История Руси - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 146

Во-вторых, совершенно верно говорится в очерке Р. М. Мавродиной "Киевская Русь и кочевники" (здесь дан обзор изучения проблемы, начиная с XVIII века) по поводу сокращения торговли Киева с югом в XII веке: "...во времена господства половцев в Причерноморье торговые пути уже не играли такой большой политической роли... иначе в Русском государстве нашлись бы силы для защиты этих путей, как было, например, в X-XI вв."20.

И в самом деле: торговля с Византией, Закавказьем, Хорезмом, Багдадом, которая на ранних этапах истории Руси была одним из существеннейших проявлений необходимого тогда "выхода" в мир, во всю евразийскую Ойкумену, в XII веке уже не имела прежнего - первостепенного, в определенном смысле даже решающего для развития русской государственности и культуры значения. И торговая роль Киева ослабела вовсе не по воле половцев, а по внутренней "воле" самой истории Руси.

Разумеется, торговля - лишь одна из сторон того "выхода" в мир, о котором идет речь. Роль Киева как "центра", находящегося тем не менее - как ни странно - очень близко к тогдашней границе Руси, снизилась к XII веку не только в этом плане, но и в целом ряде отношений. И именно поэтому стал и возможен, и необходим перенос столицы в "действительный" центр Руси.

Нельзя не сказать, что многие историки выражали "сожаление" по поводу неизбежно произошедшего после этого переноса резкого умаления роли и даже прямого упадка Киева. Особенно горько и подчас даже гневно высказывались об этом украинские историки, в частности, наиболее знаменитый из них М. С. Грушевский (1866-1934).

В своем труде, посвященном именно той эпохе, когда совершилось перемещение центра Руси во Владимир, М. С. Грушевский подверг исключительно суровой критике деятельность Юрия Долгорукого и его сына Андрея Боголюбского, осуществивших это самое перемещение - хотя предпочел умолчать об изначальной роли в этом деле отца Юрия, Владимира Мономаха, стремясь представить его преданным "киевлянином". С другой стороны, М. С. Грушевский чрезмерно высоко оценил последних (перед "перемещением") киевских князей, не помышлявших об уходе на север, в частности, одного из внуков Владимира Мономаха, Изяслава Мстиславича.

"Проживи Изяслав лишний десяток-другой лет,- писал М. С. Грушевский,переживи он Юрия (Долгорукого, который был дядей-сверстником Изяслава.- В. К.)... и, быть может, история Киевщины не сложилась бы так печально"21. Иначе говоря, если бы Изяслав жил до 70-80 лет (он умер около 60-ти) и самим фактом своего существования и княжения оттеснил бы на второй план таких дурных людей, как Юрий Долгорукий (между прочим, он пережил Изяслава всего лишь на три года), а также его сын Андрей Боголюбский, центр Руси-де не переместился бы из Киева во Владимир...

М. С. Грушевский много говорит о "неприязни" утвердившегося во Владимире Андрея Боголюбского к Киеву, даже о присущем, мол, ему своего рода пренебрежении этим городом: "Конечно, Андрей мог добиться и киевского стола, но сделаться киевским князем ему было несподручно"; он предпочел его "бросить, как ненужную вещь, отдать первому попавшемуся", хотя вместе с тем "наложил на нее (Южную Русь.- В. К.) тяжелую руку и давал чувствовать ее при всяком удобном случае и унижая, гнетя Юг, старался возвысить себя и свою волость в глазах современников; эту политику провел он с обычною, ни перед чем не останавливающеюся энергиею и, нужно признаться, с немалым успехом" (цит. соч. с. 221; естественно высказать мысль, что этот "немалый успех" опирался на объективно-историческую потребность!).

То же самое М. С. Грушевский говорит о преемнике Андрея, владимирском князе Всеволоде Большое Гнездо. После смерти в 1194 году киевского князя Святослава (того самого, чье "золотое слово" звучит в "Слове о полку Игореве") "по родовым счетам старейшим приходился Всеволод, но Всеволод, подобно брату (т. е. Андрею Боголюбскому.- В. К.), не желал вокняжаться в Киеве: это все та же политика пренебрежения, унижения Клева, которую практиковал раньше Андрей. По словам Суздальской летописи, Всеволод послал бояр своих в Клев "и посади в Кыеве Рюрика Ростиславича"..." (там же, с. 254) - то есть заведомо второстепенного князя, "державшего" до этого "провинциальные" Белгород и Овруч.

Многое в этих суждениях явно несерьезно (скажем, тезис о вероятной совсем иной судьбе Киева в случае более продолжительной жизни Изяслава Мстиславича). И, конечно же, дело не в неком недоброжелательстве Андрея Боголюбского к Киеву, а в том, что центр Руси в силу естественной исторической потребности или, вернее, необходимости переместился в ее, говоря условно, географический центр. Отсюда в XII-XIII веках Андрей Боголюбский и его преемники - Всеволод Большое Гнездо (был Владимирским князем в 1176-1212 гг.), его сын, герой знаменитого сказания о Китеже Юрий Всеволодович (1212-1238, с перерывом в 1216-1218 гг.), младший брат последнего, адресат знаменитого "Моления Даниила Заточника" Ярослав (1238-1246), его сын, Александр Невский (1252-1263), и т. д.,- в той или иной мере правили (или хотя бы проявляли волю править) всей Русью от Киева до Новгорода. И из уже приведенных выше обращенных к "великому князю Всеволоду" призывов в "Слове о полку Игореве" ясно, что в Южной Руси жаждали поддержки из Владимира.

Но дело не только в неосновательности доводов М. С. Грушевского; важнее, пожалуй, понять, чем эти подчас даже странные попытки объяснить поведение владимирских князей продиктованы. М. С. Грушевский, как и ряд других украинских историков, стремился доказать, что Киевская Русь была созданием украинского народа, а государственность и культура Владимирской Руси (и ее преемницы Руси Московской) являли собою будто бы совершенно иную, новую реальность, созданную другим, "собственно русским" или, если воспользоваться словом, введенным в середине XIX века украинско-русским историком Н. И. Костомаровым (1817-1885), "великорусским" народом.

Никак невозможно отрицать, что во Владимир "ушли" именно киевские князья, обладавшие правом именно на киевский престол. Но М. С. Грушевский и его последователи ни в коем случае не хотят признать, что во Владимир переместились с юга отнюдь не только эти "пренебрегшие" Клевом "отщепенцы", но и очень значительная - и в количественном, и тем более в качественном смысле - часть населения, и, так сказать, самые основы государственности и культуры Руси. Русь, в сущности, как бы перелилась на север...