Проклятие Шалиона - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 95

— Где главарь? Я хочу его допросить.

— Вон там, милорд, — показал Фойкс, — но, боюсь, он ничего не скажет.

Бергон отъехал от неподвижного тела — увы, это был седой управляющий.

Ферда смущённо пробормотал виноватым голосом:

— Он неистово дрался и не собирался сдаваться. Он ранил двух наших грумов, и Фойкс был вынужден уложить его из арбалета.

— Вы думаете, это был настоящий управляющий, милорд? — добавил Фойкс.

— Нет.

Бергон, держа меч в руке, подошёл к Кэсерилу и озабоченно спросил:

— Что нам теперь делать, Кэс?

Призрак женщины, немного успокоившийся, теперь настойчиво звал Кэсерила к воротам. Один из призраков-мужчин с той же настойчивостью указывал на дверь в дом.

— Я… я сейчас.

— Что? — переспросил Бергон.

Кэсерил отвёл глаза от того, что видел только он один.

— Заприте их, — он кивнул на уцелевших противников, — в стойле и поставьте охрану. Всех вместе, раненых тоже. Мы займёмся ими потом, сначала нужно перевязать наших. Затем послать кого-нибудь всё здесь осмотреть. Может, здесь что-то спрятано. Или… или кто-то. Или… ну, не знаю. — Он снова посмотрел в сторону ворот, где его ждала женщина-призрак. — Фойкс, возьми оружие и следуй за мной.

— Может, нам взять ещё людей, милорд?

— Нет, не думаю…

Оставив Бергона и Ферду обыскивать крепость, Кэсерил наконец пошёл к воротам. Фойкс последовал за ним, удивлённо глядя, как его лорд, не колеблясь, свернул на тропинку, ведущую в сосновую рощу. Карканье ворон становилось всё громче. Кэсерил обхватил себя за плечи. Тропинка вывела к краю оврага.

— Ад Бастарда, — потрясённо прошептал Фойкс. Он опустил арбалет и осенил себя священным знаком.

Они нашли тела.

Трупы лежали внизу, в овраге, на куче скопившихся за годы кухонных отбросов и навоза из конюшен — один молодой мужчина, двое постарше. В этом удалённом от городов местечке было невозможно отличить слугу от господина по одежде, так как почти все носили кожаные и шерстяные вещи. Женщина средних лет, обнажённая, мальчик лет пяти — оба изуродованные и, возможно, изнасилованные. Тела сбросили в овраг примерно день назад, решил Кэсерил, судя по тому, что успели сделать с ними вороны. Призрак женщины беззвучно всхлипывал, призрак-ребёнок прижался к ней и плакал. Они не были отвержены богами, просто растерялись, ещё не осознали своей смерти и не могли найти путь без соответствующей церемонии.

Кэсерил встал на колени и прошептал:

— Леди. Если я жив и нахожусь здесь, то и ты тоже. Дай упокоение этим бедным душам.

Выражение лиц призраков резко изменилось, из печального сделавшись удивлённым; бестелесные формы засияли, как солнечные лучи в высоких перистых облаках, затем исчезли.

Простояв так с минуту, Кэсерил сказал:

— Помоги мне встать, пожалуйста.

Сбитый с толку Фойкс поднял его, поддерживая под локоть. Кэсерил повернулся и пошёл обратно.

— Милорд, может, поищем вокруг? Вдруг ещё кто остался?

— Нет, это всё.

Фойкс молча последовал за ним.

Во дворе они увидели выходивших из главных дверей здания Ферду и вооружённого грума.

— Нашли кого-нибудь ещё? — спросил Кэсерил.

— Нет, милорд.

Рядом с дверью всё ещё летал призрак молодого мужчины, хотя его светящееся тело, казалось, вот-вот исчезнет, словно унесённый ветром дымок. Он дрожал, будто в агонии, призывая Кэсерила войти. Что за дело не давало ему броситься в распахнутые объятия богини и удерживало в этом мире?

— Да-да, я иду, — сказал ему Кэсерил.

Призрак скользнул внутрь, Кэсерил махнул рукой Фойксу и Ферде, непонимающе таращившимся на него, чтобы шли за ним. Пройдя через холл по коридору, затем через кухню и вниз по тёмной деревянной лестнице, они обнаружили каменную стену кладовки.

— Вы здесь смотрели? — спросил Кэсерил, обернувшись.

— Да, милорд, — ответил Ферда.

— Дайте больше света. — Он внимательно посмотрел на призрак, который теперь возбуждённо кружил по комнате по всё сужающейся спирали. — Отодвиньте бочки.

Фойкс откатил бочки в сторону. Ферда вернулся из кухни с подсвечником, в котором ярким пламенем горели несколько толстых свечей. Под бочками на полу они обнаружили крышку люка с массивным железным кольцом посередине. Кэсерил снова сделал знак Фойксу; юноша ухватился за кольцо и, потянув, сдвинул крышку в сторону — под ней уходили вниз узкие ступеньки. Из темноты донёсся слабый крик.

Призрак наклонился к Кэсерилу, словно целуя его лоб, ладони и ноги, затем устремился в вечность. Голубое сияние ещё мгновение сохранялось перед внутренним взором и исчезло. Ферда с подсвечником в одной руке и мечом в другой начал осторожно спускаться по лесенке.

В подвале послышались шум и голоса. Вскоре Ферда высунулся из люка и помог выбраться растрёпанному толстому старику с лицом, покрытым синяками и кровоподтёками. За ним один за другим, плача от радости, выбралась ещё дюжина избитых людей.

Освобождённые узники тут же принялись засыпать Ферду и Фойкса вопросами и рассказами о происшедших событиях. Кэсерил скромно стоял в сторонке, прислонившись к бочке, и мысленно складывал воедино все детали головоломки. Толстый старик оказался настоящим кастилларом ди Заваром, обезумевшая от перенесённых переживаний пожилая женщина — его женой, а двое подростков — сыном и дочерью (как подумал Кэсерил, девочка была невероятно худой). Остальные были слуги и приживалы.

Ди Джоал и его отряд прибыли к ним вчера и поначалу казались обычными путниками, хотя и вели себя довольно грубо и невежливо. Когда они стали приставать к кухарке кастиллара, её муж вместе с настоящим управляющим пришли женщине на помощь и попытались выпроводить беспокойных гостей, тогда те обнажили оружие. В обычаях этого дома было давать кров припозднившимся или попавшим в непогоду путникам. Никто здесь никогда раньше не видел ни ди Джоала, ни кого-нибудь из его людей.

Старый кастиллар ухватил Ферду за плащ.

— Мой старший сын… он жив? Вы видели его? Он бросился на помощь управляющему…

— Это был молодой человек, примерно такого же возраста, как они, — Кэсерил указал на братьев ди Гьюра, — одетый в такие же кожаные и шерстяные одежды, как на вас?

— Да… — Лицо старика побледнело от недоброго предчувствия.

— О нём сейчас заботятся боги, ему там хорошо, — искренне сказал Кэсерил.

Известие было встречено горестными воплями. Кэсерил устало поднялся по ступенькам на кухню; освобождённые пленники рассыпались по дому и двору, начали перевязывать своих раненых и наводить порядок.

— Милорд, — шепнул Ферда Кэсерилу, когда тот задержался на минутку погреться у кухонного очага, — вам уже доводилось бывать здесь?

— Нет.

— А как же вы… я ничего не слышал, когда мы спустились сюда. И эти бедняги остались бы умирать от голода и жажды, сходя с ума в темноте. Что же здесь произошло на самом деле?

— Думаю, люди ди Джоала во всём сознаются ещё до утра. — Кэсерил мрачно усмехнулся. — Мне и самому интересно кое-что у них выяснить.

Кэсерил с радостью избавился от пленных, передав их в руки хозяев. Головорезы очень быстро рассказали свою часть истории. Они были из случайно собравшейся шайки, в которую входили несколько разжалованных солдат, подчинявшихся покойному седому, и местные наёмники. Ди Джоал приехал к ибранской границе один и подобрал их в городке неподалёку, где они промышляли то охраной путешественников, то грабежом. Наёмники и привели отряд в Завар.

Бандиты знали только, что ди Джоал приехал в поисках человека, который будет возвращаться из Ибры через перевал. Они не ведали, кем на самом деле был их наниматель, хотя о манерах его и придворной одежде отзывались презрительно. Кэсерил понял, что ди Джоал не имел власти над столь поспешно нанятыми им людьми. Когда приставания к кухарке обернулись кровавой стычкой, у него не хватило ни сил, ни твёрдости остановить своих подчинённых и призвать их к порядку.

Смущённый Бергон отвёл Кэсерила в сторону от места, где шёл допрос.