История Руси - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 187

Впрочем, Иосиф Волоцкий явно не был основоположником в этом прискорбном деле. Первым поставил вопрос о казнях еретиков - еще в 1490 году - архиепископ Новгородский Геннадий. Но и он не являлся "первопроходцем". В этом самом году архиепископ имел беседу с германским послом Георгом фон Турном, который рассказал о чрезвычайно интенсивной "работе" испанской инквизиции за предшествующее десятилетие. Испанский король, поведал посол, "очистил свою землю от ересей жидовских". Речь шла о начавшемся с 1480 года по повелению знаменитого Фердинанда Католика сожжении тысяч еретиков.

В октябре 1490 года Геннадий писал митрополиту Московскому Зосиме: "Сказывал ми посол цесарев про шпанского короля, как он свою очистил землю!.. И ты бы, господине, великому князю (то есть Ивану III.- В. К.) о том пристойно говорил..."

Но эта апелляция к "достижениям" Запада долго оставалась тщетной; только спустя почти полтора десятилетия, в 1504 году, девять еретиков были подвергнуты сожжению61.

Апологет "ереси жидовствующих", Я. С. Лурье, подводя итоги, написал: "Русская земля была очищена вполне "по-испански"" (См. Казакова Н. А. и Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - начала XVI века. М.-Л., 1955, с. 217). "Подражание" Испании в этом деле совершенно очевидно, но употребленное Я. С. Лурье слово "вполне" никак не уместно, ибо "по-испански" действовали в тысячу раз более интенсивно, и тут уж, как говорится, количество переходит в качество...

Речь идет отнюдь не о предложении отказаться от русского неприятия казни еретиков вообще; это и невозможно, и совершенно нежелательно, ибо перед нами по-своему истинно прекрасное национальное качество. Речь совсем о другом - об объективном осознании самого этого качества, осознании, которое даст возможность понять, что казни еретиков - это одно из проявлений трагического несовершенства мира в его целом (к тому же выразившееся на Руси XVI века в неизмеримо меньших масштабах, чем в тогдашней Западной Европе), а не порождение "злой" воли русской Церкви или отдельных ее деятелей.

Нельзя не учитывать, в частности, что в самом своем решении призвать к казни еретиков святитель Геннадий опирался на известия о "деятельности" испанской инквизиции и, по всей вероятности, без такой опоры казни еретиков на Руси вообще не состоялись бы...

Для того чтобы полнее уяснить сам феномен русского сознания, о котором идет речь, целесообразно напомнить о том, как это сознание превратило в будто бы совершенно уникального, не имеющего себе равных в мире тирана и палача Ивана IV Грозного ( притом превратило в глазах не только России, но и Запада!).

* * *

Теперь необходимо хотя бы кратко сказать о самой ереси, с которой боролись преподобные Иосиф и Нил. Это достаточно сложное явление, и характеризовать его здесь во всех его аспектах невозможно. К тому же существует ряд работ, в которых более или менее верно и полно охарактеризована эта ересь. Здесь следует назвать содержательный раздел "Ересь жидовствующих" в трактате А. В. Карташева и замечательное - пусть и в некоторых моментах спорное - исследование Г. М. Прохорова62; в последние годы появилось несколько уточняющих те или иные стороны проблемы работ63.

Но о самом "основоположнике" ереси - о не раз упомянутом в сочинениях преподобного Иосифа "Схарии" - рассказать целесообразно, ибо очень часто сведения о нем, излагаемые в популярной литературе, неверны или смутны. А между тем его воздействие на новгородских священников и, возможно, на таких людей, как посольский дьяк Федор Курицын, невестка (жена сына) Ивана III Елена и на самого великого князя, с которым "ересиарх" в течении многих лет вел переписку, было весьма и весьма значительным. Все говорит о том, что это был по-своему "выдающийся" человек. Сведения о нем собраны в ряде исследований, на которые и опирается дальнейшее изложение64.

Как уже сообщалось, "ересиарх" был сыном знатного и богатого итальянца - конкретно, генуэзца - Винченцо де Гизольфи. Семья Гизольфи, занимавшаяся крупной торговлей и в то же время привычная к владению оружием, еще с XIII века самым энергичным образом действовала на побережье Черного моря в так называемых генуэзских колониях65. Выше быол показано, что обосновавшиеся с XIII века в Крыму генуэзцы сыграли если не решающую, то уж, без сомнения, громадную роль в организации нашествия Мамая на Русь (на Куликово поле, как известно, явилась и собственно генуэзская пехота). И можно видеть своего рода историческую "эстафету" в том, что спустя девяносто лет после 1380 года выходец из влиятельной генуэзской семьи, Заккария-Схария, осуществил "идеологическую диверсию" на Руси. Правда, он был уже, так сказать, не только генуэзец. В письмах ("грамотах") Ивана III он именуется и "фрязином" (то есть, по-древнерусски, итальянцем), и "черкасином", и "евреянином", и "жидовином", и еще "таманским князем". И все эти - столь разные - наименования были отнюдь не безосновательны.

Отец Заккарии, Винченцо, вел свои дела - по-видимому, главным образом торговые - в генуэзской "колонии" Матрега на Таманском полуострове. И в 1419 году, как уже сказано, вступил в брак с черкесской (черкесы населяли тогда Таманский полуостров) княжной Бике-ханум; в результате его сын Заккария обрел титул и положение "князя Таманского".

Далее, необходимо учитывать, что в свое время, в IХ-Х веках, Матрега, именовавшаяся тогда Самкерц, была одним из важнейших городов иудейского Хазарского каганата, и к тому же князь Святослав, разгромивший другие центры враждебного Руси каганата, по каким-то причинам не захватил Самкерц19, и его иудейское население уцелело; в исторических источниках есть сведения о его весьма существенной роли на Таманском полуострове вплоть до времени Заккарии Гизольфи. При нем здесь побывал итальянский путешественник Джордже Интериано, который, говоря о черкесах-зихах как о христианском народе (они были крещены еще в VIII веке византийской Церковью), вместе с тем отметил, что зихи, когда "случается необходимость написать к кому-нибудь", подчас "поручают это дело евреям", выступавшим, следовательно, как наиболее "культурная" часть таманского населения66.

Среди таманских евреев имелись, надо думать, потомки правящих верхов иудейской империи - Хазарского каганата, люди многознающие, сохранившие национально-религиозную память. По всей вероятности, "князь таманский" Заккария был тесно связан с этими людьми своего княжества и так или иначе воспринял их знания и верования; в противном случае было бы непонятно, почему Иван III в своих "грамотах" именовал этого полуитальянца-получеркеса (зиха) "евреянином" и "жидовином".