Дипломатический иммунитет - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 106

– Эти вопросы не подлежат обсуждению за пределами Звездных Ясель.

– В идеале – нет. Но, к сожалению, ваши… частные изделия занесло довольно далеко за пределы Звездных Ясель. Как я могу свидетельствовать лично. Они стали для нас источником очень общественного беспокойства, когда мы пытались задержать ба на Станции Граф. Когда я улетал оттуда, никто не был уверен, что мы обнаружили и обезвредили все возможные источники заражения.

Пел неохотно признала:

– Ба собиралось похитить полный набор. Но хаут-леди, отвечавшая за… запасы консорта, умирая, сумела уничтожить их. Таков был ее долг. – Пел прищурилась. – Ее будут помнить среди нас.

Быть может, она была коллегой темноволосой женщины? Быть может, неприветливая врачиха охраняет по поручению Пел такой же арсенал, возможно, на борту этого самого корабля? Полный набор, да? Майлз запомнил стоявшее за ее словами признание, чтобы позднее поделиться им с высшим звеном СБ, и поспешно сменил тему разговора:

– Но что ба пыталось совершить? Оно действовало в одиночку? А если так, то как оно преодолело свое программирование на верность?

– Это тоже наше внутреннее дело, – мрачно повторила она.

– Ну, так я поделюсь с вами моими догадками, – затарахтел Майлз, прежде чем она успела отвернуться и завершить беседу. – По-моему, это ба состояло в близком родстве с императором Флетчиром Джияджей, а стало быть, и с его покойной матерью. Догадываюсь, что во время ее правления ба было одним из ее ближайших доверенных лиц. Ее измена, ее план расколоть хаутов на конкурирующие подгруппы после ее смерти был расстроен…

– Измены не было, – слабо возразила хаут-леди Пел. – Как таковой.

– Ну, значит, несанкционированное одностороннее переустройство. По какой-то причине это ба не было отстранено вместе с остальными во время кадровой чистки после ее смерти – или, может, его и отстранили, не знаю. Возможно, понизили в должности? Но так или иначе, я предполагаю, что вся эта шальная выходка представляла собой некую ошибочную попытку осуществить мечту своей покойной госпожи – или матери. Я близок к истине?

Хаут-леди Пел разглядывала его с крайней неприязнью.

– Достаточно близки. В любом случае, теперь уже все кончено. Император будет доволен вами – как и в прошлый раз. Скорее всего, его благодарность будет явлена вам на завтрашней церемонии приземления корабля с детьми, на которую вы с вашей супругой приглашены. Вы станете первыми иноземцами, которые когда-либо удостаивались подобной чести.

Майлз отмахнулся от этой попытки сменить тему.

– Я променял бы все почести хоть на крупицу понимания.

Пел фыркнула:

– Вы не изменились, верно? По-прежнему ненасытны в своем любопытстве. До неприличия, – подчеркнуто добавила она.

Катерина сухо улыбнулась.

Майлз проигнорировал намек Пел.

– Потерпите меня еще немножко. Кажется, я еще не до конца во всем разобрался. Полагаю, что хауты, да и ба тоже, еще не слишком далеко ушли от обычных людей и все еще подвержены самообману, только лишь более изысканному самообману вследствие их утонченности. Я видел лицо ба, когда я уничтожил морозильный чемоданчик с генетическими образцами у него на глазах. Что-то в нем разбилось вдребезги. Какое-то последнее, отчаянное… что-то. – Он лишал жизни тела людей, и носил отметину, и знал об этом. Но никогда прежде он не убивал душу, оставляя при этом тело живым, осиротевшим и обвиняющим. «Я должен понять».

Пел явно не хотелось продолжать разговор, но она осознавала, что долг перед ним не оплатить такими пустяками, как медали и церемонии.

– Ба, по-видимому, – медленно произнесла она, – желало большего, чем исполнение мечты Лизбет. Оно хотело основать новую империю – в которой оно было бы императором и императрицей одновременно. Оно выкрало хаут-детей Ро Кита не только для того, чтобы они стали ядром нового общества, но и в качестве… будущих супругов. Консортов. Оно стремилось заполучить даже нечто большее, чем генетическое место Флетчира Джияджи, который, хоть и является весьма значимым для цели расы хаутов, отнюдь не воображает себя всем. Высокомерие, – вздохнула она. – Безумие.

– Другими словами, – выдохнул Майлз, – ба хотело детей. Единственным способом, какой мог у него… зародиться.

Рука Катерины, лежавшая теперь на его плече, сжалась.

– Лизбет… не следовало посвящать его в столь многие тайны, – заметила Пел. – Она сделала это ба своим любимчиком. Обращалась с ним не как со слугой, а почти как с ребенком. Она была сильной личностью, но не всегда… поступала мудро. И вдобавок, быть может… в старости слишком потакала своим желаниям.

Все верно – ба приходилось братом цетагандийскому императору Флетчиру Джиядже, возможно, почти клоном. Старшим братом. Опыт проведен, и опыт признан успешным, а затем – десятилетия усердного служения в Небесном Саду, и постоянно мучающий вопрос – почему же не ба, а его брату достаются все почести, вся власть, богатство, право иметь детей?

– Еще один вопрос, последний. Если вы не против. Как звали ба?

Пел сжала губы:

– Отныне оно станет безымянным. И вовеки.

Стерто. Да будет наказание соответствующим преступлению.

Майлза пробрала дрожь.

Роскошный фургон-подъемник совершил вираж над дворцом имперского губернатора Ро Кита – широко раскинувшимся комплексом, мерцающим в ночи. Аппарат начал снижаться в обширный темный сад, украшенный прожилками фонарей вдоль дорог и тропинок, который расстилался к востоку от зданий. Пока они пикировали, Майлз зачарованно глазел в окно, а затем вгляделся вдаль, за небольшую гряду холмов, пытаясь определить, естественный ли это ландшафт, или он искусственно вырезан в поверхности Ро Кита. Во всяком случае, частично вырезан, поскольку противоположная сторона подъема поросшей травой чаши амфитеатра пряталась за склоном, возвышающимся над гладким черным озером около километра в ширину. По другую сторону озера, за холмами, в небе над столицей Ро Кита разливалось янтарное сияние.

Амфитеатр был освещен одними лишь тускло светящимися сферами, щедро рассыпанными по всей его площади: тысяча силовых шаров хаут-леди, окрашенных в траурный белый, приглушенных до едва видимого свечения. Среди них плавно, точно привидения, двигались тусклые фигуры. Вид исчез из поля зрения, когда водитель развернул фургон и мягко посадил его в нескольких метрах от берега озера, на краю амфитеатра.