всяком случае, Бергон по этой теории не годится на роль жертвы.

— Я думаю, что проклятие не может быть разрушено изнутри — будь то Иас или ди Льютес. И, пятеро богов, прости меня, Бергон, но ты теперь тоже внутри.

— Что-то здесь не так. — Исель сощурилась. — Не сходится. А что сказал святой Умегат, когда вы спросили его, что вам делать? Насчёт ежедневных дел?

— Он сказал, что я должен вести себя как обычно — заниматься ежедневными делами.

— Ну вот. Я уверена, что боги нас не оставят. — Она побарабанила пальцами по столу. — Мне пришло в голову… может быть, не отдавать, а давать? Моя мать дважды дала жизнь во имя Дома Шалиона — мне и бедняге Тейдесу. Третьей возможности у неё не было. Но это, несомненно, долг, возложенный на нас богами.

Кэсерил содрогнулся, представив себе разрушение, которое проклятие может произвести в жизни правящего дома, объединясь с опасностями беременности и родов, как раньше оно объединялось с рискованными случайностями войн, что вели Иас и Орико. Бесплодие, как у Сары, было, пожалуй, наименьшей из возможных бед.

— Пятеро богов, Исель, мне кажется, что лучше утопить меня в бочке.

— А кроме того, Кэс, богиня сказала — «человек». Она же сказала — «человек», да? Мужчина?

— Э-э… согласно словам леди Исты, да.

— Настоятели говорят, что когда боги учат людей благочестию, они имеют в виду и женщин тоже, — проворчала Исель. — Так что можно понять и так и эдак. В любом случае я жила с этим проклятием шестнадцать лет даже не подозревая о нём, и как-то выжила.

«Но теперь оно стало хуже. Сильнее».

Смерть Тейдеса была для Кэсерила наглядным примером действия зловещей тени — все силы, таланты и добродетели, которыми обладал мальчик, извратились и привели к несчастью. Исель и Бергон вместе обладали значительно большим количеством добродетелей и талантов, так что поле действия проклятия становилось просто огромным.

Молодожёны взялись за руки. Исель потёрла переносицу свободной рукой и тяжело вздохнула.

— Проклятие или нет, — сказала она, — а нам нужно написать письмо Орико. И немедленно. А не то ди Джиронал объявит меня мятежницей. Если я была рядом с Орико, я бы убедила его в пользе нашего брака для Шалиона!

— Орико очень легко убедить, — сухо заметил Кэсерил. — Трудно сделать так, чтобы он остался при своём убеждении.

— Да, я помню, что ди Джиронал сейчас рядом с ним в Кардегоссе. Я больше всего боюсь, что канцлер убедит моего брата снова переписать условия завещания.

— Привлеките побольше провинкаров на свою сторону, принцесса, чтобы впредь они помогали вам бороться с его происками.

Исель нахмурилась.

— Я хотела бы поехать в Кардегосс. Мне следует быть рядом с Орико, если он при смерти. Нам надо в столицу.

После короткой паузы Кэсерил заметил:

— Это сложно. Вы не должны попасть в лапы ди Джиронала.

— Я не собираюсь ехать без сопровождения. — Её улыбка странно блеснула, словно лунный свет на лезвии ножа. — Но мы должны пользоваться каждой законной лазейкой, как и любыми тактическими преимуществами. Неплохо было бы, к примеру, напомнить лордам Шалиона, что вся законная власть канцлера даётся ему реем. Только реем.

Бергон встревоженно вставил:

— Вы, конечно, знаете ди Джиронала лучше меня. Думаете, он будет спокойно сидеть на месте, узнав такую новость?

— Чем дольше он будет вынужден так просидеть, тем лучше. С каждым днём у нас всё больше поддержки.

— У вас есть какие-нибудь свежие известия о нём? — спросил Кэсерил.

— Пока нет, — ответил Бергон.

«Увы, время работает как на нас, так и против нас».

— Сообщите мне, как только что-нибудь узнаете. — Кэсерил сделал глубокий вдох, вытащил чистый лист бумаги и взял перо. — Ну что ж. Так что вы хотели написать?..

Проблема доставки этого бесценного с политической точки зрения письма довольно деликатна, рассуждал Кэсерил, пересекая двор с подписанным и запечатанным документом в руке. Совершенно невозможно просто сунуть его в курьерскую сумку и отправить галопом в канцелярию Зангра. Требуется делегация высокопоставленных особ, не только для того чтобы доставить послание, но и чтобы увериться, что оно попало в руки Орико, а не ди Джиронала. Доверенный человек должен прочесть послание незрячему правителю и ответить на возможные вопросы. Лорды или настоятели, а лучше — и те и другие, решил Кэсерил. Дядя Исель вполне мог предложить людей, подходящих для этой цели и способных выехать сегодня же вечером. И скакать быстро. Кэсерил ускорил шаг, оглядываясь в поисках пажа или слуги, чтобы узнать, где сейчас ди Баосия.